7.
— Больше не буду.
— Обещаешь?
— Обещаю, мелкий. Ради тебя. Серьёзно.
Так они сидели тогда в комнате Джейка — с конфетами, тихим плейлистом на фоне и теплом, которого Сонхун никогда не искал, но, кажется, всегда хотел. Джейк улыбался, поверив. А Сонхун смотрел в его глаза и сам впервые захотел быть кем-то другим. Спокойным. Ненапряжным. Нормальным.
Но спокойствие — не для него.
Через три дня он стоял в тупике за спортзалом. Рубашка со смещённым воротом, кулак в крови. Старшеклассник, на полголовы выше, валялся на земле, держась за лицо и хрипя сквозь разбитую губу.
Сонхун выдохнул. Спина вздымалась от бешеного пульса. На лице — ничего. Только ледяное, равнодушное выражение, которым он давно привык прятать всё живое.
— Ты больше к нему не подойдёшь, понял? — голос был ровный, но звенел от ярости. — Ни слова, ни взгляда. Даже рядом стоять не будешь.
Парень закашлялся, слабо кивнул.
— Ещё хоть раз назовёшь его “малышом для утешения” — не отделаться синяками. Ясно?
— Д-да…
Сонхун выпрямился, встряхнул пальцы. К костяшкам липла кровь. В голове звенел голос Джейка: “Ты же обещал…”
Плевать.
Он не мог проигнорировать то, что этот ублюдок распускал про Джейка. “Маленький, милый ботаник”, “Сонхун держит его как домашнего”, “Ну-ну, посмотрим, когда надоест — кто следующий будет...”
Они думали, что Джейк не слышал. Может, и не слышал. Но Сонхун — слышал всё.
Рядом подошли двое из его “стаи” — ребята, с которыми он таскался после уроков. Не друзья, скорее… приблудные, которые боялись его, но уважали.
— Жёстко ты его… — пробормотал один, морщась. — Челюсть, походу, трещит.
— И правильно, — отозвался второй. — Этот придурок давно нарывался. Но слушай, а Джейк… Он же узнает, да?
Сонхун резко повернулся. В глазах сверкнуло.
— Нет.
— Чего?
— Сделайте так, чтобы Джейк об этом не узнал.
— А если кто-то из этих… трепачей растреплет?
Сонхун подошёл ближе. Молчаливо. И этого было достаточно.
— Мы поняли. Мы всё уладим.
Он кивнул. Поднял со скамейки мокрую салфетку, стёр с костяшек кровь как мог. Чуть морщился — рука пульсировала. Потом закатал рукав, спрятав ссадины, и пошёл в сторону школы.
Ты не узнаешь, мелкий. Никогда. Пусть я останусь грязным, ты должен быть чистым. Ты не создан для всей этой дерьмовой стороны жизни.
---
Вечером он пришёл к Джейку, как ни в чём не бывало. Даже зашёл в магазин — купил карамельки с арбузом, те, что мелкий обожал.
Постучал в окно, как всегда, чтобы не тревожить маму.
Джейк открыл, в пижаме, с книгой в руках.
— Опять через окно? — вздохнул он, улыбаясь. — Тебя мама моя однажды выгонит метлой.
— Зато не выгонит с порога, — ухмыльнулся Сонхун, протягивая пакет с вкусняшками. — Лови.
— Оу! Арбузные? Серьёзно? — Джейк обрадовался, бережно прижимая сладости к груди. — Ты слишком добрый со мной, ты в курсе?
Сонхун уселся на подоконник, опустив взгляд.
— Я… просто хочу, чтобы ты улыбался.
— Эй… — Джейк присел рядом, ткнув его в плечо. — Ты как-то тихий сегодня. Всё нормально?
— Да. Просто устал.
— Уроки?
— Люди.
— Тебя опять кто-то бесил?
Сонхун замер. Глаза слегка дёрнулись. Он медленно кивнул.
— Немного.
— Но ты же… — Джейк прищурился, — ты же не дрался, правда?
Сонхун не посмотрел на него. Молча покачал головой. Джейк, к счастью, принял молчание за “нет”.
— Хорошо. Спасибо, что сдержался, — мягко сказал он. — Я знаю, как тебе тяжело. Но я правда… не хочу, чтобы ты из-за меня в беду попадал.
Сонхун почти выдохнул.
— Я не из-за тебя. Я просто сам по себе проблемный.
— Ну, может, и так, — Джейк улыбнулся. — Но ты мой проблемный. И я тебе не позволю исчезнуть, понял?
Сонхун кивнул. Медленно.
Он смотрел на Джейка — такого наивного, доброго, светлого — и думал, что сломать его можно одним словом. Одной правдой.
И он никогда этого не сделает.