4 часть. Жуткая реальность
Я вернулась
Часть 4. Жуткая реальность
Когда Маринетт проснулась после сна с Адрианом, девушка тут же выбежала из комнаты, дабы поскорей найти родителей парня. К моменту её пробуждения они уже приехали и доложили ей, как они провели время на конференции. Дюпэн попросилась уйти, ведь ей нужно ещё и отчитаться перед своими родными. Агресты согласились, сказав, что сегодня могут сами поухаживать за сыном, на что Чэн ответила, что её обязанности никто не отменял и она придет обратно ближе к обеду.
Габриэль и Софи, переглянувшись, улыбнулись, осознав, что нашлась та, кто поможет вытянуть их сына из состояния, в котором он находится или… находился.
Когда девушка с иссиня-черными волосами вернулась домой, её сразу ждала информация о том, что в следующие пару дней будут грозы во всей Франции. Она вздохнула, понимая, что ей придется ещё и ночевать под одной крышей с Адрианом, если Дюпэн хочет его полного возвращения духа.
Проблема Мари в том, как сказала Алья, что она мягкая и, моментами, слабохарактерная. Она не может сказать «нет», из-за этой причины встречается с Натаниэлем, поэтому, порой, ещё и потакает родителям.
Алья, когда Нино спросил, какая Дюпэн, ответила ему, что она тонкий, разносторонний, мягкий и, не смотря на это, бывает серьезным человеком, ко всему талант с большой буквы. Но когда Ляиф задал вопрос о том, кого в любовных делах предпочла Чэн, Сезер смолчала, не желая говорить другу о том, что не свезло в личной жизни у Мари, хотя та и встречается с Куртцбергом.
— Милая, мы гордимся тобой, — начала мать, приобнимая своего мужа.
— В чём же? — улыбнувшись, спросила Мари, ведь, не смотря на то, что она не самовлюбленная, девушка знала, что во многом талантливая.
— Ты учишься, шьешь, ещё и помогаешь инвалиду с доброй воли — мы испытываем с отцом гордость.
— Мам, извини, конечно, но ты можешь в нашем диалоге не упоминать слово «инвалид»? Да, он не может ходить, его ноги парализованы, но он человек, — на одном дыхании произнесла Дюпэн, поставив мать, которая ничего плохого не имела ввиду, в ступор.
— П-прости… — только и смогла сказать Сабин, как перед её носом закрылась дверь в комнату дочери.
Том приобнял жену, говоря, что у Мари сейчас сложный период. Родители сердцем чувствовали, что их доченька до сих пор страдает от безответной любви к Адриану. Они знали, что их синевласка влюблена в прекрасного блондина, но ничем не могли помочь, молча наблюдая, как их цветочек вянет от такого положения.
Они ужасно гордились, когда Мари расцвела с новыми успехами, закончила школу с отличием, поступила в престижный университет, шила на заказ, тратя свои деньги на свои потребности, да ещё и стала помогать человеку, что уже сам не в силах себе помочь. Точнее, эти силы есть, но они, как и ранее Чэн, стали опускаться. Желтый цветок стал вянуть, а Мари, неся собой радость, здесь уже идёт имитация воды, возвращает цветочек к жизни, заставляя его любить то, что у него есть.
После недолгого отдыха в своей комнате, девушка направилась обратно в поместье Агрестов, которые ждали её появления. За последние недели, что Маринетт работала у них, они уже привязались к ней, словно к родной дочери. Они воспринимали деву, как родственницу, что выручает их сыночка в трудную минуту.
— П-простите, я немного опоздала, — вбегая в помещение, после того, как ей открыла дверь Натали, девушка сразу же стала просить прощение.
Софи лишь улыбнулась, наблюдая то за Чэн, то за Адрианом, который, сидя на коляске, стал выглядывать Дюпэн. Мари сразу же прошла в комнату парня и, по его просьбе, закрыла дверь.
— Дюпэн, ты опоздала, — с лукавой улыбкой произнес парень, легонько соприкасаясь с её рукой.
Та дрогнула от такого жеста, из-за чего Адриан перестал делать какие-либо попытки, чтобы взять её за руку. Остаток дня они провели в спокойствии, без побитых вещей, но с полных багажом дополнительной информации друг о друге.
Девушка рассказала моменты из детства, плавно переходя в истории о школьной жизни, но, конечно же, умолчав о безответной любви к парню, который сидит напротив неё. Адриан же поведал, как из кожи вон лез, чтобы соответствовать своей фамилии, да ещё и придерживаться всех правил, как он любил шутить, что были написаны кровью его предков. Маринетт понравился новый оптимистический настрой парня, но у неё сразу же поставился вопрос: «это она его так поменяла» или «на него просто нужно было накричать, каким придурком он бывает, когда закрывается в себе»?
Вопросов много, а ответа она никогда не узнает, ведь напрямую у парня точно никогда не спросит.
День начал постепенно меняется на ночь, а в ночи, тёмной и страшной, резко стали рисоваться молнии, которые до ужаса стали, после той страшной аварии, пугать парня, заставляя Адриана вспоминать тот страшный день.
Агрест лежал, кричал, просил о помощи, Маринетт пришлось лежать с ним и держать его руку, чтобы тот успокаивался. Дюпэн, словно ангел или колыбельная, «заставляла» не то слово в данной ситуации, скорее действовала, как легкое и нежное снотворное для Адриана, ведь благодаря девушке он смог уснуть, так и не крича в остаток ночи.
Её аромат был, как наркотик для Агреста, вдыхая который он чувствовал себя опьяненным Чэн и её заботой. Ему стала нравится Дюпэн, нравится внешность, доброта, аромат, глаза, её плавное дыхание и чрезмерная забота. Он опьянен, одурманен, возможно и влюблен, но ему сложно принять это чувство, понимая, что не сможет дать девушке то, что мог бы дать ей другой парень. Ему сложно принять реальность, ведь в фантазиях и снах он мог прыгать, ходить, бегать, поднимать Мари на руки и кружиться вместе с ней, а просыпаясь он попадал в кошмар, жуткую реальность, где он — беспомощный Адриан, нуждающийся в помощи любого человека, который может ходить.
Каждый раз, когда Агрест открывал глаза ото сна, он не мог понять, перед ним страшный сон или жуткая реальность.