Мотылёк

На улице лил дождь - да не просто дождь, а настоящий ливень, настолько мощный, что казалось, будто небо прорвало. Хорошо, что я успела заглянуть сюда после тренировки с Модокой: ещё чуть‑чуть - и промокла бы до нитки. Потоки воды стекали по крышам, сбивая с черепицы пыль.

Я удобно устроилась за одним из столиков и наблюдала за природой: за тем, как дождь стекает с карнизов тонкими серебряными нитями, как в лужах расплываются круги от каждой капли, а мокрые листья прогнулись под тяжестью воды. Всё казалось одновременно и красочным, и каким‑то блёклым - будто мир выцвел под этим нескончаемым дождём.

Я сидела в полюбившейся мне за всё это время закусочной, попивая чай. Рядом на плоском подносе лежало одно данго и два моти. Тяжело вздохнув, я взяла тоненькую палочку, на которую были насажены три шарика.

- Почему же не пойдёшь домой, деточка? - со стороны прилавка послышался добрый, чуть старческий женский голос.

- Хочу побыть здесь, - ответила я и снова стала смотреть в окно. Домой идти особо не хотелось: после тренировок с Модокой она обычно уходила к Юто‑сама отчитываться - и там же почему‑то пропадала часа на три. А сидеть одной совсем не хотелось. Хотя я могла бы поговорить с мэйдо², но они все, как на подбор, были закрытыми, а тащить на себе весь разговор совсем не хотелось.

В такие моменты я особенно сильно скучала по телефону, вай-фай и интернету. Я даже просто покумекать ни с кем не могла. Занять себя нечем... Как мне говорили в поместье: «Идите читайте!» Но я уже устала читать - и так столько всего прочла, а эти заумные книжки и вовсе осточертели. Поэтому я просто по памяти вспоминала фильмы, которые смотрела в прошлой жизни, и как бы «прокручивала» их у себя в голове заново. Это помогало, но не надолго.

Я откусила кусок сладкого рисового шарика.

Моти с ягодной начинкой и данго - пожалуй, единственные «сладости», которые мне казались по‑настоящему сладкими. Всё остальное выглядело каким‑то безвкусным и блёклым. Когда Юми дала мне попробовать дораяки и мне не понравилось, она смотрела на меня так, будто я первый враг народа, - ей‑богу! У меня оставалось два варианта: либо тут сладости какие‑то несладкие, либо у меня с вкусовыми рецепторами замес какой-то.
Я скучаю по шоколаду. Здесь, на рынке, он появляется крайне редко и стоит каких‑то невообразимых денег, а про маленькие магазинчики и вовсе говорить не стоит. Как мне объяснила Модока, со времён войны всё подорожало - даже то, что раньше казалось совсем простым и будничным.

- Момо‑сан, а когда началась война? - Я доела первое блюдо и, озвучив свой вопрос, повернула голову в сторону женщины почтенного возраста.

- Ой, деточка, тебе не стоит такие вопросы задавать, - и она сразу от меня отвернулась. Что это за ответ такой? Мне вообще‑то интересно... Но ладно, настаивать, наверное, не стоит.

- Можно завернуть с собой оставшееся? - Ливень стал потихоньку стихать. Пора идти домой - что‑то я засиделась здесь.

- Конечно! - Момо‑сан, на удивление для своего возраста, шустро подошла ко мне, завернула оставшееся в аккуратную картонную коробочку и так же быстро ретировалась за кассу - доделывать какие‑то явно важные дела.

Как быстро...

Взяв коробку, я встала с насиженного места. Ай, как ноги затекли! Я аж чуть не поцеловалась с полом, глаза в кучу собрались! Постояв чутка и размяв ноги, всё же пошла на выход. Открытая дверь достала до висящих колокольчиков, которые издали звук «дзынь‑дзынь», оповещая о том, что я уже ухожу.

- До свидания. - Хотелось молча уйти, но я не невоспитанное существо, и в последний момент слова вылетели из рта.

- Пока‑пока, Хикэри‑тян, заглядывай почаще! - Дверь захлопнулась, протяжно и противно заскрипев.

Хотя бы петли смажьте.

***

Осень сменилась зимой, затем пришла весна. Тренировки, уроки, миссии внутри клана - дни складывались в недели так быстро, что я и сама не заметила, как прошло полгода.
Мне казалось, будто только вчера закончилась осень, а уже снова распускались листья. Как мне говорили «Годы летят как... ахуевшие птицы». Нет, кажется, поговорка звучала совсем иначе. Но смысл подходил идеально. Ну и ладно. Главное - летят. И очень быстро. Все так быстро проходит даже слишком.

Я выпустилась из академии ниндзя... Нет, не только я - ещё два моих сокурсника сдали экзамен: Шисуи и Хиказу Учиха. Эти двое выглядели куда более воодушевлённо, чем я.
Как я поняла, этот Хиказу - тот самый лучший друг Шисуи, которому суждено умереть. Жаль его: он действительно был талантлив и обходил меня чуть ли не во всём. Но я выпустилась позже них на три месяца...

***

- Что?! - Я вскочила, уже не сдерживаясь, и повысила голос - он получился звонким, высоким, почти срываясь на крик. Глаза широко распахнулись, а пальцы невольно сжались в кулаки, будто я вот‑вот готова была метнуть в одзи‑сана кунай - лишь бы пробить эту непробиваемую невозмутимость.

Передо мной, абсолютно спокойный, сидел одзи‑сан: сложив руки в замок, он чуть склонил голову, а уголок его губ едва заметно дрогнул - словно он едва сдерживал лёгкую улыбку. Он не обращал внимания на моё негодование, и это спокойствие выводило меня из себя ещё больше. Хотелось обругать его всеми возможными словами.

- Успокойтесь, Хикэри‑химэ, - его голос становился ровным, звучал так буднично как будто это ничего не стоит. Успокоиться?! Он мне это заявляет?! Я чуть не испустила смешок - от абсурдности ситуации, от злости, от всего сразу, - Что именно вам не понравилось?

- Почему я выпускаюсь раньше?! Э‑это неправильно! - Мой голос дрогнул от возмущения. Я хотела посидеть в Академии как можно дольше, настолько, насколько смогу, а в итоге выпустилась одной из первых!

- Почему это не правильно?

Этим вопросом меня будто ледяной водой окатили - и я вдруг резко пришла в себя. Действительно... а почему? Для них это в какой‑то степени норма, даже повод для гордости: «Смотрите, наш соклановец выпустился так рано, он гений!». Лишь для меня это вовсе не радость и не повод гордиться. Если я выпущусь раньше, это значит, что могу застать все ужасы войны шиноби. А я этого не хочу. Совсем не хочу.

Замявшись, не зная, что сказать, я повисла в неловкой тишине. Хотя была уверена: неловкой она казалась только мне. Аргументов почти не осталось, а если говорить правду - их и вовсе не было, логика одзи‑сана была проста и понятна: для них это обычный вторник, для меня - что‑то крайне возмутительное. Но сказать этого я не могла.

- Ну... Мне всего пять. Разве можно выпускать так рано? - Я постаралась придать голосу уверенность, и он прозвучал уже не так раздражённо, не так агрессивно - скорее тихо. Вот только уверенностью здесь даже не пахло: она рассыпалась ещё до того, как слова сорвались с языка.

- В Конохагакуре уже был ученик, который выпустился в вашем возрасте и проучился всего год.

Точно. Какаши. Он ведь точно так же выпустился в пять... Чёрт.

- Тем более ваша успеваемость говорит о том, что в Академии вас уже не смогут научить чему‑либо.

Он был безоговорочно прав - крыть явно было нечем. Я была третьей по успеваемости: мои табели были лучше, чем у многих других ребят. Даже в тайдзюцу я смогла подтянуться - и в нём проблем уже не было, как и в других предметах.

- Хорошо... - я согласилась. Естественно, я согласилась. Даже без моего согласия меня бы заставили выпуститься раньше - получалось что‑то вроде добровольно‑принудительного согласия.

- У вас будет выпускной экзамен.

А если завалить его? Я останусь подольше?

Скорее всего, да. Ответ пришёл моментально, и мысль попробовать завалить экзамен, чтобы продлить себе спокойную жизнь хотя бы на год, показалась до нелепого заманчивой.

***

Тогда на экзамене я действительно попыталась схалтурить: то шаг сделаю не туда, то техника не получается, то кунай не долетел. Но экзаменаторы быстро это заметили и велели не сдерживаться. Стало стыдно - вариантов не осталось. В итоге я успешно сдала экзамен и вышла с хитай‑ате³, который непривычно давил на лоб.

Потом меня быстро определили в команду номер четыре с ребятами постарше - и на этом моя спокойная жизнь, считай, закончилась. Под громкие возгласы Юми, которая была рада моему выпуску больше меня.

***

- Йоу, Хикэри‑тян! - сзади раздался громкий голос. - Я напугал тебя?

Я обернулась и увидела улыбающееся лицо сокомандника. Парень светился ярче новогодней ёлки - чего это он такой радостный?

- А вот и нет! Я тебя заметила! - Я вытянула руку, указывая пальцем, будто произнесла какую‑то особо умную вещь. От моего ответа Джун заметно погрустнел, но уже через пару секунд эту грусть как ветром сдуло.

- Кэнто ещё не пришёл? - Парень помотал головой, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть то самое лицо, которого явно не хватало.

- Нет, ты его не видел? - Сзади раздался ровный голос Зеницу‑сэнсэя - с ним‑то я и стояла всё это время, пока не появился Джун.

- Нет, я думал, он уже пришёл, - самый старший из ребят пожал плечами, показывая, что он вообще без понятия, где Кэнто.

Со стороны джоунина последовал тяжёлый вздох - он явно устал всех ждать.
Наша команда неплохо сработалась за эти три месяца не идеально, был изъян, но: мы хорошо выполняли миссии, а когда работали вместе с сэнсэем - и вовсе отлично. Но было одно «но»... И это «но» как раз сюда и шло.

- Доброе утро, - пробормотал мальчик. Он выглядел хмуро, а когда заметил меня, его лицо так скукурузилось, будто он увидел не меня, а какое‑то вселенское зло.

- И тебе не хворать, - парировала я. Корчить рожи не стала - ещё не хватало опускаться до его уровня.
Кэнто почему‑то сразу меня невзлюбил, и это меня удивляло. Я пыталась найти с ним общий язык, но потом Джун просто объяснил: Кэнто злится из‑за того, что к ним в команду поставили пятилетнюю девчонку. Вот он и сыплет пассивно‑агрессивными фразами. А я, выходит, заняла в этой картине привычную роль терпилы. Как неожиданно и приятно.

- Так, рты позакрывали! Объясняю один раз, - жёсткий голос сэнсэя заставил всех замолчать и уставиться на него. - Миссия ранга B, с возможным повышением до ранга A. Наша задача - доставить конвоируемый груз⁴. В случае опасности вы берёте груз и продолжаете движение, а возможную угрозу я беру на себя. Уяснили?

- Извините, но в таком случае разве этой миссией не должны были заняться опытные чуунины или джоунин? - я не удержалась и поддала голос. Это было странно: доверять такую важную миссию только-только состоявшимся генинам это просто нелогично. Вот тебе и третий месяц после выпуска... Даже миссию D-ранга толком не успела почувствовать.

- Ты права, Хикэри, но сейчас идёт нехватка сил: большинство джоунинов и чуунинов задействованы на передовой, поэтому миссию назначили нам, - Зеницу‑сэнсэй окинул нас взглядом своих бледно‑лавандовых глаз, попутно закрепляя на поясе очень крупный свиток. - Вы возьмите рюкзаки поменьше, особенно ты, Джун. Если случится нападение - ты заберёшь мой свиток и дальше продолжите путь. - Он обвёл нас взглядом, словно спрашивая, всё ли нам ясно.

- Хай! - практически синхронно ответили мы.

***

Солнце невыносимо пекло. Уже какое‑то нескончаемо долгое время мы прыгали по раскидистым, широким ветвям деревьев. Сэнсэй объяснил: так наши следы не заметят, а передвигаться по верхушкам в разы быстрее, чем по земле. К тому же среди листвы нас труднее выследить издали - хоть какая‑то защита.
Впереди двигался Кэнто, за ним - я, следом Джун, а замыкал строй Зеницу-сэнсэй. Бьякуган он активировал ещё у главных ворот Конохи, и с тех пор его взгляд непрерывно скользил по окрестностям, пока мы двигались на северо-запад в сторону Страны травы.

Ландшафт понемногу менялся: дубравы уступали место бамбуковым рощам - стройные стебли тянулись вверх, а ветер тихо шелестел в листве. Вскоре деревья почти исчезли, и нам пришлось спуститься на ровную землю.
Мы спокойно продолжали путь пока не услышали голос сэнсэя сзади.

- Впереди четверо шиноби Ивагакуре. Судя по маршруту, они идут именно к нам. Скорее всего, они знают, что мы сопровождаем груз. Все помнят свои действия? - Это заставило всех троих остановиться и оглянуться на сэнсэя, который снимал свиток.

Мы переглянулись. Никто не ответил сразу.

- Да, - уже не синхронно, но мы всё же ответили, давая понять, что каждый помнит о своих действиях.

- Хорошо. На время моего отсутствия капитаном назначаю Джуна, - сэнсэй коротко кивнул в сторону названного. Тот уже прикреплял к своему поясу свиток, который на его двенадцатилетней фигуре смотрелся до нельзя крупным - словно щит, а не свёрнутый пергамент.

По команде Зеницу‑сэнсэя мы сорвались с места - будто три щенка, что впервые вырвались на простор: рванули в обход, ускоряясь на ходу и на лету перестраиваясь.

- Хикэри спереди, Кэнто замыкаешь, я по середине, - Джун чуть свёл брови к переносице, голос звучал ровно, но в нём чувствовалась спешка. - Зеницу‑сэнсэй сам выберет позицию, когда присоединится.

Мне приходилось идти чуть быстрее, чем тому же Кэнто: за мной шёл Джун, и, чтобы он не спотыкался об меня, я шевелила ногами резче, чем сокомандники.

Примерно через двадцать минут пути напряжение чуть спало. Никто не торопился сбавлять шаг: мы по-прежнему шли в темпе. Время от времени кто‑нибудь из нас резко поворачивал голову, сканируя окрестности, выискивая в тенях и за кустами лишние силуэты. Взгляд скользил по земле, цеплялся за каждый подозрительный шорох.
Когда я повернула голову в сторону широкого бамбука, из‑за которого мне всего на секунду показалась тень - боковым зрением, - я даже не успела осознать, что делаю: моя рука сама собой метнулась к набедренной сумке, выхватила кунай - и в тот же миг отбила летящие в нашу сторону кунаи и сюрикэны. Ненадолго в воздухе послышался звон металла о металл.

Следом за оружием со свистом с самого верха на нас полетели заточенные бамбуковые палки. Воздух разорвал резкий свист.

Джун отреагировал быстро - даже слишком. Он мгновенно сложил печати и навстречу кольям полетел гигантский огненный шар. Техника сработала прекрасно: ещё не успев долететь до нас, большая часть кольев обгорела, приобрели тёмно‑коричневый оттенок, стала легче - и тут же упала в воду, всплыв на поверхность.

- Встали! Первые в бой не лезть! - крикнул Яманака. Кэнто уже было открыл рот, чтобы возразить, но, встретившись с суровым взглядом Джуна, смог лишь пролепетать что‑то нечленораздельное и взять в руки своё вакидзаси⁵.

Вокруг снова стало тихо. Даже слишком. Слышно было только, как ветер шуршит меж широких стволов бамбука. Мы разошлись так, чтобы прикрывать друг другу спины. - неизвестно, откуда может появиться противник.

Джун закрыл глаза и полностью замер, сложив печать концентрации. Через несколько секунд он открыл глаза.

- Всего трое. Скорее всего, по объёму чакры - два чуунина и один джоунин, - тихо произнёс мальчик. Он всё ещё выглядел очень напряжённым. - Если получится, лучше будет обойти их, но они близко и скорее всего заметили нас.

- Прав, - прямо над нами раздался голос.

Даже не глядя, кто это, мы отпрыгнули друг от друга в разные стороны - и как раз вовремя: если бы мы этого не сделали, сейчас оказались бы придавлены к земле.

Этих было трое, тоже из Ивагакуре. Значит, либо часть отряда разделилась, либо это вообще другая группа. Судя по всему, это были уже не те четверо, о которых предупреждал Зеницу-сэнсэй. Услышав звон оружия, я резко обернулась - и тут же увидела перед собой мужчину, который уже направлял в мою сторону кунай.
Буквально в последний момент я отпрыгнула. Кунай лишь скользнул по волосам, отрезав прядь моих светлых длинных волос. Не раздумывая ни секунды, я схватила два тэссэна, резко раскрыла их и выставила боком, отбивая следующий удар. По рукам пробежала дрожь - от силы удара.

В ближнем бою у меня шансов было мало. Даже этот удар я отбила, приложив немало усилий, - а шиноби не отставал. Судя по всему, он хотел одолеть меня именно в ближнем бою, задавив силой.

- Слабовато, малявка, - процедил он с кривой ухмылкой и снова рванул вперёд, занося кунай для рубящего удара сверху.

Слабовато?! Он меня и себя видел?

Я резко крутанулась, уходя с линии атаки, и одновременно хлестнула раскрытым тэссэном по его предплечью. Сталь звякнула о металл - он успел подставить защиту, но инерция сбила ему ритм. Этого хватило, чтобы я отскочила ещё на шаг и разорвала дистанцию.
У Джуна и Кэнто дела обстояли не лучше, хотя держались они хорошо.

Но мужчина не дал мне удержать дистанцию - чуть ли не сразу оказался передо мной и тут же выбросил ногу в подсечке. Я едва успела подпрыгнуть.
Следом последовал удар прямо в голову, от которого я увернулась, буквально протиснувшись между рукой и ногой собственного противника. А оказывается, быть мелкой не так уж и плохо.
Не успев полностью развернуться, я подняла ногу, чтобы врезать ему с вертушки по черепушке, но он перехватил мою ногу и, крепко схватив за щиколотку, перекинул меня через себя.

Чего?! Он, конечно, выглядит здоровым, но перекинуть меня? Хотя чему я удивляюсь... Я вешу как собака!

Я развернулась профилем - как раз вовремя. В едином стремительном движении раскрыла тэссэны и выставила их перед собой крестом - и в тот же миг кунай со звоном скользнул по стали. Искры брызнули в стороны, а по рукам пробежала резкая дрожь: такой напор долго не удержать.
Прижав ноги к себе, я сгруппировалась, а потом со всей дури резко их выпрямила, впечатывая пятки прямо в челюсть противника. Он среагировал запоздало - смотрел на скрещённые тэссэны, ждал удара оттуда и совсем не заметил, как взметнулись ноги. Удар вышел жёстким: мужчина дёрнулся, напор его ослаб, и он издал странный звук - то ли короткий рык, то ли сдавленный скулёж.
Не теряя ни секунды, я выскользнула из‑под него и тут же замахнулась тэссэном, целясь в плечо, чтобы сбить его с ритма. Но, как и ожидалось, удар не долетел: рука соперника метнулась вперёд и крепко схватила меня за запястье, не давая вырваться.

В следующий момент я даже не поняла, как он швырнул меня в ближайший водоём. Всё случилось так стремительно, что я не успела среагировать - лишь почувствовала резкий рывок как меня оторвали от земли, а потом холод и тяжесть воды, сомкнувшейся над головой.
Осознала, что произошло, только когда оказалась под водой и начала отчаянно грести вверх, пробиваясь к свету. Наконец, вынырнув, я жадно глотнула воздух, отфыркиваясь и размазывая воду по лицу и влажным волосам, и тут же завертела головой, выискивая противника.
Долго себя скрывать он не стал - и уже нёсся на всех парах ко мне. Его движения были слишком резкими, местами даже неслаженными.

- Хикэри, продержись ещё! - громкий крик Джуна врезался в сознание, будто раскат грома. Мой мозг всё ещё не до конца пришёл в себя после резкого погружения в воду - в ушах стоял гул, перед глазами мелькали светлые пятна, а тело казалось непривычно тяжёлым.
Я едва успела перевести взгляд в сторону и только тогда заметила: Зеницу‑сэнсэй уже здесь. Он молнией ворвался в схватку и взял на себя противника Кэнто. Да пожалуйста побыстрей.

Я кивнула - без понятия, увидел ли он этот жест, но сейчас это волновало меньше всего. Есть идея. Стоит попробовать - других идей попросту нет.

Я подпрыгнула, концентрируя чакру в ногах и удерживаясь на жидкой поверхности.

Повернувшись к противнику полубоком, я постаралась сделать так, чтобы он видел только моё лицо. А руки тем временем создавали иллюзию того, что я тянусь к набедренной сумке. Пусть думает, что я собираюсь использовать метательное оружие. Пусть ждёт удара с привычной стороны. Шиноби замер на миг, прищурившись, будто пытался разгадать мой замысел. А потом снова рванул вперёд. Почему не реагирует? Только бы он не понял.

Пусть подбежит поближе - вот тогда. Я начала живо складывать печати: змея, коза, лошадь.
Развернувшись к нему, я протянула руку к воде и мужчине - и жидкость моментально рванула вперёд стремительным потоком. Как только вода достигла ног оппонента, она стала быстро подниматься вверх со всех сторон, смыкаясь плотной стеной. Шиноби понял мою затею и уже был готов отступить, но опоздал: вода сомкнулась в идеальную сферу, надёжно запечатав его внутри.

Он тут же задержал дыхание и попытался сложить печати, но вода уже сомкнулась вокруг него. Мужчина резко ударил кулаком по водяной стенке, но вместо того чтобы разорваться, она лишь дрогнула. Его глаза впервые расширились. В груди неприятно потянуло, а ладонь, удерживающая технику, едва заметно дрожала. Главное - не дать сфере рассыпаться. Лишь бы чакры хватило.

- Хикэри, разорви контакт. - послышался голос Зеницу‑сэнсэя справа. Ну наконец‑то!

Совсем рядом со мной стоял сэнсэй: его тёмно‑каштановые волосы были растрёпаны, а жилет - в двух местах иссечён царапинами в глазах все еще был не дезактивированый Бьякуган.
Я убрала руку, и вода мгновенно потеряла свою неестественную плотность и форму - лопнула, словно воздушный шарик. Человек внутри рухнул на колени и тяжело задышал. Опомниться ему не дали: Зеницу молниеносно использовал технику «Шестьдесят четыре ладони восьми триграмм», выбивая противника из строя отточенным потоком ударов. Я никогда не перестану восхищаться техниками клана Хьюга.

- Продолжим путь, - сэнсэй повернулся к нам, одновременно показывая Джуну знак, чтобы тот вернул свиток, который всё ещё был у него.

***

- Вы как раз вовремя, экипировки уже не хватает.

- Хорошо, тогда возвращаемся в деревню. Миссия успешно выполнена. - Где‑то на заднем плане звучал голос Зеницу и ещё одного шиноби. Ого, значит, сегодня никто из нас не умер.

Мы втроём стояли в окопе и смотрели на передовую - ну, как смотрели: Джун с Кэнто лишь слегка высунули головы, а я пыталась хоть что‑то разглядеть, вытягивая шею и вставая на носочки, пока безрезультатно. Но, как говорил Джун, видно было плохо: фигуры казались размытыми, и можно было различить лишь крупные техники.
Мы сдали экипировку, которую тащили в рюкзаках, - и сумка за спиной сразу стала заметно легче. Плечи будто сами собой распрямились, шаг сделался свободнее. Передвигаться теперь будет проще - даже усталость будто немного отступила.

- Эй, я кому говорю? Миссия завершена, возвращаемся в Коноху! - уже над ухом раздался строгий голос сэнсэя, и нас словно оттянули от нашего занятия за шиворот. Как он это сделал, если у него всего две руки, а нас трое?...

- Хай! - почти хором ответили мы. Я запоздала всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Джун и Кэнто одновременно покосились в мою сторону.