//1//
«Я добровольно стал мёртвым, потому что быть живым — слишком больно».
М.Фрай
С его возможным супругом Тэхёна познакомили, когда ему едва исполнилось восемь. Передний ряд зубов ещё не весь поменялся, большие глаза-кристаллики блестели неподдельным любопытством при виде незнакомого человека, а пшеничные волосы путались на ветру. Он не особо понимал, почему нянечка попросила оставить игры на заднем дворе дома и подняться с зелёной травы, отряхнув штанины коричневых брюк, но беспрекословно выполнил просьбу.
Предзакатное небо разливалось тёплыми оттенками, оранжевое солнце заливало чужое лицо. Листья величественного дуба над ним шелестели, оттягивая всё внимание на себя. Этого знакомства с нетерпением ждали все, кроме самого мальчика. Стоя перед мужчиной, Тэхён дружелюбно улыбался в ответ на изучающий взгляд, скользящий по нему плавно, словно кораблик по воде.
Тогда, убирая мешающуюся светлую чёлку с глаз, он не знал, что его будущее определилось за чашкой чая в летней беседке, словно так просто было решить судьбу своего ребёнка за непринуждённой беседой. Впрочем, правда в этом всё же присутствовала. В обществе, в котором рос Тэхён, было нормой не только обсуждать, но и выбирать партию для своего чада, дабы обеспечить лучшее будущее или же заключить выгодную сделку. Это воспринималось как что-то само собой разумеющееся, правильное, должное. Кто не хотел бы видеть своего ребёнка в надёжных руках? Даже если эти руки были уже морщинистыми.
Нянечка, с которой Тэхён проводил всё свободное время, подтолкнула его вперёд, и он сделал неуверенный шаг навстречу, протягивая маленькую ручку в знак уважения. В каштановых волосах мужчины гулял летний ветер, наводя лёгкий беспорядок в причёске, сухие губы растягивались в ответной улыбке, словно хотели убедить, что бояться ему нечего. Взгляд был таким же тёплым, как и лучи заходящего солнца. Он согнулся, пожал руку и по-доброму сказал: «Ты очень красив, Тэхён. Я надеюсь, мы подружимся».
Его слова не были окрашены в определённый оттенок. Голос разливался по телу, напоминая тягучий мёд, заставлял кивнуть, доверительно взглянув в глаза. Мужчина выпрямился и почему-то расхохотался, оставшись восхищённым детским очарованием. На нём была тёмная рубашка винного цвета с длинными рукавами и строгие брюки на толстом кожаном ремне. И пахло от него сигарами, но не теми, которые отец хранил в нижнем ящике своего рабочего стола. Табачный запах был уже хорошо знаком, может потому мальчишка так легко пошёл на контакт.
Они гуляли вдоль аккуратно выстриженных кустов треугольной формы, разговаривали о по-настоящему летней погоде, пока за ними наблюдала пара внимательных глаз. Родители с облегчением вздыхали, ведь опасались того, что их сын не согласится знакомиться, но Тэхён был примерным ребёнком. Послушным, спокойным, воспитанным, пускай и любопытным от природы. От отца ему достался острый ум и проницательность в людях, от матери — светлые пряди волос и полные губы с изогнутыми уголками в виде сердечка. Его красотой восхищались абсолютно все, кто его видел. Женщины раскрывали рты, называя его ангелочком, а мужчины согласно склоняли головы.
Воспитание сыграло значительную роль в становлении личности. Его учили как правильно вести себя в обществе, учили держать осанку и мягко кланяться в уважительном жесте, ругали за запачканные рукава рубашек и грязные ладони, которые любили копаться в песке и строить различные замки. Овладев письмом и чтением в возрасте шести лет, Тэхён свободно разговаривал на двух языках и даже обрывками понимал английскую речь. Мама пыталась привить любовь к разным иностранным языкам, отец же поначалу настаивал на точных науках, пока не стало известно о том, что такие навыки ему не пригодятся в жизни. Но об этом немного позже.
Ребёнком он был смышлёным, потому сразу догадался, что с мужчиной, с которым он вёл непринуждённую беседу в один из вечеров, они встретятся ещё не раз. Так и получилось. «Чхве Уджин», — представился тот в конце их короткой прогулки и оставил на память брошь с алмазными камешками по краям. Это украшение мама нацепила на его жилет и приказала не трогать, когда на первом этаже раздался громкий голос прислуги: «Приехал!»
Тэхён прыгал по ступенькам вниз, брошь забавно подпрыгивала вместе с ним, заставляя весело улыбаться. Только вот почему-то отец, стоящий возле двери с тросточкой в одной руке и надменным взглядом, выражающим то ли негодование, то ли злость, не разделял его приподнятого настроения. Он даже нахмурил густые брови и задрал подбородок, взглянув на сына. Тэхён вмиг ощутил себя виноватым, поэтому прекратил баловаться. За его спиной не было никаких проступков, так что причина недовольного поведения отца была для него непонятной.
Чхве Уджин исправно навещал его два раза в неделю, привозил с собой подарки: то кораблик с красивыми ярко-красными парусами, то ещё какую-нибудь интересную вещицу. Привлечь внимание ребёнка не составило никакого труда, к тому же Тэхён, несмотря на статус и финансовое положение своей семьи, не был избалован, потому и относился с благодарностью к каждому презенту. За два месяца его игровая комната заполнилась настолько, что в ней уже не было места для игры в «салки», а бегать и дразнить нянечку, дёргая за её длинную юбку, он любил. К тому же за это его никто не наказывал, женщина на все его проделки реагировала одинаково — улыбкой.
Тэхён улыбался тоже. Он, если честно, был совсем не против компании мужчины, тем более тот относился к нему по-доброму и порой сам вёл себя как ребёнок, предлагая залезть на кровать прямо в обуви. Их смех звучал в унисон ветру, блудившему в темноте ночи за окном, а после в комнату заходила няня и, скрывая лёгкое удивление во взгляде, говорила, что пора готовиться ко сну.
— Не уезжайте, — просил мальчишка, цепляясь за рукав рубашки.
— Я обязательно приеду снова, не беспокойся, — уверяли чужие изогнутые в улыбке губы.
Тэхён ему верил, потому что тот сдерживал своё обещание и возвращался с новым подарком и предложением учудить что-нибудь снова.
Так было до зимы. После — в его спальне стало тихо. Никто не прыгал на кровати, не сидел на полу, собирая самолётик, даже нянечка перестала просить вести себя потише. Взгляд отца за столом всё чаще падал в его сторону, и он был наполнен укором. Некое разочарование, поселившееся в груди мужчины, постепенно прорастало в нём и дало свои плоды только к шестнадцати годам.
Почему Чхве Уджин больше так и не приехал, Тэхён не интересовался. Как уже упоминалось ранее, он был сообразительным ребёнком с заранее предписанной судьбой, в которую не вправе был вмешиваться. Он также не распоряжался своей жизнью — та полностью была в руках родителей и зависела только от их воли. Понимание этого не позволяло им перечить, напротив, делало покладистым.
Сидя за большим столом, его взгляд был направлен только в свою тарелку. Волосы отросли и заметно потемнели, но до сих пор сохранили мягкость и блеск, что нельзя было сказать о глазах. От былого огонька в них остались лишь искры, и то те гасли с каждым днём. Он вытянулся, плечи стали шире, ноги были похожи на две палки, острые лопатки виднелись даже под толстой одеждой. Губы всё чаще были сомкнуты, в особенности в присутствии родителей и младших сестёр, которые напоминали ему несмышлёных птичек.
Больше не хотелось подпрыгивать при ходьбе и пачкать руки в песке на заднем дворе, а после пугать ими рядом сидевшую нянечку. Теперь ему по душе было одиночество. Вечерами, лежа в своей кровати и смотря в открытое окно, расположенное над потолком, он позволял себе плыть по волнам мыслей, уносясь далеко-далеко, подальше от родительского дома и заученных наизусть правил поведения, от которых тянуло блевать.
Если в детстве он толком не понимал, зачем нужно кланяться всем гостям и вежливо протягивать им руки, то повзрослев и набравшись необходимых знаний, к нему пришло осознание всего происходящего. Окружающий мир напоминал цирк, и все люди в нём были лишь жалкими актёрами, не более. И чувствовал он себя ручной зверушкой в золотой клетке, захлопнувшейся ещё при его рождении.
Когда-то он восхищался отцом, его стойкостью и мужественностью, а теперь его воротило от тяжелого взгляда, который, словно иголками, колол самую душу, пытаясь нанести вред за то, в чём он не был виноват. И даже если бы у него был выбор родиться другим человеком, он не смог бы избавиться от преследующего чувства вины. Оно терзало, заставляло опускать глаза даже тогда, когда нужно было гордо смотреть вперёд.
Атмосфера в доме изменилась. Теперь же по коридору проносился смех двух маленьких близняшек и их стук каблучков, а ведь когда-то Тэхён был таким же — беззаботным, с вечно широкой улыбкой на лице, с желанием узнать весь мир, каким бы большим он ни был. После рождения девочек мама всё реже выходила на улицу и проводила вечера на диване. Её лицо стало болезненно бледным, щёки впалыми, а взгляд уставшим. Тэхён и порывался позаботиться о ней, но получал отрицательные взмахи рукой. Прислуга не отходила от неё ни на шаг, а ему только оставалось наблюдать за происходящим из-за приоткрытой двери.
Однажды женщина и вовсе пропустила ужин и осталась в постели. Тишина, стоящая в столовой, казалась чересчур громкой. В ней было неуютно, даже холодно — по коже бегали мурашки, вынуждая ёжиться. Подняв обеспокоенный взгляд на отца, он понял: тому нет никакого дела до ухудшающегося состояния супруги. Мама, подобно цветам осенью, постепенно увядала с каждым днём.
Её уход пришёлся на начало декабря. Наученный держать эмоции под контролем, Тэхён вёл себя так же холодно и отстранённо, как и отец, на которого он меньше всего хотел походить. Близняшки плакали только на похоронах, а после, будто и не понимая, что произошло, продолжали смеяться, как и раньше. Дом наполнился их смехом, только Тэхён продолжал носить траур по матери ещё целых два месяца.
На появление другой женщины он отреагировал бесцветно. Отец познакомил со своей новой супругой в день свадьбы, когда сад уже был украшен праздничными белыми лентами. Весенняя тёплая погода располагала к прогулкам, гости, сидя на скамейках с бокалами шампанского, обсуждали пышное платье невесты и улыбались, словно ещё пару месяцев назад никого не оплакивали.
Тэхён, стоя в выглаженном костюме возле фуршета, окидывал присутствующих презрительным взглядом, однако тщательно скрывал своё истинное отношение, потому, когда к нему подошла дама в шляпке, его губы растянулись в дружелюбной улыбке. Его уже начинало тошнить от этой привычки улыбаться даже тогда, когда на душе царило смятение. Люди высшего общества вели себя одинаково: каждый притворялся, плевался комплиментами, натягивал улыбки на лицо и лишь за спиной высказывал своё мнение. Тэхён не смел их осуждать: он сам являлся частью всего этого.
— Она так красива, — восхищалась дама, потягивая игристое. — Вы, наверное, очень рады за отца.
— Конечно, — поспешил подтвердить Тэхён.
Ложь, сочащаяся из него словно желчь, была противна даже самому себе. Но что он мог поделать? Он должен был вести себя как подобает воспитанному человеку, и никому не было дела до искренности. Красивая обёртка привлекала куда больше гнилой начинки.
— Ох, я же хотела познакомить вас со своим старшим сыном. — Та всплеснула ладонью и дотронулась до плеча. Тэхён едва ли не поморщился от неожиданного прикосновения. — А вот и он — Ли Хёнсок.
К ним подошёл мужчина лет тридцати и сразу же почтительно поклонился. Взгляд у него был каким-то другим, не таким, как у большинства гостей — смелым, немного дерзким, даже высокомерным. Тёмные прямые волосы были зачёсаны назад, руки сцеплены за спиной, зато губы… губы широко растягивались, не стесняясь показаться легкомысленным. Болтнув головой, Хёнсок поспешил удалиться, не забыв напоследок одарить самодовольной улыбочкой.
— Он обычно ведёт себя серьёзнее, это алкоголь так влияет на него. — Женщина оправдывала сына, доказывая, что он достоин внимания. Внимания Тэхёна.
Подобные знакомства были обычным делом. С самого детства его пытались свести с людьми достойными его, из высшего общества. Все претенденты были как на подбор: красавцы с шелковистыми волосами, ровным тоном лица, миловидными чертами или, наоборот, с мужественной щетиной. Ему словно выносили поднос с конфетами — выбирай не хочу, а он вежливо кланялся и воротил носом. Не хотелось. Ни собственной свадьбы, ни раннего замужества, ни семьи.
В детстве, знакомясь с богатыми мужчинами, ему казалось, что это было простым совпадением. Лица сменялись, подарки пылились в дальних комнатах дома, но, по сути, ничего не происходило. Либо нужная кандидатура так и не нашлась, либо сам Тэхён чем-то не устраивал новоявленных женихов. Разговоры об этом, как правило, велись только в родительской спальне. Пару раз, останавливаясь напротив двери, он слышал недовольные комментарии отца:
«Почему он родился таким? Я хотел воспитать настоящего мужчину, а ты подарила мне мальчика в юбке. Это всё твои гены виноваты».
Смысл чужих слов дошёл с возрастом. Тэхён наконец понял, почему ему подсовывали исключительно мужчин и старались окружить соответствующим вниманием. Что уж говорить, нянечка, воспитывающая его чуть ли ни с самых пелёнок, была вынуждена ухаживать за его сёстрами. И это казалось несправедливым.
Может, поэтому его рождение не принесло радости отцу. Он так надеялся видеть сына рядом с собой, учить его всем необходимым знаниям, чтобы после передать семейный бизнес в надёжные руки и с гордостью заявить: «Так держать!» Но вместо этого мужчина был вынужден подбирать подходящих претендентов среди мужского пола, чтобы обеспечить небедное будущее своему ребёнку. Что уж скрывать, поначалу он даже не подходил к люльке и с разочарованием глядел на младенца. Позже пришлось смириться.
В исключительности Тэхёна были свои плюсы, причём немаленькие. Как оказалось, многие из его знакомых не были против иметь дело с парнем, это даже считалось экзотикой. При таком раскладе особенность Тэхёна не была проблемой, скорее, возможностью заключить выгодную сделку и навсегда позабыть об этом недоразумении природы.
Тэхён должен был стать козырем в игре на выживание, неким запасным вариантом, чтобы забраться ещё выше, достичь большего. Потому нельзя было отдавать его в плохие руки. Отец присматривался, размышлял над лучшим вариантом, и так получилось, что до сих пор не определился, что с ним делать. Мальчик рос, приобретал женские очертания фигуры, становился краше с каждым днём, привлекая на свой свет мотыльков, а он всё взмахивал рукой, ища побольше выгоды. И ему совершенно не было дела до желаний сына.
Тэхён ненавидел своё тело. Ему не нравились плавные изгибы, тонкие руки, длинные пушистые ресницы. Стоя перед зеркалом, ему хотелось немедленно прикрыть глаза и отвернуться, чтобы не видеть того, в кого он превращался. Мужчины всё чаще оказывали знаки внимания, вместо игрушек дарили дорогие украшения, он улыбался им в ответ, благодарил и кланялся, а после закрывался в комнате и подолгу смотрел на звёзды.
Жизнь несправедлива. Она полна разочарований и печальных моментов. К семнадцати годам Тэхён возненавидел её всей душой. Он мечтал быть обычным мальчишкой, не иметь большого дома, в котором слишком одиноко, несмотря на постоянных гостей и многочисленную прислугу, и не улыбаться взрослым мужчинам с ясным пониманием того, что так нужно. Ради благополучия семьи. На его плечи опустилось слишком много обязанностей, но ведь он был ещё подростком, который толком не знал, чего хочет. Который вправе был совершать ошибки, даже если потом за них нужно было расплачиваться.
С Ли Хёнсоком он познакомился на свадьбе отца, после они часто пересекались на закрытых вечерах. Разговаривали о жизни, стоя на балконе и вдыхая морозный воздух, бросали короткие взгляды друг на друга. Странно, но за каких-то два месяца они сблизились. Тэхёну нравилось, как тот рассуждал, как вёл себя, не боясь выставить себя посмешищем. Чужая открытость восхищала, заставляла втайне завидовать.
Ли притягивал к себе многие взгляды, но всё внимание уделял только одному — пареньку, влюбившемуся в него быстрее, чем он планировал. Тэхён впервые сходил с ума рядом с кем-то. Не спал по ночам, думая о человеке, с которым постоянно ждал встречи, вздыхал, глядя на него издалека, и мечтал попрощаться со своей надоевшей жизнью. Хёнсок говорил красиво и не скупился на ласку. Разве человеку много надо? Скажи, что любишь его, окружи заботой, помечтай вместе и всё — тот готов пойти за тобой хоть на край света. Тэхён был готов.
Окунувшись в новый мир, он не думал и не хотел думать, чем всё может закончиться. Во что могут вылиться все сладкие поцелуи в тесном автомобиле, жаркие объятия и мысли о большем. Он был влюблён. По-настоящему, как это бывает в книгах. Сердце билось в агонии, тело плавилось, душа тянулась к другой. Откуда же ему было знать, что Хёнсок преследовал определённую цель? Ему было не до размышлений.
— Когда-нибудь ты поплатишься за свою красоту, — сказал однажды мужчина, опуская ладони на юношеские бёдра.
Тэхён только улыбнулся в ответ, не воспринимая его слова всерьёз. В ту ночь его глаза горели, губы раскрывались в немом вздохе наслаждения. Ему шептали о разном: о том, что он поистине великолепен, о разных городах, в которые его звали уехать, о сказочной любви. В последнем Тэхён очень нуждался, потому и не смог отказать, когда чужие руки скользнули на ягодицы и притянули к себе. Это было волшебно, без преувеличения. Он выгибался на простынях от удовольствия, совсем позабыв о том, чему учили с самого детства.
«Ты должен сохранить свою невинность до замужества, иначе упустишь своё счастье».
О каком счастье говорила мама? Ведь ему было хорошо там, в спальне мужчины, который обещал положить весь мир к его ногам, а остальное было уже неважно.
Жалел ли Тэхён о проведённой ночи? Ни капли. Даже если последствия были для него губительны. Тогда, млея от наслаждения, он чувствовал себя любимым и желанным, разве о таком стоит жалеть? Все эти заинтересованные взгляды в его сторону, многочисленные ухаживания и рядом не стояли с тем, как он чувствовал себя в постели. Пусть его ждало заранее уготованное будущее, Тэхён хотел побыть счастливым хотя бы на мгновение.
Новость разлетелась быстро. Уже через неделю на него косились гости, а отец пылал от гнева. Тэхён, сидя в своей комнате, выслушивал все оскорбления молча, опустив взгляд на сложенные руки. Тогда почему-то не было осознания того, что он натворил глупостей. Он был уверен, что отец рано или поздно успокоится, Хёнсок увезёт его в другой город, где они заживут новой жизнью. Но этого не происходило. Ни через месяц, ни через полгода. Ли Хёнсок просто исчез, Тэхёну же оставалось смириться с разрушенными мечтами.
Плата за ошибку была дороже, чем он предполагал. Его больше не готовили к вечерам, на которых он должен был предстать сущим ангелом, не знакомили с потенциальными женихами. Все дни он проводил в своей комнате и захлёбывался в собственных слезах. Отец, лишившись прекрасной возможности укрепить свой бизнес, не желал его видеть.
Игра поменялась, как и её условия. Годы шли, Тэхён взрослел, а здоровье отца катилось по наклонной. Из девственного цветочка Тэхён превратился в розу — красивую, но с колючими шипами. Былой интерес к его персоне поугас, но нельзя было сказать, что он не притягивал взгляды, просто теперь на него смотрели по-другому. Кто-то шептался за спиной, называя его обольстителем, другие качали головой, осуждая за проступок. Хищные звери, окружившие его со всех сторон, не были святыми, но зато каждый из них тыкал на него пальцем, насмехаясь над ним из-за того, что он сумел полюбить всем сердцем не за деньги — за просто так. Только вот никого это не интересовало.
Тэхёну не составляло труда держаться холодно. Его сомкнутые губы, фарфоровая кожа, пронзительный взгляд, в котором скрывалась многолетняя грусть, почему-то другим казались произведением искусства. Мальчик вырос, поумнел, стал ещё красивее, пускай и за этой красотой ничего не стояло. Душа его была пустой, безжизненной, движения механическими, но кого это волновало? Точно не тех, кто провожал его завистливым взглядом. Даже сам Тэхён смирился с этим.
Его жизнь состояла из сплошного вранья. Приходилось улыбаться, склонять голову, делать заинтересованный вид. Чужие речи не прельщали — от них тошнило. Однако он всё равно надевал красивые рубашки, позволял расчесать свои волосы и красиво их уложить, чтобы после посетить очередной вечер и вернуться ни с чем. Если раньше ему приходилось отбиваться от назойливых родителей, то теперь сами мужчины улыбались ему, но не знакомились. Все знали, что он уже был в чужих руках, однако их останавливало даже не это. Бизнес отца пошёл на спад, семья была на грани банкротства, и единственным спасением отец видел скорую свадьбу сына с каким-нибудь богатеем, чтобы не упасть в долговую яму.
Тэхён это понимал, потому и больше не морщился, когда получал знаки внимания от мужчин в возрасте. Те обеспечили бы ему и его семье хорошее будущее, но он не мог изображать интерес, ведь в голове была только одна мысль: он выйдет замуж не по любви, а по договорённости.
Извинившись перед собеседником, Тэхён не выдержал. Ушёл в уборную, встал напротив зеркала и еле как остановил горячие слёзы. Пальцы вцепились в мраморную раковину, всё тело дрожало, и лишь глаза, хранившие холод, смотрели на своё отражение. Ещё тогда, в семнадцать лет, у него была возможность выбрать человека, который был бы ему хоть немного симпатичен, но он оступился, упустив этот шанс. Теперь же нет времени выбирать сердцем и ждать удачного расклада. Он должен взять себя в руки и сделать то, что от него ожидают.
Приторная улыбка на губах, разглаженный ладонями пиджак, чуть влажные глаза, и Тэхён готов принять предложение провести остаток вечера в загородном доме, чтобы обсудить детали будущего выгодного замужества. Сложно было поверить, что теперь ему самому приходилось заниматься подобными делами. Отец толком не покидал свою комнату, потому что не передвигал ногами, а мачеха крутилась возле него, отгоняя непоседливых близняшек от кровати. Он потерял былое детское очарование, но зато приобрёл нечто другое — то, что заставляло мимо проходящих людей оборачиваться. Тэхён был красив, только эта красота и сыграла с ним злую шутку.
— Обещаю, этот вечер будет замечательным! Ну же, поехали со мной.
— Конечно, господин Чон, с удовольствием. — Поклонившись мужчине, он выпрямился и уже было сделал шаг навстречу, но чужая ладонь легла на его плечо.
— Отец, не сочтите за грубость, но Вы уже не в том возрасте, чтобы думать о свадьбе, — возразил подошедший мужчина. Тэхён знал всех присутствующих, в том числе и господина Чона, который около месяца крутился возле него, но всё никак не мог решиться предложить свою кандидатуру, а вот его видел впервые. Окинув Тэхёна любопытным взглядом, тот хмыкнул. — Совсем забыл представиться, Чон Чонгук. — И согнулся в поклоне. Тёмные закрученные пряди волос упали на его лицо.
Тэхён был немного растерян ситуацией. Он смотрел на Чон Чонгука, которого раньше никогда не встречал, и старался вести себя достойно, пускай руки и трусили от мысли, что этот человек может поменять ход событий. Что скрывать, Тэхён не горел желанием выходить замуж за старика и даже обрадовался бы, если на его месте оказался бы сын. Тот значительно моложе, да и симпатичнее — такая перспектива привлекала больше.
— Ким Тэхён, приятно познакомиться. — Улыбнувшись, склонил голову он, а затем не побоялся посмотреть в глаза.
В чужом уверенном взгляде виднелись всполохи. Он понимал, что, возможно, его судьба решалась в этот самый момент. В голову ворвалась неожиданная мысль, напоминая собой сверкнувшую молнию на горизонте. Нужно было очаровать этого Чон Чонгука, чтобы тот отговорил отца отказаться от него. Вряд ли мужчина из вежливости лишил его возможности провести остаток вечера в компании отца. Если ему придётся жить под крышей с человеком, то пусть их будет связывать хоть какая-нибудь симпатия друг к другу. А Тэхён его привлекал — это стало понятно сразу, как только они столкнулись лицом к лицу.
Чон Чонгук был старше его на двенадцать лет, и эта разница в возрасте казалась совсем незначительной по сравнению с разницей в тридцать. Тэхён был слишком молод, красив, обворожителен для старшего Чона, зато вот младшему пришёлся в самый раз. Забавно, но даже сам Тэхён относился к себе как к какой-то вещи. Он знал себе цену, знал, что перед взмахом его ресниц устоять не так уж и просто. Красота была его проклятьем, но и она же давала преимущество.
— Позвольте забрать его, — ухмыльнулся Чонгук, обращаясь к отцу, и тот только по-доброму улыбнулся — ничего не имел против.
Они прогуливались вдоль бассейна на заднем дворе дома. На водной глади отражалась антрацитовая луна и падающий свет из открытых окон. Балконы были забиты гостями — каждому хотелось подышать свежим ночным воздухом. Прохладный ветер забирался под одежду, но никто не торопился заходить в дом: всё внимание было приковано к недавно вернувшемуся из-за границы Чон Чонгуку, о котором никто толком ничего не знал. Новый объект для обсуждений взбудоражил всех гостей.
— Я Вас раньше не видел. — Тэхён смотрел куда-то в сторону. Голос его был спокойным, немного тихим. — Вы не отсюда?
— Нет, — подтвердил с усмешкой. — Последние десять лет жил в Штатах, строил карьеру, но… — Чонгук пожал плечами, — как-то не сложилось.
— А кем Вы хотели стать?
Тэхёну не нужно было напоминать о том, что он должен казаться хорошим собеседником. За их короткую прогулку он планировал продемонстрировать себя с лучшей стороны и убедиться в серьёзности намерений, ведь если эта заинтересованность была мимолётной, то он зря терял время. Их прогулка, окрашенная красками ночи, и неторопливая беседа дарили надежду на положительный исход.
— Я служил по контракту. — Мужчина сцепил руки за спиной и чуть склонил голову, смотря себе под ноги. — И продолжил бы, если бы не отец. Теперь у меня другие заботы. — Он поднял взгляд на Тэхёна и улыбнулся уголком губ, поняв, что тот совсем не стесняется смотреть в ответ. — Сюда я приехал не только из-за бизнеса отца. — Серьёзный тон голоса заставлял замереть. Они остановились посреди вымощенной дорожки. Тэхён, приготовившись к любому раскладу, слушал внимательно. — Я хочу завести семью. — От его откровенности волоски на теле встали дыбом. — Пора бы уже подумать о своём будущем. — Закончив говорить, Чонгук двинулся дальше, не дожидаясь, пока собеседник переварит услышанное и пойдёт следом.
— Я… я подойду на эту роль? — Неуверенно раздалось в спину. Мужчина остановился.
Это был шанс. Шанс спасти свою семью и прыгнуть в последний вагон уносящегося поезда. Мог ли он поступить по-другому? Наверное. Но второй такой возможности могло бы и не быть. Так что Тэхён опустился на колени и склонил голову, забывая о гордости — она была неважна, когда дело касалось благополучия семьи.
— Я обещаю стать хорошим супругом для Вас, — скрывая ноты неуверенности в голосе, пообещал Тэхён.
Гости на балконе открывали рты от удивления, кто-то в открытую смеялся над ним, но ему было не до этого. Отчаяние, сидевшее в нём несколько лет, не давало подняться на ноги, словно давило на плечи, прибивая к земле. Он на полном серьёзе был готов умолять, если бы не чужая просьба.
— Немедленно встань, — потребовал мужчина. Его губы растянулись в стороны от растерянности. Он был поражён произошедшим: ещё никто не стоял перед ним на коленях. Чонгук искал именно этого: покладистого характера и обещания сделать всё, о чём он попросит, а желание у него было только одно — обзавестись наследниками.
— Простите, такого больше не повторится.
Глаза Чонгука блестели, но посмотреть в них было тем ещё испытанием. После того как он унизился, Тэхён не мог справиться со стыдом, лёгкие горели, а сердце заходилось в испуганном биении.
— Я рад, что мы познакомились, Тэхён. — Всё, что он сказал в тот момент. Эта фраза подарила надежду, что, быть может, они станут друг для друга теми, в ком они оба нуждались.
Кого искали и в итоге сумели найти.
______________________________________
В работе присутствует мужская беременность, тем, кому неприятна данная тема, лучше пройти мимо. Также поставила хештег "психология", ведь на протяжении всей работы идут размышления Тэхёна, предупреждаю сразу: логику его поступков вы можете понять не сразу.