11 глава. Вкус искупления.
Прошла неделя. Семь долгих дней, в которых не было ни единой весточки, ни намёка. Для Джасмин время растянулось, словно резина, наполненная тягучим, тревожным ожиданием. Её жизнь обрела новый, странный ритм: работа, больница, дом. Но в этом ритме зияла дыра, которую она сама себе отказывалась признавать.
Она просыпалась и первым делом проверяла телефон. Ничего. Во время перерывов в клубе её взгляд невольно скользил по залу, выискивая в толпе знакомую широкоплечую фигуру. Напрасно. Даже в больнице, проходя мимо палаты Джея (который уже вовсю поправлялся и разносил медсестёр своими фокусами), она ловила себя на мысли, что надеется увидеть рядом с ним и Коула.
Он исчез. Бесследно. И это молчание било больнее, чем любая его атака. Оно рождало самые дурные мысли: он пожалел о своей вспышке чувств, он испугался ответственности, он просто играл, а теперь, получив своё, сбежал.
Но затем она приходила к Басу.
И видела его. Не того сломленного, молчаливого парня, каким он был ещё месяц назад, а увлечённого, полного жизни. Новая консоль была лишь началом. Через пару дней появился современный, лёгкий инвалидный стул, которым Бас мог управлять почти без усилий. Потом — набор для развития моторики рук, дорогие витамины, специальный ортопедический матрас. Всё это появлялось как будто из ниоткуда, с той же лаконичной пометкой от врача: «Анонимный благодетель».
И каждый раз, видя, как брат с восторгом осваивает новый гаджет или с гордостью демонстрирует, как теперь может сам проехать по коридору, Джасмин чувствовала, как её обида и непонимание дают трещину. Эти подарки были безмолвными посланиями. Они кричали о заботе громче любых слов. Они говорили: «Я помню. Я стараюсь. Я не сбежал».
Однажды вечером, когда она сидела в палате и помогала Бас у с новым комплексом упражнений для рук, дверь приоткрылась. На пороге стояли Джей и Кай. Джей выглядел озадаченным, Кай — как обычно, слегка насупленным.
— Извини, что беспокоим, — начал Джей, его взгляд скользнул по Джасмин, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Вы не видели Коула? Он… исчез. Уже неделю.
Сердце Джасмин ёкнуло. Значит, он пропал не только для неё. Он бросил и свою команду.
— Нет, — тихо ответила она, опуская глаза. — Я не видела его.
— Он уехал с Мастером Ву, — неожиданно сказал Бас, не отрываясь от своего тренажёра. — Врач слышал, как они разговаривали в коридоре. Что-то про «путь» и «исцеление».
Джей и Кай переглянулись.
—С Ву? — Кай почесал затылок. — Странно. Обычно он нас предупреждает.
— Может, они на секретную миссию? — предположил Джей, но в его голосе слышалась неуверенность.
Они поблагодарили и ушли, оставив в воздухе тяжёлый шлейф недоумения. Джасмин смотрела в пустоту. «Путь и исцеление». Слова Баса отозвались в ней эхом. Так вот где он. Он не сбежал. Он… отправился в путь. Ради неё? Ради Баса? Новая, тёплая волна надежды подкатила к горлу, но её тут же сменил холодный страх. А если с ним что-то случится? Если он не вернётся?
— Он же сильный, правда? — тихо спросил Бас, будто читая её мысли. — С ним всё будет в порядке.
Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Той ночью, вернувшись домой, она не могла уснуть. Она подошла к окну и смотрела на огни города. Где-то там, далеко, он шёл по какому-то неизвестному пути. Ради них. Ради искупления.
Её рука непроизвольно потянулась к губам. Воспоминание о том, единственном поцелуе, больше не вызывало жгучего стыда и гнева. Теперь оно было горьким и сладким одновременно, как тёмный шоколад. Оно было обещанием, данным в порыве отчаяния и надежды. И она, наконец, позволила себе в этом признаться.
Она боялась за него. Скучала по нему. И, возможно, всего лишь возможно, начинала во что-то верить, во что-то большее, чем просто месть.
Она достала телефон и, преодолевая сомнения, отправила короткое сообщение на номер, который сохранила после той ночи в парке, но так и не использовала.
Джасмин: «Бас сегодня сам проехал по всему коридору. Спасибо.»
Ответа не последовало. Ни через минуту, ни через час. Но она и не ждала. Она просто бросила это сообщение в бездну, как бутылку в океан, с крошечной, трепетной надеждой, что однажды оно достигнет берега. А пока она будет ждать. И жить. Ради себя. Ради брата. И ради того, чтобы однажды, когда он вернётся, увидеть в его глазах не вину, а мир.