глава четвертая
От шепота по телу пробежали мурашки.
Я быстро обернулась и встретилась с зелеными глазами Ленечки.
Он все-таки пришел. Смотрел на меня одновременно насмешливо и настороженно, будто ожидал подвоха.
Я снова откусила яблоко и безмятежно уставилась на воду.
– Ты опоздал на час, – наконец сказала я, прожевав яблоко.
Леня уселся рядом со мной на розовое полотенце. Он не спешил раздеваться и среди раздетых отдыхающих смотрелся немного странно.
Я знала, что он не любил посещать общественный пляж. Леня вообще старался избегать шумных компаний и большого скопления людей.
Я не могла его в этом винить, но, раз уж он пообещал, что встретится с моими друзьями, почему бы не сдержать свое обещание.
Я сидела на пляже в одиночестве, ощущая себя полной дурой.
– С кем это ты обнималась? – спросил Леня, не поворачиваясь ко мне.
Точно так же, как и я, демонстративно уставился на горизонт. Мне казалось, что он взглядом пытался отыскать в воде Славу, только друг как раз в это время куда-то подевался. Лику я тоже не могла найти.
– Я издалека увидел.
– Это Слава мой одногруппник, – ответила я, с любопытством покосившись на него.
Неужто ревнует?
– И всегда вы вот так обнимаетесь?
– Как «вот так»? Обычное приветствие. Мы дружим с первого курса. Ты не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?
– Не верю, – отрезал Леня.
– Напрасно, – сказала я, держа в руках недоеденное яблоко: есть его резко расхотелось. – Но можешь не волноваться, он не в моем вкусе. К тому же влюблен в Лику.
Я не была уверена насчет Лики, но все-таки решила немного успокоить Леню.
– И я по-прежнему жду извинений, – добавила я.
Леня посмотрел на меня и слабо улыбнулся.
– С мамой были проблемы.
– С ней все в порядке? – забеспокоилась я.
Леня ни разу не рассказывал о своей маме, впрочем, как и я.
Это последняя тема, на которую мне хотелось бы говорить.
– Да. Срочно нужно было помочь.
Леня заметно помрачнел, и я решила оставить этот разговор, мысленно простив его за опоздание на час.
В конце концов, с кем не бывает, хотя все-таки мог бы и предупредить.
Вскоре нам стало не до разговоров – показались Лика и Слава. Я не заметила, как они вышли из воды.
Чем занимались? Где были?
Лика выглядела счастливой и смущенной, будто это не они полчаса назад пришли на пляж расстроенными и рассерженными.
Леня и Слава пожали друг другу руки, а затем Славка блаженно растянулся на песке, вытянув длинные ноги. Капельки воды блестели на его загорелом торсе. Белокожая Лика закуталась в полотенце с яркими красными маками и уселась рядом со Славой.
Наконец и Леня снял с себя одежду. Через голову стянул черную футболку, оставшись в одних шортах. С таким телом нужно, наоборот, щеголять по пляжу, а не прятать его. Я почему-то смутилась и отвела взгляд. А вот Лика без стеснения уставилась на моего парня.
– Леня, что означает твоя татуировка? – спросила она.
Тогда я тоже обратила внимание на тату Лени. Под ребрами на кириллице витиеватым шрифтом было написано «Гений и безумство».
Леня ответил не сразу, решил подержать интригу.
Наконец сказал:
– Маяковский в своей поэме «Человек» писал: «Да здравствует снова мое безумие». Помните?
Лика, разумеется, не помнила, да никто из нас не помнил. Славка приоткрыл глаза и, прищурившись, с удивлением посмотрел на Леню.
– А что означает ваша прическа? – ничуть не смущаясь, спросил Леня у Лики.
Он так и обращался к ней на «вы», и это явно смущало мою подругу.
– Люблю экспериментировать со стилем, – тут же нашлась Лика и спросила кокетливо: – А что, мне не идет?
– Очень идет, – ответил Леня. – Но все же считаю, что у девушки должны быть длинные волосы, вот как у Маши.
Я осторожно взглянула на Лику – подруга насупилась.
– Каких только причесок у Лики не было, – подключилась я к беседе, дабы разрядить обстановку. – В школе носила толстую косу до пояса, а весь прошлый год – черное каре.
– Черный очень сложно выводить, – пожаловалась Лика. Ее явно задело замечание Лени, но подруга решила не вступать в спор.
– Но тебе шло! – искренне сказала я.
– Я косплеила Уму Турман из «Криминального чтива».
– А я думал, что Северуса Снегга, – подал голос Слава. Он лежал на песке чуть поодаль от нас, с блаженством прикрыв глаза.
– Иди ты! – Лика обиженно дернула ногой, и в Славку полетел песок.
Слава расхохотался. Ему нравилось доводить Лику. Подруга тоже рассмеялась. Один Леня не веселился. Он казался каким-то напряженным – явно чувствовал себя не в своей тарелке.
Мы, загорая и поедая пирожки, болтали обо всем и ни о чем, но Леня не принимал участия в нашей беседе. Только изредка сдержанно отвечал на вопросы, когда Лика всячески пыталась раскрутить его на разговор. Даже о своей будущей книге говорил мало, что тоже удивило меня, ведь за время нашего знакомства он мне все уши про нее прожужжал... И рассказывал так интересно, что я тут же влюбилась по уши заочно в его творчество. Сейчас же отвечал односложно и явно мыслями находился не с нами.
Я озадаченно поглядывала на Леню время от времени. С моими друзьями он был совсем другим, явно не старался произвести впечатление в новой компании.
Может, действительно в семье большие неприятности? Леню будто что-то съедало изнутри.
В конце концов Лика отстала от Ленечки и принялась обсуждать со Славой предстоящий учебный год. Иногда я подключалась к их беседе, но была загружена другими мыслями, уж очень беспокоилась за Леню.
Солнце все так же сильно жарило, и у меня горели плечи. Я даже немного жалела, что позвала друзей сюда и решила познакомить их с Леней.
Когда Славе позвонили из автосервиса, я незаметно выдохнула с облегчением. Ребята засобирались в город.
Напоследок Лика позвала меня к воде под предлогом ополоснуть ноги от песка. Пока я держала в руках ее босоножки на высокой танкетке, подруга стояла по щиколотку в воде и поглядывала в ту сторону, где остались парни.
Конечно, она хотела поболтать, но у меня для разговоров было неподходящее настроение. Я догадывалась, что Лика скажет.
– Он очень странный чувак, – сообщила подруга. – И не особо тактичный.
– Леня сегодня сам не свой.
– Он меня пугает.
– Прекрати!
– Ты видела его татуировку?
– Видела. Очень красивая.
– Ну... а он сам...
– Сам тоже хорош собой.
Я проследила за взглядом Лики. Слава и Леня, не меняя поз, так и сидели на песке. Общей темы для разговора у них явно не нашлось.
– Это да, – вздохнула Лика, – хорош. Он такой секси, похож на Джана Ямана, только бороды не хватает, поэтому забьем на все его странности. И вообще, я тебя понимаю: есть в нем что-то притягательно-опасное.
Опасности в Лене я не чувствовала, а вот притяжение – очень даже, тем более так странно он вел себя впервые. До этого между нами все было отлично.
– Не драматизируй, – только и сказала я.
Лика весело щебетала всю дорогу от пляжа. Слава над ней привычно подтрунивал, а подруга забавно возмущалась.
В какой-то момент мы с ней приотстали, и я, притянув Лику к себе, спросила на ухо:
– Вы целовались?
Лика только счастливо рассмеялась.
Когда мы проводили моих друзей до станции, Леня сказал:
– У тебя отличная подруга.
– Я знаю, – улыбнулась я. И все-таки осторожно спросила: – А друг?
– Мне он не нравится, – честно ответил Леня.
– Но ты с ним даже не общался толком!
– Руки распускает и над девушками насмехается. Разве это по-мужски?
– Он по-дружески, – промямлила я, окончательно поняв, что моих друзей Леня не примет. Слишком разные. – По приколу.
– Я не понимаю таких приколов. И если он будет так с тобой шутить... – начал Леня. Но, взглянув на мое расстроенное лицо, все-таки смягчился. – Но я ведь не запрещаю тебе с ним общаться. Дружи на здоровье. Просто мне с такими шутами гороховыми не по пути...
Смеркалось. Мы стояли с Леней у забора и целовались.
В это время я думала о том, что лето заканчивается, бабушка продаст дом, Леня допишет свой роман и уедет в город...
Будем ли мы вместе?
Загадывать не хотелось.
Мы целовались, и я старалась отогнать грустные мысли. По дороге от станции я не могла выкинуть из головы слова Лики о том, что Леня ее пугает.
Когда мы шли к дому, то в сгустившихся сумерках мне тоже казалось, что в его зеленых глазах полыхало что-то ранее незнакомое. В душе шевельнулась тревога. Я искала в каждой его фразе подвох, но ничего не находила. Леня после отъезда моих друзей снова стал мягким и увлеченным.
В этот вечер он целовал меня непривычно жадно и нетерпеливо. В один миг мне стало не хватать воздуха.
И я даже не сразу услышала, как мимо нас кто-то прошел.
В другой раз я жутко смутилась бы, но, приоткрыв глаза и обнаружив рядом Виолетту Малышенко, сама углубила поцелуй, что очень понравилось Лене.
И все-таки мне зачем-то необходимо было видеть реакцию Виолетты, поэтому я, чуть отвернувшись, посмотрела в сторону Малышенко.
Та шла к своему дому, внаглую оборачиваясь и с интересом наблюдая за нами.
Наконец дошла до ворот, показала мне большой палец и скрылась из виду.
Леня, услышав шум закрывающихся соседских ворот, будто бы очнулся. Я первой отстранилась от него.
Спектакль окончен.
Целоваться почему-то расхотелось.
– Я завтра снова уезжаю к маме, – с сожалением в голосе произнес Леня, – не увидимся.
– Как обидно, – ответила я, впрочем, почему-то думая о другом.
Перед глазами стояла улыбающаяся Виолетта.
– А ты чем займешься?
– Придумаю, – ответила я.
Мы еще раз поцеловались напоследок, но как-то скомканно, и я нырнула за калитку. Сердце до сих пор бухало в груди, и вечернее звездное небо кружилось над головой.
В доме было тихо – бабушка уже спала. Скрипя половицами, я прошла мимо ее темной комнаты.
Уснуть не получалось. Я ворочалась, прокручивая в голове сегодняшние события, когда на тумбочке завибрировал телефон.
Виолетта Малышенко прислала свое первое сообщение:
«Не хочешь завтра прогуляться?»
* * *
Прочитав послание, я тихо рассмеялась.
Ну и самомнение!
И с чего она вдруг решила позвать меня на прогулку, ведь до этого ни разу не написала. Зовет гулять после того, как увидела с другим?
Я еще немного повертелась с боку на бок, а затем, решив ничего не отвечать, отключила телефон.
Включила его лишь наутро, за завтраком. И тут же получила несколько непрочитанных сообщений от Лени. Как только телефон стал доступен для связи, раздался звонок.
– Что за фигня? – сердито спросил Леня на мое веселое «Алло?».
Слово «фигня» из его «интеллигентных уст» прозвучало неожиданно. Я даже немного опешила.
– И тебе доброе утро, – откашлявшись, поприветствовала я.
Бабушка, сидевшая рядом за столом, с интересом посмотрела на меня.
– Что у тебя с телефоном? – жестко спросил Леня. Фоном слышался шум машин.
– Ночью разрядился, только сейчас поставила на зарядку, – зевнув, ответила я.
– Ты только что проснулась?
– Ну да, у меня же каникулы, – немного растерянно отозвалась я. Какая муха его укусила с самого утра? Видимо, общество мамы негативно сказывается не только на мне. – Дай отоспаться в последние деньки.
Леня тихо выругался. Крепкие слова предназначались явно не мне, но все равно это немного покоробило.
– С тобой все в порядке? – осторожно спросила я.
Бабушка уже откровенно прислушивалась к нашему разговору.
– Я волновался за тебя, – чуть мягче ответил Леня.
– Что со мной может случиться? – засмеялась я.
– Мало ли. Будь всегда со мной на связи. Поняла меня?
– Пожалуйста, – поправила я.
Мне не нравился этот разговор.
– Что «пожалуйста»? – не понял Леня.
– Обычно так говорят в конце просьбы.
В трубке послышался женский голос, и Леня поспешно проговорил:
– Ладно, Маша, чуть позже позвоню, будь добра, следи, чтобы телефон больше не разряжался.
Как только он произнес эту фразу, мне тут же захотелось сделать наоборот и снова вырубить телефон. Но ссориться в самом начале отношений из-за этого показалось глупостью.
– Хоро...
Но договорить я не успела.
Леня первым положил трубку.
Наш разговор сбил меня с толку.
Что с ним происходит? Стоило перейти на новый уровень отношений, так он уже возомнил о себе... Настроение тут же упало.
– Поссорились? – спросила бабушка.
Я поморщилась и потянулась за сливочным маслом. Сейчас мне только ее «Я же тебе говорила!» не хватало.
Бабушка у меня понимающая, поэтому сразу перевела разговор:
– Сегодня приедет риелтор, которого нанял твой отец, будет фотографировать дом и участок.
– Круто, – вяло отозвалась я, – тогда я уйду из дома на пляж.
Мне было немного грустно, и не только из-за разговора с Леней. Новость о скором приезде риелтора тоже выбила из колеи. Скоро не будет этого дома, пляжа, сосен... Как сильно я бесилась, когда в детстве меня отправляли на дачу, и как теперь мне жалко расставаться с этим местом. Я не представляла, каково сейчас бабушке.
Мы обе замолчали, думая каждая о своем.
На пляже я расстелила свое розовое полотенце и растянулась на нем звездочкой.
С блаженством лежала так до тех пор, пока кто-то не закрыл мне солнце. Я спустила очки к кончику носа и увидела Виолетту. Она нависла надо мной, словно туча.
– Ты солнце загораживаешь, – сказала я недовольным голосом.
– Почему ты мне не ответила? – спросила Виолетта.
Сегодня какое-то утро телефонных претензий ко мне.
Я дала понять, что не отвечу, пока Виолетта не отойдет. Тогда она уселась рядом со мной, вытянув ноги, но я из вредности по-прежнему молчала.
– Почему ты мне не ответила? – повторила Виолетта свой вопрос.
– Потому что не хотела, – наконец отозвалась я.
Ее явно озадачил мой ответ.
Наверное, привыкла, что ее ровесницы и девчонки помладше толпами за ней бегают.
Пока Виолетта молчала, я нащупала рукой тюбик с солнцезащитным кремом и протянула ей.
– Помажешь спину?
Виолетта ничуть не смутилась, услышав мою просьбу, будто мы каждый день ходили с ней на пляж и она помогала мне наносить крем.
Выдавила средство на ладонь и принялась аккуратно массировать мне плечи.
Это было приятно, я даже не ожидала. Если честно, хотела ее поставить в тупик, а получила отличный массаж, любуясь на озеро.ьМне даже захотелось замурлыкать от удовольствия.
Когда Виолетта осторожно поправила бретельку, по коже пробежали мурашки. Смутившись, я развернулась и отобрала крем. Она беззаботно вытерла ладони после крема о свои голые ноги.
– Где твои учебники? – спросила я. – Наконец все выучила?
– Все выучить невозможно, – немного философски ответила Виолетта.
Я улыбнулась.
Мы будто вернулись на два года назад, когда познакомились на пляже. Не знаю, почему мне так ярко, в деталях, запомнился тот день.
– Ты следила за мной? – с подозрением посмотрела я на Виолетту.
– А ты приватизировала этот пляж?
Я ничего не ответила.
Хотела еще спросить, где ее подружка, но снова промолчала.
Интересно ли Виолетте, где сейчас Леня? Или, скорее всего, ей нет никакого дела до моего бойфренда.
Вспомнив о Ленечке, я помрачнела. После нашего утреннего телефонного разговора на душе остался неприятный осадок.
– Мне скучно, – заявила Виолетта точно так же, как и я два года назад.
Она развалилась рядом со мной на полотенце. Приподнявшись на локтях, смотрела на меня и щурилась от солнца.
– Я тебе не клоунша, – повторила я ее же слова.
– Да брось, тебе тоже скучно без твоего Тарзана, – подтолкнула меня плечом Виолетта. И я вспомнила, как она несколько минут назад осторожно касалась пальцами моей голой горячей кожи. – Сыграем в правду или действие?
– Делать мне больше нечего!
– Ну давай!
– Детский сад, – хмыкнула я. – Хорошо. Правда или действие?
– Действие.
– Вали отсюда, – попросила я.
Виолетта заразительно рассмеялась, продемонстрировав ровные белоснежные зубы.
Я впервые услышала ее смех, и он мне понравился...
А потом Виолетта вдруг полезла в карман и достала вафельные конфеты.
– Будешь?
Как только они не растаяли у нее в кармане шорт в такую жару!
Между прочим, мои любимые конфеты.
Но брать я их не стала. Виолетта пожала плечами и убрала конфеты обратно в карман.
– Ты каждый раз меня поражаешь, – честно сказала я.
– Надеюсь, в хорошем смысле?
– Надейся.
Виолетта снова улыбнулась – на сей раз умилительно смущенно. С озера доносились детские счастливые визги.
– Правда или действие? – спросила она.
– Действие.
– Прокатимся на великах? Прости, мотоцикла у меня нет.
Она будто не верила в то, что я умею водить мотоцикл, поэтому и подтрунивала.
Привязалась же к моему железному двухколесному другу!
– Ты ведь починила свой?
Я вспомнила, как полетела с забора вверх тормашками, когда подглядывала за Виолеттой и ее девчонкой, и, кажется, немного покраснела.
Делать мне было все равно нечего, поэтому я приняла предложение Малышенко. С пляжа мы направились к нашим дачам за велосипедами.
– Машуня, куда это ты? – спросила бабушка, когда я заскочила домой, чтобы переодеться.
Риелтора все еще не было...
– На велике покатаюсь.
– Одна? – с подозрением поинтересовалась бабуля.
– С девочкой из соседнего дома, – нехотя призналась я.
– С Виолеточкой? – просияла бабушка. А я снова мысленно похихикала над «Виолеточкой». – С ней можно. Замечательная девочка!
Замечательная девочка уже ждала меня у забора.
Стояла, скрестив руки на груди, в спортивных шортах и белой футболке. На бедрах повязана серая толстовка. Велосипед у нее был, конечно, крутой, не то что мой, – черный навороченный шоссейник.
Я первой залезла на велик и крутанула педали. Слава богу, они больше не прокручивались. Проехала мимо Виолетты, которая с интересом осмотрела меня, и, заметив, что она не собирается пока трогаться с места, притормозила и оглянулась.
– Ну? Ты едешь?
– Действительно сама починила?
– Действительно, – отозвалась я, – не ракета, конечно, но кое-что.
Меня распирало от гордости. Как легко удивить эту наивную девчонку!
Рядом с Ленечкой я часто чувствовала себя мелкой глупой букашкой, а с Виолеттой порой ощущала свое превосходство.
Мне была приятна ее похвала.
Особенно учитывая тот факт, что Леня, узнав о ремонте велика, наверняка, как и бабушка, заявил бы, что чинить велосипеды не женское дело.
Но мой триумф закончился сразу же, как только мы покатили по поселку.
Несмотря на то что каталась я отлично, да и цепь теперь была в полном порядке, мой старичок проигрывал велосипеду Виолетты по всем параметрам. К тому же Малышенко была в отличной физической форме, поэтому постоянно прилично отрывалась от меня, а затем дожидалась, пока я до нее доеду.
И за эту показную снисходительность я ее ненавидела.
Во мне проснулся соревновательный дух, и я крутила педали что есть силы. На скорости мы изредка перекидывались дурацкими подколами, и я мысленно возвращалась в то беззаботное время, когда мы катались вместе с отцом по этому поселку.
Как много времени мы проводили раньше вместе, несмотря на ворчание мамы...
Ветер в ушах, сердце бешено колотится, и кажется, что хватит сил обогнуть на велосипеде целую планету...
Когда проезжали мимо явно заброшенных участков, я, вырвавшись немного вперед, выкрикнула:
– Правда или действие?
Виолетта тут же громко ответила:
– Действие, естественно!
Я притормозила у покосившегося забора и обернулась.
– Перелезем? – предложила я.