10 часть. Всё хорошо, Мари...
Я вернулась
Часть 10. Всё хорошо, Мари...
Время шло, месяцы проходили, словно дни, очень быстро. Агрест уже мог спокойно, без палочки, ступать на ноги, делая шаг за шагом. Ему достаточно трудно давалось всё, но он поставил себе цель — встать на ноги — и он встал. Конечно, были трудности, но, а как же в этом деле без них? Постепенно жизнь парня налаживалась, он стал ходить в университет, познакомился наконец-то с родителями Дюпэн, его будни превратились в мечту, которая когда-то ему казалась невозможной. Блондин стал вновь ходить на тренировки, но старался уже не так нагружаться, как ранее.
Всё стало настолько идеальным, что парню стало казаться, будто бы он спит. Будто бы он, когда попал в аварию, умер, а это не реальность, а лишь райский сон, причем страшный, ведь подобная красота — правдой сложно назвать, а если не правда, значит — ложь, а ложь всегда страшная. И он был в чем-то прав, ведь такая идеальность не могла быть реальностью, — эти мысли будто бы кто-то услышал, потому что в его жизнь решили вернуться те люди, которые когда-то его кинули.
— Хлоя? — открыв дверь, спросила Маринетт, держа свои синие глаза на ровне с лицом блондинки.
Та толком не удивилась тому, что Дюпэн была в доме её бывшего мужа. Она знала, что Мари была весь школьный период влюблена в парня, так что-то, что та возле Адриана — не так уж и удивило её.
— Здравствуй, Мари, не поверишь, но я рада тебя видеть, — улыбнулась Буржуа, на удивление обняв синевласку.
Чэн опешила от таких действий, даже не ответив на объятия. Хлоя, будто бы у себя в доме, зашла без приглашения, не разуваясь. Она сняла большие чёрные очки, что служили защитой от солнца, которого на улице не было. Белая, достаточно дорогая, шуба свидетельствовало о том, что Хлоя до сих пор при деньгах, а кольцо означало, что уже вышла замуж.
— Почему… ты приехала?
— Просто, я люблю Адриана, — молча произнесла девушка, поправив прядь, что выбилась из хвоста, но спустя пару секунд блондинка продолжила, — Шучу, — малость усмехнувшись, сказала та, — Я, не смотря на чувства к моему Адрианчику, приехала, чтобы предупредить тебя.
— Меня? — удивленно пропела Мари, присаживаясь от волнения на диван.
— Где все Агресты? — спросила Хлоя, воистину по-королевски присев на кресло, что стояло рядом с диванчиком.
— Адриан на тренировке, месье и мадам на работе, а Натали отправили в отпуск, — послушно ответила Дюпэн, теребя своё платье от всё того же волнения.
У девушки было ощущение, будто бы её на детекторе лжи проверяют, из-за чего той было страшно соврать. Хлоя же, в свою очередь, налила себе воды из декоративного чайничка, что стоял на столе вместе с чашкой. Она пылала уверенностью и взгляд её был не так глуп, как ранее в школьные времена, а всего-то года 2-3 прошло.
— Я узнала от Натаниэля о том, что ты теперь крутишь с Адрианом.
Маринетт, услышав эти слова, обомлела. И даже не от того, что Куртцберг рассказал о её отношениях, её ошарашило, что поведал он это Хлое. Девушке, с которой постоянно враждовал, ссорился и критиковал.
— Э-э-э, я не понимаю… к чему ты клонишь?
— Я уверена, что Адриана выставили овечкой, а меня лисой. Ты думаешь, что моя былая любовь к нему — пустышка? Я не бросила его, когда он был на инвалидной коляске, не бросила…
Резко окно открылось, холодный ветер, которого не было ранее, зашел внутрь зала. Дюпэн поспешила закрыть окошко, которое распахнулось само по себе, чтобы не заставлять себя и Хлою мерзнуть.
— Что же такого случилось? — опустив глаза, задала вопрос синевласка, стараясь не смотреть на Буржуа.
— Чтобы я не делала — он винил меня, а когда я повышала на него голос — прикрывался инвалидностью. Это низко.
— Ты хочешь сказать, что он сам вынудил тебя?
— На самом деле, я ничего не хочу сказать… — как-то виновато промолвила Буржуа, отставляя кружку.
— Почему, ты вернулась?
— Я осознала, что не могу таить злобу на людей ни за что. В твою сторону — это была лишь ревность из-за Адриана. В моей жизни его нет, как и той ревности…
— Почему… я должна верить всем твоим словам?! — к Мари подкрались сомнения, девушка уже не знала, кому именно ей верить.
Хлоя искусная актриса, ей превосходно сыграть роль — расплюнуть. Дюпэн сузила глазки, ища в мимике Буржуа какой-то подвох, скрытый мотив и тому подобное. Но, глаза блондинки были чисты, точно так же, как и душа, которая была очищена, ведь она определенно изменилась за годы отсутствия в жизни Чэн.
Вдруг, девы прервали разговор, ведь они услышали, что дверь кто-то открывает. Хлоя как-то жалостливо посмотрела на Дюпэн, говоря этим, как будто это конец для неё. Маринетт услышала голос Адриана, он был немного уставшим, а значит и нервным. Видеть ему Буржуа было не надо, ведь парень сорвался бы именно на блондинку, возможно не только словесно.
Маринетт быстро схватила Хлою за руку и увела к выходу в сад, то бишь на задний двор. Чэн поблагодарила Буржуа за информацию, сказав, что сама разберется во всей этой истории. Блондинка, в свою очередь, посоветовала девушке бежать от Адриана, пока и он её не угробил, ведь тот слишком эгоистичный, чтобы думать о других. Хлоя поспешно ушла, сев в машину, которая была не так далеко от дома Агрестов. Дюпэн предполагала, что блондинка может преувеличивать все свои слова, но решила просто-напросто проверить всё, спросив у Адриана напрямую.
— Адриан, приветик, — произнесла Мари, одев кофту, которую подал ей парень, сказав, что сейчас немного прохладно.
Агрест поцеловал синевласку в губы, хотя она и не в настроении была, чтобы принимать его горячее касание.
— Что-то не так? — спросил он, пытаясь прочесть по взгляду Чэн её настроение и саму причину того, почему она в таком состоянии.
— Адриан, скажи, это правда, что ты довёл Хлою и из-за этого она ушла?
Теперь уже отстранился Агрест, отойдя от Мари на два метра. Он изменился в лице, которое стало красного цвета, что означало — парень был зол. Подойдя к комоду, блондин скинул рамки с фото, которые они вместе с Дюпэн клеили не давно, чтобы порадовать Софи и Габриэля.
— Что ты делаешь, идиот?! — спросила дева с иссиня-черными волосами, падая на колени.
Она стала в быстром темпе собирать то, что скинул парень, при этом про себя отмечая, что это такая у парня фишка «скидывать рамки». Агрест присел, точно так же начиная собирать то, что он скинул.
— Я не хотел, просто это больная тема.
— Это не повод срываться на мне и предметах. Хоть раз подумай о других, Агрест, — вставая с осколками, сказала Маринетт, уходя на кухню.
Там она просидела аж до вечера, пока не пришли Софи и Габриэль. Когда родители Адриана зашли на кухню, она оповестила их, что какое-то время будет жить не с ними, а с её семьей. Те сразу поняли, что их детки поссорились, но копаться в чужом белье не стали, зная, как это бывает неприятно.
Софи попросила Маринетт поскорее возвращаться, ведь она — милая девочка, к которой привыкло всё семейство Агрестов, которую полюбили всем сердцем. Ей, конечно, было приятно подобное слышать, но сказанное Хлоей перебивало ей всё остальные слова, сказанные в её адрес.
— Спасибо, мадам Софи, но я побуду дома некоторое время. Мне нужно прийти в себя немного.
— Нет-нет, Мари, называй меня мама… — улыбнувшись, произнесла Софи, приобняв девушку.
Сама Чэн, конечно же, смутилась от подобного, но даже она понимала, что слишком рано говорить «мама» женщине, являющейся матери её парня, который даже предложение девушке не сделал, ибо ещё слишком рано.
***
Приходу Дюпэн её родители были только рады, ведь сами считали, что девушке слишком рано жить с парнем, с которым не так уже и давно встречается. Маринетт лишь могла улыбаться своим родителям, помалкивая причину, по которой вернулась обратно в отчий дом. Она не расстроена, что вернулась обратно, но подавлена из-за агрессии парня по отношению к ней из-за сказанных ею слов.
Зайдя к себе в комнату, девушка разложила обратно по всем своим полкам вещи. Одежду там или разные предметы гигиены и прочие вещества.
После сделанных действий, Мари устало упала на кровать, обессилено простонав. Ей было плохо, ощущение, будто её бросает в жар из-за пережитых переживаний. Через пару часов в комнату зашла Сабин, увидев состояние дочери, она измерила ей температуру, положив себе за подозрение, что Чэн больна.
Её мысли оказались правдой, у Дюпэн, на почве стресса и переживаний, образовалась температура 38.5.
— Милая, ты никуда не уйдешь с этого дома в течении недели. Я тебе обещаю! — как-то сурово произнесла мадам, думая, что у Чэн это более на почве гулянок стала повышаться температура.
Сегодня женщина решила, что поухаживает за своей дочерью. Она уложила её спать и сама прилегла возле неё, приобняв и уснув. Несколько раз за ночь Маринетт просыпалась, что-то шепча себе под нос, ведь жар так и не спадал, лишь повышался. Сабин приходилось менять мокрые повязки дочери каждые 30 минут, пока тряпка не нагревалась и её не приходилось вновь мочить.
— Всё хорошо, Мари… всё хорошо…