15
Валя
Тихо играющая на плазме медленная музыка изолирует нас, вырывая из места, времени и всех проблем, что обрушатся уже с утра. Думать ни о чем не хочется. Мир свернулся до размеров комнаты. Или, даже уже!
Мое лицо полыхает.
Кораблин…
То ласковый как котенок, которому руки не поднимаются дать по лапам, то наглец, которого притормозить большая проблема!
А иногда я просто улетаю в ощущения, забывая тормозить, пока он не переходит все границы своими охреневшими пальцами!
Тихо пища от очередных его наглостей, выворачиваюсь из горячих, требовательных рук.
— Егор!
Встаю на колени, поправляю растерзанный халат.
— Мм?
— Лапы твои наглые! — шепчу, пытаясь отдышаться.
Но снова лечу на спину.
Трется носом о мой.
— Валь… Хочу тебя съесть.
— Ты и так пожевал! Кыш!
— Мм… — мучительно. — Ну, пожалуйста!
Я на мгновение допускаю эту мысль, улетая в фантазии, и меня обваривает кипятком противоречивых эмоций.
— Да-да-да… — растворяюсь в голодном шепот. — Будет круто!
О, черт! Нет, конечно же!
— Кораблин! Это не «круто» переспать с парнем, которого не видела в глаза, — хихикая, отбиваюсь от него. — Все! Смирно! Руки по швам!
Соскакиваю с кровати.
— Все, не люблю тебя, — хныкает он. — Злая, жадная девочка!
Делаю еще несколько шагов, подальше от этого бесеныша. Утыкаюсь спиной в стену.
— Время! — громко говорю я.
— Два часа, двадцать минут, — отвечает система женским голосом.
Спускаюсь на корточки, скользя спиной по стене. Выпускаю прядь волос на лицо, медленно, задумчиво накручивая ее на палец.
Это все здорово, конечно, и мне лестно, что этот дурень отыскал меня и пробрался сюда. Но надо как-то его выводить. А что я могу слепая?
Удрученно кусаю губы.
— Эй… — присаживается рядом, распутывая мою прядь, намотанную на палец. — Мышка моя… Не обижайся. Я же шучу.
Ой! Не об этом ты паришься, Добби!
Его идея уехать утром с Мишей не прокатит. Утром приедет папа. Это раз. И его запросто заметят с охранной вышки, если он будет крутиться возле тачки Миши — это два. То есть, сесть он должен в нее еще до рассвета. А уедет Миша от нас только после обеда. Пока выспится, пока пообедает… И, наверняка, спалит его. Вариант у меня только один. В котором, возможно, отхвачу впоследствии я. Но, зато, Егор отсюда выйдет.
— Валька… ну что такое?
— Короче. Тебе надо сейчас отсюда уезжать.
— Да, ладно! Ты чего?! Что я сделал-то?? — возмущенно.
«Ничего страшного»! Залез на охраняемый объект. И практически совратил слепую дочь начальника силового подразделения ОБЭП. Папа будет в восторге!
А я ведь даже объяснить ему не могу у кого он в гостях и кто я, чтобы он оценил степень своей борзости и масштаб трагедии. Папа не для этого мне фамилию менял и личную историю подчищал, чтобы я налево и направо рассказывала — чья я дочь. Угроз на него сыпется множество.
Егор тянет меня за руки, поднимая с пола. И через мгновение я оказываюсь неожиданно вовлечена в медленный танец. Мои ладони пульсируют от прикосновений к его обнаженному торсу. Я опять забываю, что хотела.
Пикапер — восмидесятый уровень! Страшный человек!
— Я тебя расстроил?
— Есть немного.
— «Добби придется сурово наказать себя за это, — опять начинает стебаться он. — Очень сурово, мэм. Прищемить уши печной дверцей!»
Улыбаясь, обрисовываю пальцами его ушную раковину.
— Поберег бы ты свои уши, Добби. Папа придет, открутит к черту. Одевайся.
— Чтобы одеться, надо раздеться, Мышка. А ты…
— А я… — прижимаю палец к его губам, — попробую спасти твои уши и вывести тебя отсюда.
— Как?
— На КПП есть дежурная машина. Типа такси. Если вдруг кому-то срочно понадобиться. Несколько раз я ей пользовалась. Я ее вызову. Ты наденешь форму и попробуешь сойти за моего охранника. Только надо стащить запасную Мишину форму и его пропуск. В темноте никто не будет разглядывать. Ты же не въезжаешь, а выезжаешь. Потом, мы отпустим машину, ты переоденешься, и я вернусь на обычном такси и все верну обратно до того, как проснется Миша и приедет папа.
— Ого! Вот кто у нас великий комбинатор. Ты страшный человек, Албанцева!
Уж точно не страшнее некоторых. Перехватывая его за руку, тяну из комнаты вниз.
— Тсс…
Мы спускаемся по лестнице. И уже внизу:
— Валечка, у меня кроссы и куртка наверху, — шепчет он. — В библиотеке.
— А… да? Давай, сначала форму заберем, потом вещи твои.
— А где здесь свет включается? Не видно ни хрена.
— А свет включается здесь, — подскакиваю в руках Егора от папиного голоса.
Слышу щелчок торшера.
Ну как же я могла не услышать, что он подъехал!
Волоски на моей коже шевелятся от ужаса.
Капец…
Егор
Горло мое пересыхает, я глухо нервно прокашливаюсь, глядя в глаза… Взгляд мой перескакивает на погоны кителя: полковник!
Оттягиваю ворот водолазки. Вот это я попал!
— Доброй ночи, что ли? — рычит он, поднимаясь с кресла.
— Па-а-ап! — встает передо мной Валя.
Протягивает вперед ладонь, словно останавливая его.
— Это не то, что ты подумал!
— Ага?! — ядовито. — Иди-ка сюда, гаденыш, — поднимает с журнального столика шашку. — Я тебе лишние выступы подравняю, если ты с первого раза не просекаешь!
Со свистом режет ей воздух.
— Воу… Воу!
Тоже успокаивающе раскрываю я ладонь.
— Как папу зовут?! — шепчу Мышке в ухо.
— Василий Иванович.
— Ну, чего за девчонку спрятался? Иди, пообщаемся.
Кровь бросается мне в лицо. В трусости меня обвинять не надо!
— Валь, иди.
Подхватывая ее сзади за талию, ставлю на ступеньку выше.
— Пап, ну не шашкой же?! Ты совсем?? — вцепляется она в мою руку. — И вообще! Я сама это!
— Чего сама-то? — просаживается его голос на низы.
— Позвала!
— О как! Уроки делать? — с маниакальным смешком.
Смотрит мне в глаза.
— Да! — цедит Валя.
— Ну и чему ты мою маленькую девочку научил? — с издевкой. — Рассказывай!
— Да не было ничего! — психуя дергает кулаками вниз Валя.
— В комнату быстро! С тобой я позже поговорю!
— Иди… Иди… — снова разворачиваю ее, подталкивая в спину. — Я сам за себя отвечу.
Отцепляю ее пальцы и делаю несколько шагов вниз. От адреналина в ушах грохочет пульс.
— Миша! — рявкает Валя.
В трусах и заспанный из дверей комнаты вылетает Валькин брат.
Ну теперь мне точно звездец! Хотя, уже не принципиально.
Шокированно оглядывает весь расклад.
— Миш! — жалобно заламывает пальцы Мышка.
— Охренеть… — выдает Миша, цокая и качая головой.
— Кто-то начнет мне уже объяснять происходящее?
Василий Иванович равномерно прокручивает в кисти шашку, четко перехватывая ее за эфес.
— Я не смог дозвониться до Вали…
— Я попросила…
— Я его провез, дядь Вась, — покаянно перебивает Миша наши одновременные попытки отмазаться.
Неожиданно! Перевожу на него взгляд, вопросительно дергая бровью. С недобрым прищуром смотрит на меня.
Оке-е-ей…
— Идиот! — закатывает глаза полковник. — С тобой тоже — потом. А сейчас, собирайся, привез, повезешь обратно. Ты… — кончиком лезвия тыкает в мою грудь, вытягивая руку.
Инстинктивно прогибаюсь, пытаясь избежать прикосновения. Но заставляю себя остаться на месте.
Пусть я лучше буду отхватившим от ее отца наглецом, чем трусом.
— За мной.
Иду за ним в кабинет.
Падает в дутое кожаное кресло, стоящее спиной ко мне. Шашка с грохотом летит на пол. Разворачивается, сплетая пальцы в замок, ставит локти на стол.
Ну, страшно… страшно! Дальше-то что?
Ложусь плечом на косяк, оставаясь в дверях.
— Тебе что надо от нее?
— Нравится.
Вижу, как он тяжело дышит, желваки играют на лице.
— Как тебя там?
— Егор.
— В твоем, Егор, возрасте, тебе каждая вторая нравится. А моя дочь не каждая вторая, усек?
— Я знаю.
— Поэтому тыкай своими причиндалами в…
Взгляд поднимается в потолок, словно он вспоминает. Щелкает пальцами.
— Лобанову, Гаур, Стриженову, Ивлеву…
Мать его! Да я их сам всех по фамилии не помню! Маньяк!
Опускаю взгляд в пол, пока он перечисляет. Вот это память!
— А в мою дочку — не надо, — резюмирует он наконец. — Она только с виду девочка боевая, а на самом деле очень ранимая. Не поймешь мой месседж в этот раз, я тебя накажу.
— На гаупвахту посадите? — уточняю с саркастической усмешкой.
— Посажу. Но не тебя, Егор. У твоего отца две фирмы для отмытия бабла. С общим оборотом более двадцати миллионов в год. Мне пока глубоко похрен на это. Но все может очень быстро измениться. Ты же уже взрослый мальчик, да? Понимаешь что такое конфискация и какие меры наказания за экономические преступления?
Треш.
— Понимаю.
— Береги семью. Как я свою.
Сглатываю ком в горле.
— Вы неправы, Василий Иванович сейчас.
— Че-го? — пренебрежительно поднимая бровь.
— Ну, Вы неправы, — пожимаю плечами. — Это не по-мужски. Лучше б в морду дали.
— Я тебе пацан что ли, руками махать?! Борзота…
— Может быть и «борзота»! Но зачем Вашей дочке лох, который мнения своего не имеет и приборзеть не решится, когда нужно за нее встрять?
Распахивает удивленно глаза, брови ползут вверх.
— А ну-ка давай отсюда! Щенок…
— Рад знакомству, наверное. Жаль не взаимно.
— Миха! Увези болезного пока не прибил! — рявкает он.
Я как в коматозе выхожу из кабинета. Перед глазами плывет. Отца я подставить так не могу. Как бы мы не конфликтовали.
Медленно поднимаюсь наверх мимо Вали. Она стоит молча. Забираю кроссовки, куртку. Спускаюсь.
Останавливаюсь рядом с ней. Сжимаю холодные пальчики.
— Извини, — срывается мой голос. — Ты офигенная девочка. Я буду очень скучать.
Ее губы подрагивают.
— В школе увидимся?
— Наверное. Выздоравливай и увидимся, — загашенно бормочу я.
Finita la commedia, Кораблин.
— Мм, ясно.
Замирает. Еще раз сжимаю ее кисть.
Нереально уйти, вот так бросив ее, но надо. В порыве снимаю кольцо со среднего пальца. Надеваю ей на большой. Хочется хоть как-то…
Ай, ладно! Мысленно даю себе несколько отрезвляющих подзатыльников. Никто не умирает.
Молча сбегаю вниз. Выхожу из дома.
Сажусь на переднее сиденье, рядом с Мишей.
— Ты-то нахрена встрял, крутой парень? — скашиваю на него глаза.
— Лучше быть принципиальным идиотом, чем некомпетентным идиотом, разве не ясно? — сжимает он челюсти.
— А. Ну да. Извини за подставу.
— Проехали.
___________________________________________
⭐ Пишите комментарии! 💕 Подписывайтесь на канал!
Тг: LIS_YA23 Не забываем подписываться!