глава седьмая
Дождливая суббота плавно перетекла в дождливое воскресенье. Я думала, что из-за плохой погоды нашим романтичным прогулкам с Леней не дано случиться, но вышло наоборот.
Когда мы встретились, все тревожные мысли, терзавшие меня всю неделю, куда-то улетучились.
Достаточно было взглянуть в зеленые глаза Лени, впервые за долгое время поцеловаться, как сердце снова замирало.
Сейчас мне стало даже смешно и немного стыдно из-за того, что вчера я сердилась на Виолетту и ее подружку.
Ленечка снова был учтив и не говорил на неудобные для нас двоих темы. Было заметно, что он соскучился: часто меня обнимал, держал за руку и целовал в висок... Постоянное внимание Лени сегодня радовало. Как все-таки хорошо чувствовать себя кому-то нужной.
Несмотря на непогоду, мы нагуляли по городу не меньше двадцати тысяч шагов. Между прогулками сидели в кофейне, бродили по еще зеленому Таврическому саду и набережным. Когда дождь снова заставал нас, прятались в арках и много целовались.
Мне было стыдно за свои мысли, за то, что я вдруг усомнилась в чувствах Лени. А еще за то, что сердце все-таки трепетало от взгляда Виолетты, будь она неладна.
Разве этому глупому сердцу прикажешь?
Все-таки хорошо, что лето позади и теперь мы не станем так часто пересекаться с Виолеттой. Вне сезона ей на даче делать нечего.
Я же буду каждые выходные приезжать в поселок, потому как Леня пока не планировал перебираться в город и хотел жить на даче до первых морозов.
Осень – самое поэтичное время года, говорил он, разве можно пропустить багровые закаты, тихие вечера и красно-зеленые шепчущие кроны...
День выдался пасмурным, и казалось, что на город уже спустились сумерки. Незаметно мы оказались у моего дома. Я как-то вскользь называла свой адрес, но не думала, что Леня запомнил его. А тут узкими улочками, проходными дворами – и вот мы у моего подъезда.
– Мы пришли, – вздохнула я.
Завтра учеба. Мы снова расстанемся с Леней на целую неделю.
– Теперь я не буду пропадать. Стану писать и звонить каждый день. Наша прогулка вдохновила меня и окрылила.
Как я могла усомниться в своих чувствах к Лене?
Снова припустил дождь. Крупные капли звучно защелкали по карнизам. Я машинально задрала голову и посмотрела на наши окна. На кухне горел свет. Я знала, что отец сегодня, как обычно, задержится в офисе. Работал он много, чтобы исполнять все мамины прихоти... Значит, дома она. Что делает? Смотрит сериалы или треплется с кем-нибудь по телефону. Вернулась с очередных омолаживающих процедур.
Мама ведет блог на YouTube, целевая аудитория которого в основном домохозяйки за тридцать. Мама рассказывает о косметике, уходе, процедурах, укладке, здоровом питании и домашних тренировках. Она помешана на своей внешности. Ну и, что лукавить, мама очень харизматичная. Актерское прошлое дает о себе знать. Наверное, за ней действительно интересно наблюдать.
На нее хотят быть похожими многие, но точно не я. Только я знаю, какая мама на самом деле холодная и эгоистичная. Отлично умеет делегировать обязанности. Монтирует за нее монтажер, укладку она делает в салоне на первом этаже и ходит на антицеллюлитный массаж. Блог приносит даже какие-то деньги. Но мама говорит, что это для души. Ей нравится красоваться и получать восторженные комментарии «от запущенных мамок в декрете». Так моя мама называет своих зрительниц. Хотя в комментариях, конечно, отписывается иначе: «Спасибо, мои дорогие и самые любимые!»
Подул порывистый грозовой ветер, и нам с Леней пришлось спрятаться под козырек. Мы оба уже успели промокнуть.
– Вот это погода, – пробормотал Леня, – как-то быстро сентябрь сдался в этом году...
– Может, он еще свое возьмет? – предположила я, разглядывая грозовое черное небо. – Не хочется прощаться с осенью.
– А мне очень не хочется прощаться с тобой, – Леня снова поцеловал меня в губы.
Поцелуй вышел долгим и глубоким. Дождь грохотал так же громко, как и мое сердце.
– Жаль, у меня нет зонта, – вздохнул Леня.
– Так, может, зайдешь? – предложила я. При этом очень надеялась, что удастся пробраться в мою комнату, не пересекаясь с мамой, но, конечно, это маловероятно. Мне не хотелось знакомить маму со своим парнем... – Переждешь дождь у нас. Пусть хоть немного стихнет.
– А можно? – осторожно спросил Леня.
– Конечно, – рассмеялась я. – Почему нет?
– Я не помешаю твоим родителям?
– Дома только мама, – сказала я, взяла растерявшегося Леню за руку и потянула к двери подъезда. – Она у меня само очарование, вы поладите.
На нашем этаже выяснилось, что я забыла ключи от дома и все-таки придется показаться маме на глаза.
Она открыла дверь сразу же после первого звонка, будто ждала нашего прихода. Как всегда, даже в домашней одежде выглядела идеально. Молодая, высокая, подтянутая. Волосы у нас одной длины, только я свои русые никогда не красила, а мама добавляет несколько светлых прядей у дорогого колориста. Мама никогда не позволяет себе ходить дома «в чем попало». Вот и сейчас на ней зауженные брюки и симпатичный кружевной топ. Движения у мамы женственные, плавные, низкий голос и красивый смех.
Я понимаю, почему она имеет аудиторию в Сети и другие женщины хотят на нее равняться. Тем более понимаю, почему отец столько лет влюблен в мою маму по уши, – потому что с ним она тоже другая. Не та, что отчитывала меня в детстве за малейшую провинность, и не та, что со злобным лицом отвечает на комментарии своим «любимым подписчикам», с которых просто стрижет деньги...
– Маша, ты забыла ключи? – Мама обворожительно улыбнулась нам.
Леня застыл на пороге.
– Это твоя мама или сестра? – задал он вопрос.
Мне захотелось закатить глаза. То же самое я слышала от Славки, когда он впервые побывал у нас дома.
Мама этот вопрос расслышала, и, конечно же, он ей понравился. Иногда мне казалось, что ее жутко раздражало наличие взрослой дочери. Она и в своем блоге обо мне не упоминала, оставаясь «девушкой без возраста». Мама рассмеялась.
– Я мама Маши. А вы ее молодой человек? Тот самый Леня с дачи?..
Конечно, о Ленечке мама узнала от папы. Я не торопилась делиться с ней подробностями личной жизни.
– Тот самый, с дачи, – улыбнулся в ответ Леня.
Я напряглась. Наверное, все-таки не надо было их знакомить.
– Мы не будем тебе мешать, – встряла я, – просто посидим в моей комнате...
– Ну что вы! Проходите скорее на кухню. Я как раз на камеру рецепт пастушьего пирога снимала. Леня, Маша вам говорила, что я блогер?
Конечно, ведь нам больше не о чем говорить, кроме как о тебе, с раздражением подумала я.
– Такой вкусный пирог получился – пальчики оближешь! И так много его вышло, и отцу останется. Проходите, проходите. Леня, вот здесь тапочки...
Конечно, никакой пастуший пирог моя мама сама не готовила. Обычно она только создавала видимость деятельности, а готовую еду заказывала в ресторане. Себе же все время варила куриную грудку и сидела на овощах. Зато потом в блоге кокетливо вещала, что ест все, не заморачиваясь, и не толстеет. Спасибо спорту и генетике.
– Ой, ну что вы... – еще больше засмущался Леня.
Я с подозрением покосилась на него. Еще никогда он не вел себя так. Ленечка, конечно, был парнем странным, но его точно сложно было чем-то смутить. Все-таки мама действовала на мужчин магнетически.
– Не желаю слушать возражений! – кокетливо запротестовала мама. – Мойте руки, и за стол. Леня, пойдемте, я провожу вас до ванной.
Мама взяла вконец растерявшегося Леню под локоть и повела в ванную, как будто мне не надо тоже помыть руки. Я только проводила их раздосадованным взглядом. У меня запутался шнурок на промокшем кеде, и я долго с ним провозилась. В другое время мама обязательно сделала бы замечание или отпустила обидную шутку. Но не сейчас – она слишком увлечена Леней.
Подходя к ванной, я услышала плеск воды и приглушенный смех мамы. А когда я приоткрыла дверь, мама тут же перегородила дорогу. Встала в проходе с чистым полотенцем на плече. Леня улыбался так широко, словно выиграл миллион в лотерею.
– Я вам не помешала? – спросила я, даже не скрывая своего раздражения.
Раньше я не знакомила маму со своими парнями.
Наверное, не стоило и начинать.
– Ты тоже мой руки и иди за стол, – мама мне вполне искренне улыбнулась.
Наверное, никто не почувствовал бы подвоха, кроме меня. Точно так же она улыбалась мамам моих одноклассниц при встрече, рассказывая, как легко я справляюсь с математикой, даже репетиторы не нужны. И только я знала, что могу получить обидный подзатыльник, если неправильно напишу решение легкой, на ее взгляд, задачи.
И снова мама увлекла Леню за собой. Все было так легко и непринужденно, что я даже не заметила, что фокус внимания, как обычно, переключился на маму. И вот я одна в ванной с негромко льющейся водой из крана.
На кухне на меня тоже не особо обращали внимание. Говорил больше Леня. Мама задавала наводящие вопросы и слушала с огромным интересом. Я бы даже сказала, что с интересом явно преувеличенным. Но Лене льстило внимание красивой взрослой женщины. Сама я уже слышала его рассказы о творческом пути сто раз. Когда он говорил это мне, все казалось таинством, а сейчас он больше похож на восторженного мальчишку, которому хотелось произвести впечатление. И это выглядело немного жалко – Леня напоминал павлина, расправившего хвост.
Пока мама расставляла тарелки, внезапно выглянуло вечернее сентябрьское солнце. Оно засияло с такой силой, что светом залило всю нашу просторную светлую кухню, как будто весь день и не лил проливной дождь... Небо проплакалось, посветлело. Размытые по окну капли ярко блестели.
Болтовня Лени и мамы казалась бесконечной. Мне захотелось оказаться не здесь и даже не с Леней. Почему-то я вспомнила сад со спелыми яблоками, я даже почувствовала их сладкий вкус.
Может, предложить Лене сбежать? Сказать, что погода наладилась и теперь нам не нужно торчать дома с моей мамой. Можно гулять хоть до ночи, хотя мне завтра и к первой паре... Но когда это останавливало, если ты молод и влюблен?
Только я решила предложить уйти, как мама поставила передо мной тарелку с пастушьим пирогом.
Мне пришлось вынырнуть из своих мыслей. Леня уже с аппетитом уминал «мамину» стряпню. Не забывая отвешивать при этом восхищенные комплименты. Меня подмывало заложить маму, сказать, что это готовила, скорее всего, не она. Но я молчала. Мне не хотелось, чтобы Леня посчитал меня взбунтовавшимся против мамы подростком, а со стороны это могло показаться именно так, потому что мама играла роль любящей кормилицы просто идеально.
– Леня, как только вы закончите работу над своим романом, я могла бы вам помочь его издать, – сказала вдруг мама.
– Серьезно? – не поверил своему счастью Леня.
– Конечно! Моя лучшая подруга связана с издательским бизнесом, – кивнула мама. – Да и вообще, у меня есть связи в этих кругах...
У моей мамы были связи во многих кругах. Она, в отличие от меня, умела со всеми находить общий язык. И это я в ней тоже почему-то ненавидела. Мама чувствовала свое превосходство и, как мне казалось, нарочно старалась меня подавить.
– Ты слышала? – повернулся ко мне Леня.
– Слышала, не глухая, – грубовато ответила я.
Мой тон не остался незамеченным мамой, оттого она стала еще приветливее с Леней.
– Мы обменяемся с вами контактами. А хотя... Если вы парень Маши, то видеться теперь будем намного чаще. Я о-о-очень на это надеюсь, – мама сделала акцент на слове «очень».
Затем поправила выбившуюся светлую прядь, улыбнулась.
Она уже открыто кокетничала с моим парнем в моем присутствии!
Это страшно бесило. Но Леня, конечно, был в восторге оттого, как может отлично сложиться судьба его романа.
– Пойдем на улицу! – не выдержала я. – Погода наладилась.
Солнце заливало вечерним теплым светом наши окна на последнем этаже.
– Какая улица! А торт? – притворно обиделась мама. – Леня, вы ведь хотите попробовать торт?
– Вы еще и торт испекли? – восхитился Леня.
– Нет, – засмеялась мама, – торт покупной. Не могу жить без сладкого.
Это тоже вранье. Без сладкого не мог жить папа, а мама питалась исключительно сельдереем. Возможно, мама ждала привычного: «Никогда бы не подумал, что вы сладкоежка. Такая фигура!» Но Леня промолчал. А я испытала чувство злорадства.
Пришлось еще и на торт оставаться, хотя мне кусок в горло не лез. Я просто ковыряла торт ложкой и со скучающим видом разглядывала стол. Леня продолжил заливаться соловьем.
Как выяснилось, у них с мамой общих тем для разговоров оказалось больше, чем у нас с ним. Мама с удовольствием поддержала беседу о переселении душ и прочей ерунде, в которую я не верила.
Когда за окном запылал закат, чай был выпит, а торт оставался только в моей тарелке, я не выдержала и поднялась из-за стола.
– Ну все, теперь нам точно пора, – сказала я.
Демонстративно взяла Леню за руку и переплела наши пальцы. А в коридоре, не ожидая сама от себя, внезапно горячо поцеловала Леню, зная, что мама за нами наблюдает. Леня смутился.
– Маш, ты чего? – негромко спросил он. – Здесь твоя мама.
А мне хотелось обозначить, что Ленечка только мой. Моя собственность! И любит он меня, как бы мама ни корячилась со своими пирогами, тортами, надутыми губами и связями.
Похожие чувства я испытывала, когда делила с мамой отца. Мы всегда соперничали за внимание папы, и часто мама все-таки выигрывала. Если мне придется бороться еще и за Леню, я точно не выдержу.
Здесь потерпеть поражение я не могла, поэтому снова чмокнула Леню в щеку, а затем безразлично бросила маме:
– Вернусь поздно.
Солнце во дворе высушило асфальт, но после дождя все-таки было по-вечернему прохладно. Ветер тут же залетел мне под плащ.
– Я думал, ты не захочешь больше гулять, – сказал Леня.
А мне не очень и хотелось.
Настроение после маминого гостеприимства и ее флирта было испорчено. Но главное – не оставаться наедине с этой женщиной.
Мы стояли на крыльце, не зная, куда дальше отправиться.
– Закат очень красивый, – сказала я, разглядывая крыши соседних домов, над которыми разливалось розовое сияние.
– У тебя красивая мама, – произнес Леня то, что мне не хотелось слышать больше всего. – И вы очень похожи.
Такое сравнение мне не льстило.
– Ну не так чтобы очень...
– Шутишь? Вы на одно лицо. Классная женщина!
– Классная? – не выдержала я. Неужели он тоже не заметил ее притворства? – Она тиран!
– Тиран? – переспросил Леня и хрипловато рассмеялся. – Дай угадаю! Заставляла тебя хорошо учиться и не гулять долго с мальчиками?
Его насмешливый тон меня задел. Мне расхотелось что-то ему доказывать. Тогда Леня вдруг рассердился.
– Все вы любите прибедняться, – жестко сказал он, обращаясь непонятно к кому. Уставился в точку, где багровел закат.
– Ты о чем? – удивилась я.
– У тебя красивый чистый дом. Есть потрясная благополучная семья, а ты ее не ценишь, – укоризненно произнес Леня.
Тут я не выдержала:
– Слушай, ты ничего не знаешь о наших отношениях и зачем-то меня стыдишь!
– Зачем-то?! У тебя крутая мама! Красивая, современная, заботливая. Она у тебя хотя бы есть и не бухает по-черному, как моя...
Вся романтика багровых закатов тут же растворилась в воздухе.
– Ты знаешь, что это моя мама убила Олю? – вдруг спросил Леня. – Она села за руль в таком состоянии и предложила подвезти мою невесту... Я ненавижу свою мать. Для меня она умерла в тот же день, что и Ольга.
Я снова почувствовала давящее чувство горечи. На фоне этой новости мне тем более расхотелось говорить о моих отношениях с мамой. Я даже почувствовала некоторое угрызение совести. Осторожно взяла Леню под локоть. У него снова был вид убитого горем человека. Тогда я осторожно поцеловала Леню в губы, но он на поцелуй не ответил.
– Пойдем отсюда, – попросила я, напоследок снова взглянув в окно. Мама смотрела на нас сверху вниз. – И давай больше не будем о плохом, только о хорошем.
Мы направились к арке.
– Ты знаешь так много стихов... Прочти мне что-нибудь! – попросила я.
Ленечка сам как-то говорил, что поэзия отвлекает его от грустных мыслей.
Приближается звук. И, покорна щемящему звуку,
Молодеет душа.
И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку,
Не дыша.
Снится – снова я мальчик, и снова любовник,
И овраг, и бурьян.
И в бурьяне – колючий шиповник,
И вечерний туман.
Сквозь цветы, и листы, и колючие ветки, я знаю,
Старый дом глянет в сердце мое,
Глянет небо опять, розовея от краю до краю,
И окошко твое.
Этот голос – он твой, и его непонятному звуку
Жизнь и горе отдам,
Хоть во сне, твою прежнюю милую руку
Прижимая к губам¹.
От низкого тихого голоса и стихов, которые читал Ленечка, на душе стало спокойнее.
Мы шли по вечерней улице, залитой красными лучами заходящего солнца, и больше не говорили о наших мамах.
Теперь только о хорошем.
______
¹ Александр Блок. — Приближается звук.