Глава9. Ты меня спас и мы снова вместе
---
Больница.
Хан сидел в холодном коридоре, взгляд прикован к стерильному полу, но внутри бушевал ад. Руки сжаты в бессильные кулаки. Мать за тонкой дверью палаты, и ей стало хуже. Всё теперь зависело от этого обследования.
Дверь кабинета наконец открылась. Врач — молодой, в очках, с лицом, отполированным до бесстрастности, — вышел и кивнул ему.
— Хан, пройдёмте.
Хан поднялся, тело словно налилось свинцом. Он последовал за врачом в пустую комнату для бесед, уже чувствуя холодную тяжесть в груди. То, что он сейчас услышит, изменит всё.
Они сели за стол. Врач открыл папку.
— Так, — начал он без предисловий. — У вашей матери диагностирована редкая болезнь. Всё очень серьёзно.
Хан почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Вы... Вы серьёзно?
— К сожалению, да. Болезнь часто развивается бессимптомно, и к моменту диагностики бывает поздно. Без лечения... у неё осталось примерно три месяца.
Воздух в комнате стал густым и едким. Хан не мог дышать. Три месяца. Срок, который умещается в ладонях.
— Я… должен что-то сделать, — выдавил он, едва узнавая свой собственный голос.
— Шанс есть, — врач отодвинул листок. — Операция. Но она стоит десять миллионов вон. Без неё мы не можем гарантировать ничего.
Десять миллионов. Цифра ударила в виски, звонкая и нереальная. Хан встал, не сказав больше ни слова, и вышел, оставив за спиной тихий стук закрывающейся папки.
---
Улица. Ночь.
Он вывалился из больницы, ноги едва слушались. В голове гудело, как в ракушке: три месяца, десять миллионов, три месяца, десять миллионов.
И будто в ответ на его внутренний хаос, с неба обрушился ливень. Холодный, пронизывающий, слепой. Хан закутался в куртку, но вода моментально промочила её насквозь, обжигая кожу ледяными потоками. Он шёл, не видя дороги, под вой ветра и барабанную дробь дождя по крышам. Свет фонарей расплывался в лужах в зловещие ореолы. Он пытался ловить такси, но машины проносились мимо, окатывая его грязными брызгами. Прошло два часа. Он вымок до мозга костей и выдохся до предела.
Трясущимися, закоченевшими пальцами он достал телефон. Экран запотел. Он нашёл чат с Минхо. Последняя надежда, которая сейчас казалась единственным тёплым пятном во вселенной.
Переписка:
Хан: Минхо, привет. Я по случайности оказался в городе, мне негде переночевать. Ты не мог бы скинуть свой адрес?
Минхо (ответ почти мгновенный): Ты что, прям по пути оказался в моём районе? Серьёзно? Но ладно, давай, скидываю адрес. Я только что рамен заворил, заходи, покушаем вместе.
Стоя под знакомой дверью, Хан, промокший до нитки и дрожащий, пытался собрать в кулак последние остатки самообладания. Но когда дверь распахнулась, и на него хлынул поток жёлтого света, смешанного с запахом лапши и домашнего тепла, что-то внутри надломилось. Этот свет показался ему самым тёплым за всю его жизнь.
— Ты что, по пути на работу решил дождик устроить, что ли? — Минхо, увидев его, едва сдержал смех, но в глазах тут же мелькнула тревога. — Это что у вас, новая модная коллекция «Выживший после потопа»?
Хан хрипло рассмеялся, и этот смех звучал почти как стон.
— Да, именно. Сейчас вся молодежь так ходит. Практично и... мокро.
— Ладно, заходи, — Минхо отступил, пропуская его. — Пойдём тебя откачивать, а то ты слишком драматично выглядишь для такого времени суток.
---
Квартира Минхо.
Минхо провёл его в комнату, где царил уют, настолько плотный, что его почти можно было потрогать. Хан скинул промокшую куртку, оставив лужицу на полу, и плюхнулся на диван. Минхо молча подсунул ему чашку с дымящимся раменом.
— Серьёзно, как тебе удалось оказаться в таком дожде, а? — спросил Минхо, садясь рядом. — Я думал, ты сёрфер, а не стихию в обнимку обнимаешь.
Хан покорно пригубил суп. Горячая жидкость обожгла горло, но это было то блаженное жжение, которое означало: ты ещё жив.
— Ну, я просто не подумал, что за погодой нужно следить...
— Может, в следующий раз ты запишешь прогноз погоды в свой рабочий план? Чтобы не подставляться? — поддел его Минхо, но в его тоне не было насмешки, только забота.
Было уже далеко за полночь. Они ели молча. Горячий рамен и тишина между ними стали той самой спасательной соломинкой. И Хан, чувствуя, как ложный покой начинает растекаться по телу, не выдержал. Он рассказал всё. Про больницу, про три месяца, про десять миллионов.
А потом, уже не в силах сдерживаться, спросил, глядя в дно почти пустой чашки:
— Минхо... что делать, если я потеряю всё? Я не могу оставить её так.
Минхо отложил свою ложку. Всё его легкомыслие куда-то испарилось.
— Ты её не потеряешь, — сказал он твёрдо, смотря Хану прямо в глаза. — Ты сделаешь всё, что нужно. Ты у нас не такой, чтобы сдаваться.
В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — не пустой, а наполненной. Дождь за окном стих, превратившись в тихий шелест.
Хан почувствовал, как сквозь ледяную корку страха и усталости начинает пробиваться что-то тёплое. Он не один. Минхо рядом.
Ну что вот так вот ждите продолжение
Ставьте звёздочки пж🌿