8.
Он узнал случайно.
Уроки шли как обычно — тетрадь, ручка, один глаз на учителя, второй — на расписание. Всё было спокойно, пока рядом за партой не зашептались двое старшеклассников.
— Слышал? Сонхун опять вмазал кому-то.
— Сильно?
— Очень. У пацана губа зашита. И это после того, как он обещал своему “мелкому” быть тише.
— Ага, мелкий небось даже не в курсе. Такой дурашливый, небось, и не знает, что его “защищают” кулаками.
Смех. Хихиканье.
Джейк перестал дышать.
Он сначала не поверил. Потом — захотел не верить.
Но чем дальше день тянулся, тем больше улик накапливалось: шепотки, взгляды, разговоры. Даже учитель истории невольно сказал:
— Не хочется, чтобы кто-то оказался в больнице. В следующий раз не будешь таким снисходительным, Пак Сонхун.
Всё стало ясно.
Он пообещал. А потом… снова.
Джейк ждал. Он сидел в своей комнате и глядел в окно, где медленно темнело. Сердце — колотилось. Не от страха. От боли. И злости.
И вот — стук в стекло.
Сонхун.
Как всегда, с пакетом конфет, с молчаливым взглядом, с полувиноватой усмешкой.
— Эй. Можно?
Джейк распахнул окно. Молча. Пропустил его внутрь.
Тот прыгнул с привычной лёгкостью, кинул пакет на кровать и только хотел заговорить, как Джейк резко произнёс:
— Ты снова подрался.
Тишина. Сонхун застыл, как вкопанный.
— Где ты это услышал?
— Это правда? — Джейк не отводил взгляда. — Ты… мне пообещал.
— Я…
— Отвечай, Сонхун! — голос сорвался. Резкий, надтреснутый. — Ты пообещал мне! Ты сказал, что не будешь!
— Он это заслужил! — вдруг взорвался Сонхун. — Он болтал про тебя! Он… называл тебя…
— НЕ ТВОЁ ДЕЛО, КТО И ЧТО ГОВОРИТ!
— МОЁ! — Сонхун шагнул ближе, голос стал громче, злее. — Я не позволю им говорить о тебе, как о… как о игрушке! Я просто защитил тебя!
— Я не просил защиты! — крикнул Джейк, сжав кулаки. — Я просил, чтобы ты не дрался! Я верил тебе! Я думал… я думал, что ты ради меня можешь измениться хоть немного!
Сонхун скрипнул зубами, грудь ходила ходуном. Он больше не мог сдерживаться.
— Ты не понимаешь, мелкий. Мир — он не такой, как в твоих книжках. Там, где я живу — если не ударишь первым, тебя сожрут.
— Это не оправдание! — всхлипнул Джейк. — Ты сам говоришь, что я не должен знать эту сторону… А ты что, хочешь быть чудовищем за меня?
— Я уже чудовище.
— Тогда уходи.
Сонхун замер.
— Что?
— Уходи! — крикнул Джейк. Слёзы текли по щекам. — Мне не нужен такой "защитник"! Мне не нужен лжец!
— Джейк…
— Ты врёшь, ты кричишь, ты снова всех бьёшь, ты… ты всегда думаешь, что всё можешь решить кулаками!
И тут — тишина.
Потом — шаг.
Сонхун подошёл. Быстро. И вдруг — заговорил резко, сквозь зубы:
— Значит, я тебе нужен, только если я “хороший”, да? Пока я тебя не пугаю, пока я мягкий, как тебе удобно. А если я срываюсь — всё, выкинуть?
— Я не говорю “выкинуть”! Я просто…
— Ну ударь! — вдруг закричал Сонхун, как в прошлый раз. — Ты ведь хочешь! Хочешь отыграться, давай! УДАРЬ!
— ЗАТКНИСЬ!
И тогда… кулак Джейка с глухим звуком врезался в плечо Сонхуна.
Он не рассчитывал на силу. Он просто — не сдержался.
Мир на секунду застыл.
Сонхун не шелохнулся. Только опустил голову.
А потом — повернулся. И вышел.
Без слова. Без взгляда.
А Джейк остался стоять. Плача. Руки дрожали, сердце билось в ушах.