14
Валя
Дома я пользуюсь исключительно микроволновкой. Газовая плита под запретом. Но сейчас рядом, за барной стойкой, сидит Миша. Поэтому я смело включаю газ. И ставлю на него жаркое в маленьком казане, что заказал еще в обед папа.
- Девочки тебе телефон с лекциями передали.
Слышу стук телефона о поверхность стола.
- Телефон с лекциями? - озадаченно пытаюсь сообразить. - Устинова и Ким?
- Да.
- Ладно, спасибо им.
Как только на чужом телефоне что-то открыть или запустить, вот в чем вопрос. Попрошу кого-нибудь, в конце концов. Мишу того же, как поест.
Пробегаюсь пальцами по столу, забираю телефон в карман.
- Миша, - отворачиваюсь, смущенно покусывая губы. - А... Кораблин?
- Что - Кораблин? - недовольно.
- Не спрашивал про меня?
- Нет. А спросил бы, я не ответил.
Нет, значит. В груди становится пусто и неприятно.
«Звонил, наверное, а я недоступна. А про Мишу он же не знает...» - пытаюсь найти оправдание и успокоить это гадкое ощущение оборванности происходящего на середине и неизвестности.
- И вообще!.. - по тону чувствую: будет очередное «отпевание» моего поцелуя с Добби.
- Стоп. Спасибо за ответ. Мнений на этот счет я достаточно выслушала! - обрываю я его.
- Валюха, не гони. Не твой же коленкор.
- Миша, а давай я тебе подружек выбирать буду, м? А то мне ни одна не нравится.
- Так ты ни одной и не знаешь! - хмыкает он.
- Вот! - поднимаю я многозначительно палец в верх. - И ты знать не должен с кем я тусуюсь. Но если уж так вышло, что папа тебя ангажировал следить за мной, держи свое мнение при себе.
- Не следить, а защищать.
- Кораблин вроде как не угрожает.
- Да он тебя чуть на дороге не угробил! - возмущенно. - Про остальное вообще молчу.
- Ой, все! - неожиданно для себя бросаю фразочку Егора с его интонацией. - Сама разберусь с кем общаться.
Молчит.
- Чай поставить?
- Нет. Рубит что-то, устал. Поем и спать.
Сосредоточенно кладу ему в чашку жаркое, пытаясь не пронести мимо. Ставлю перед ним.
- Хлеб я сам, давай...
- Да нарезка там, Миш, - с досадой вздыхаю я. - Хотя, я и без глаз могу его хоть саблей пошинковать.
Но в самом начале моей слепоты, я пару раз прилично поранилась ножом. И все до сих пор паранойят.
- Исламия не звонила?
- Звонила, наверное. Только полковник мне телефон до сих пор не вернул.
- Не помирятся? На фоне твоей проблемы.
Мама ушла, когда я еще видела. Остаться с отцом был мой выбор. И одновременно - его отсутствие. Меня сразу же отправили в британскую школу. Папа категорически не выносит, когда до меня доходят какие-то их личные проблемы. Вот и на время развода, меня «удалили». Но по оговоркам, знаю, что было жестко.
Не помирятся, нет.
- Неа, - качаю головой. - Отец предателей не прощает.
- Ты тоже считаешь, что Исламия предатель?
Мама о Мише заботилась. Он ее уважает. Его родители из глубинки, и не очень благополучные. Я не видела их никогда. В четырнадцать отец забрал его к нам, под свое крыло, поставив маму перед фактом. Она сразу же приняла Мишу.
- Нет, я ее понимаю. Жизнь в военном городке под вечной охраной, без права на личную историю не предел мечтаний для красивой умной женщины. Но и его понимаю! Такая служба. Рядом должно быть послушное приложение, а не самостоятельная единица.
- А ты?
- А я-то что? Я уже взрослая. От папы мне не уйти. Я же все равно останусь его слабым звеном. Бывших дочерей не бывает. Да и не хочу я от него уходить. Поэтому, живем дальше! Все, слава богу, живы и кроме меня - здоровы.
- В школу то отпустил?
- Отпустит. Приятного аппетита. Ты у нас сегодня?
- Ага.
- Пойду я, книжку слушать.
Проходя мимо него, выставляю ладонь. Прикасается своей.
Здесь я знаю все до сантиметра и двигаюсь свободно. Все знают, что переставлять с места на место ничего нельзя.
Поднимаюсь по лестнице вверх, ступни тонут в густом ворсе мягкого ковролина.
Захожу в комнату. И что-то маленькой пчелкой вжикает на подсознании, словно несостыковка. Но слишком незначительно, чтобы я сконцентрировалась на этом.
Останавливаюсь, вспоминая куда положила пульт от плазмы.
Возле подушки, точно. Придерживаясь одной рукой за стену, поднимаю пульт. В голове рисуется комната. Ловлю себя на том, что стала забывать цвета. Картинка, увы, сереет и выцветает. А иногда цвета меняются или принимают в моем воображении какой-то неестественный вид, и я долго вспоминая, какого цвета был предмет.
Прорисовываю в деталях комнату, для профилактики памяти.
Вот здесь моя шашка должна быть.
Снимаю ее со стены.
Занималась с семи лет. А потом... Все. Отец запретил. Хоть она и не заточена, но папа боится, что при фланкеровке я могу ударить лезвием себе по лицу, шее или кисти. И травмироваться. Почти килограмм стали все-таки.
Шашка ощущается в руках приятной тяжестью и знакомой формой. Перехватываю за рукоять, балансируя.
Я делаю это иногда, когда отца нет дома. Чтобы не потерять навык.
Отхожу на середину комнаты.
Размахивая шашкой прокручиваю ее вокруг кисти. Рисую восьмерку и запускаю шашку по кругу, перехватывая за спиной левой рукой. Рисую пируэт левой, делая шаг вперед.
Скрип...
Застываю.
Я знаю этот звук. Так звучит мое кресло, если сидя на нем откатиться назад. А если оно пустое - то не скрипит. И тут же возвращается та самая пчелка, что прожужжала на входе в комнату. Потому что дверь я оставляла открытой, а сейчас она была закрыта.
Медленно вращая кистью шашку между собой и отъехавшим креслом, слушаю оглушающее биение своего сердца.
Здесь кто-то есть. Теперь я очень явно чувствую присутствие. Мое громкое дыхание мешает мне слушать.
- Миша! - рявкаю я, вытягивая вперед шашку.
Ощущаю, как все приходит в движение. Меня обдувает порывом воздуха. С рычанием рублю шашкой наотмашь перед собой.
Но мою руку жестко блокируют в запястье и локте.
- Тихо, не ори! - шепот в ухо.
Ноздри ловят знакомый запах. Руки исчезают. От шока шашка вываливается из моей вспотевшей кисти, с грохотом падая на ковер.
- Валь?! - с лестницы.
Как это может быть?! Стою как истукан.
- Валя? - заходит Миша. - Ты чего кричала?
- Аа... - сглатываю ком в горле. - Я это...
Господи, неужели Добби?! Как он это сделал?! Чокнутый придурок!
- Шашка упала... Неудачно... Напугалась я, - несу какую-то несуразную чушь.
- Ты нахрена ее трогаешь, а? - рассерженно.
Присаживаюсь, поднимаю. Разворачиваюсь к Мише лицом.
Здесь есть только одно место где можно быстро спрятаться. За торцом шкафа. И чтобы Миша не прошел в комнату глубже. Иду сама к нему навстречу. Протягиваю шашку рукоятью вперед. Забирает из моих рук.
- Фланкировку хотела вспомнить.
- Повязки снимут, вспомнишь. Дуреха...
Слышу, как уходит, дверь закрывается. Приглушенные шаги по лестницы отдаляются.
Разворачиваюсь, и дойдя до торца шкафа, упираю руки в бока.
- Кораблин! У тебя кукушка совсем сбита?!
- Привет, Албанцева, - истерично хихикает этот неадекватный. - Я соскучился.
Егор
- Мышь, ты крутая! - качаю я в восхищении головой. - Я впечатлился.
- Как ты это сделал, неадекватный?
- Ты чего тут с саблями этими творила?!
- Шашки это. Как ты прошел сюда?!
- Это не так интересно, как вот это вот твое... - пытаюсь подобрать слово.
- Фланкировка это! А если бы ты очередь по заднице выхватил, интересней бы было?!
- Да, ладно! Кому я нужен?
- Или лезвием по голове своей глупой!
- Не рычи, Мышка. Я ж не думал, что ты в охраняемом замке живешь! Случайно вышло. Телефон почему отключен?
- Папа забрал. Егор...
Проводит рукой по распущенным волосам, откидывая их с лица назад.
Морщится недовольно прикоснувшись к накладкам. Потом к белой просвечивающей майке, пряча слишком откровенный видок. Закусив губу, отворачивается. Да ладно... я уже все оценил!
Делаю шаг ближе. Отвожу с плеча пелену волос. Прижимаюсь к плечу губами.
- Ты нереальная...
- Ты тоже нереальный. Нереальный идиот.
- Тоже мне - новость! - целую в шею.
Зарываюсь носом в волосы, за ушком. Громко и жадно вдыхаю.
- А ты подумал, как ты отсюда выйдешь?
- Неа. Давай через пару часов будем думать? Нас прервали на самом интересном месте.
Кладу руки на плечи, медленно разворачиваю.
- Подожди, - скидывает, ведя плечом. - Я очки надену.
- Зачем?
- Мне так некомфортно.
- Почему?
В груди щемит от того, что она обламывается рядом со мной. Меня накрывает возмущением. Оно не к ней относится. А вообще...
Настойчивее разворачиваю.
- Из-за них? - глажу по виску, касаясь накладки.
- Ладно, дай очки, они на столе где-то. И будем думать, как тебя вывести! - чрезмерно деловито пытается съехать с вопроса, очевидно пряча неловкость.
В порыве, обнимаю ее, прижимаюсь губами к переносице.
Дергается. Сжимаю крепче.
Подхватываю под ягодицы, поднимаю.
С писком хватается за мои плечи, каскад белых, офигенно пахнущих волос накрывает нас сверху.
- Не пищи, Мышка! - шепчу я, кайфуя от порхающих ощущений в груди. - Иначе «Тепленький» спалит нас и приключение закончится. А мы еще все положенные шалости не нашалили.
- Его Миша зовут, - улыбается.
- Да мне похрен, как его зовут! - рычу я. - Где мой поцелуй?
Задираю лицо выше.
Обхватывая ладонями за скулы, она прикасается к моим губам своими. Но как только с жадным стоном пытаюсь углубить поцелуй, отстраняется.
- Эй!
Испуганно вдохнув, зажимает мой рот ладонью.
- Миш, подожди, я переодеваюсь! - громко и нервно.
- Окей, - прямо за дверью.
Как я не услышал?!
Исчезаю опять за шкафом. Да, достал уже! Цербер. Спи, иди!
- А ты чего хотел-то? - растерянно разглаживает на себе задравшуюся маечку. Сдергивает с кровати теплый длинный халат и быстро облачается. Вижу это все в отражении на плазме.
- А я ж тебе флешку с музыкой записал.
- А! Спасибо, - открывает, вставая в дверях.
- Вставить в плазму?
- Нет, я сама могу.
- А ты чего такая? - подозрительно.
- Какая? - настороженно.
- Взорванная.
- А я... отжималась.
Закатываю глаза, молча покатываясь от смеха. «Отжиматься» Вообще-то положено мне, Мышка. Если по канону. Но девочки сверху тоже охрененно!
- Валь, хватит. Тебе же нельзя, забыла? Никакой нагрузки.
Вообще-вообще никакой?! Совсем-совсем?! Старадальчески вбиваюсь затылком в стену.
Пока она отмазывается, тихо пробираюсь на ее кровать, пытаясь не попасть в поле зрения этого Миши. Не такая огромная как у меня, скорее полуторка. Встаю на колени, лицом к ней.
Наконец-то закрывает дверь.
- Егор?.. - шепотом.
Молчу. Выставляет свои ладони, с чуть подрагивающими пальчиками, словно мониторя ими комнату.
- Ты где?
И, словно чувствуя меня, разворачивается к кровати лицом.
Ааа! Офигеть!
Замирает.
Я подношу свою ладонь к ее. Но не касаюсь. Кожа пульсирует и покалывает, немеет! Наши ладони как магниты. Нужно прикладывать усилие, чтобы не слиплись.
Валя улыбается.
На меня накатывает блаженством и эйфорией. Тело сходит с ума, желая развивать это ощущение, требуя большей близости!
Пропускаю свои пальцы между ее. Сжимаю наши руки в замок.
- Валька... - шепчу я, голос срывается на хрипотцу.
Наши губы наконец-то встречаются!
Я так задыхаюсь от переизбытка эмоций, что не могу ее толком целовать. Как теленок тыкаюсь в нее носом и улыбаюсь.
Изнутри рвется что-то... Сладкое, горячее, невыносимое, удушающее, как ветер бьющий в лицо на большой скорости, и капельку болючее!
- Я люблю тебя... - беззвучно двигаются мои губы, касаясь ее губ.
И сам охреневаю от этого!
- Что?
Качаю отрицательно головой, прижимаясь к ее лбу своим.
- Ничего...
Ты чего, Егорка? Совсем поплыл без весел? За такие слова отвечать надо. А то как-то стремно - ляпнуть такое на эмоциях, а потом съехать.
Падаю назад на спину. Прислушиваюсь к себе. Внутри буря!
«Потом скажешь, если не отпустит», - договариваюсь с собой.
Валя садится рядом. Я добираюсь до ее кисти. Сжимаю. Присаживаюсь за спиной и молча разбираю пальцами ее пряди. Плету косу, периодически целуя то в шею, то в плечо.
Нам комфортно молчать.
Не надо шутить, «остроумить», скабрезничать и заигрывать. И так кайфово.
- Ладно, Кораблин. Теперь - исповедь! Рассказывай.
- Да просто все. Я с... кстати, Миша этот тебе кто?
- Двоюродный брат.
- М. Нормально, - соглашаюсь я с такой расстановкой. - Короче, я с ним приехал. В его тачке. Он не видел, что я подсел. Также и уеду.
- И больше никогда такого фокуса не выкинешь. Охрана шуток не понимает. И возраста твоего не спросит. Поломают сначала. Потом будут разбираться. Ты знаешь, что во время захвата, они часто ломают кости в плечевом суставе? А ты же - кикер. Это сразу убьет тебя как спортсмена. А не сломают быстро, еще хуже, пулей притормозят. Ясно?
- Да, ясно... ясно...
Отодвигаясь, укладываю ее на спину. Головой к себе на колени.
Едва касаясь обвожу ее глаза вокруг накладок.
- Это навсегда или временно?
- Это важно?
- Конечно! А то так и будешь считать меня некрасивым мальчиком.
Мы тихо смеемся.
- Я не знаю, Егор. Никто не знает.
- А что нужно сделать?
- Все, что можно, уже сделано. Дальше - только ждать.
- Черт... - усмехаюсь. - Надеюсь, это будет не слишком скоро.
- Почему?
- Ну, а вдруг я тебе не зайду внешне. А если ты уже влюбишься, то придется схавать любую внешность! - дразню ее я.
- Размечтался! - фыркает она, морща нос. - А еще говорил, что красавчик.
- Неа, врал. Я реально страшненький!
- Ну неправда же! - хохочет она.
- Да-да. Нос сломан, смотри, - веду ее пальцами по своему лицу. - Губа порвана.
- Кстати, я так на тебя и не «посмотрела» толком.
- Смотри...
Встает на колени рядом со мной. Пальчики ложатся мне на грудь, как на рояль. Едва касаясь, изучающе скользят по грудным мышцам.
Ооо... Фак!
Сдергиваю с себя водолазку. Прижимаю плотнее ее ладони.
- Тут тоже ничего... - провожу ее ладонью по прессу, напрягая его.
- Мм... Есть что посчитать! - намекает она на кубики. - Неплохая форма.
Нечаянно касается ремня. Одергивает как ошпаренная руку.
- Ой, трусиха!
- Вообще, я лицо хотела посмотреть! Что ты тут мне подсовываешь, Кораблин?! - опять смеемся мы.
- Только самое важное!
Мне прилетает подушкой, выставляю предплечье.
- Но-но! Попортишь так. Смотри, давай.
Обводит бровь. Проходится по волосам. Я мурлычу от удовольствия.
- Вьются... Ты светленький или темный?
- Светленький.
Изучает дальше.
- Скуластый...
Пальчик проходится по губам, касаясь их краешка.
- Губешки пухлые, - брякает пальцем по губам.
Улыбаюсь.
- Ямочка... Наверное, таки, хорошенький!
- Не факт, Албанцева. Что будешь делать, если некрасивый?
- Будем дружить! - вздыхает демонстративно эта зараза.
- Коза! - заваливаю ее на кровать, впиваясь в губы...
___________________________________________
⭐ Пишите комментарии! 💕 Подписывайтесь на канал!
Тг: LIS_YA23 Не забываем подписываться!