Глава 4
Рядовой Вакутагин был представителем народов Крайнего Севера. Так сказать, их послом доброй воли в Российской армии. Никакого
дискомфорта от военных порядков он не испытывал – его раскосые глаза неизменно лучились добродушием и готовностью к выполнению
приказа. Единственный минус заключался в тугом освоении учебной программы. Простодушный сын Севера никак не мог вникнуть в
хитроумные параграфы устава, хотя читать умел. Вроде бы…
Во второй роте сержанты подтягивали отстающих лично. Вакутагину в наставники достался младший сержант Фомин – с особо ответственным персональным заданием: подготовить из него
образцового дневального по роте. Фома к делу подошёл творчески. После тридцатого прочтения вслух обязанности дневального Вакутагин
выучил на твёрдую тройку. Следующим этапом стало изучение воинских званий. Прежде чем начать ликвидацию безграмотности,
младший сержант спросил с затаённой надеждой:
– В званиях разбираешься, оленевод?
– Я не разбираешься! – бодро отрапортовал Вакутагин, порождая в трепетной душе Фомы зелёную тоску.
– О-о… Тяжёлый случай с нашей коровой! –страдальчески простонал младший сержант. – Что, Вакутагин: вышел из тайги за солью – а тебя в армию забрали?
– Никак нет, товарищ младшая сержант. У нас – тундра!
– Один хрен. А ты знаешь, что будет, Вакутагин, если ты с
тумбочки неправильную команду подашь?
– Никак нет, товарищ младшая сержант!
Фома удручённо покачал головой:
– Не младшая, а младший!!! Значит, так. Запоминай, а лучше зарисовывай. Одна полоска и две звёздочки это у нас кто?
– Лейтенант.
– Правильно. А три звёздочки?
К вечеру прогресс в образовательном процессе стал заметен. Оказалось, что, вопреки всеобщему заблуждению, Вакутагин умеет писать и рисовать. Фома диктовал с выражением, стараясь завершить
обучение до отбоя:
– …А две полоски и большая звезда – майор!.. Рисуй, рисуй,
Вакутагин, это тебе не оленям рога пилить…
– Зачем рога пилить?
– Откуда я знаю?! Рисуй давай! Две полоски и две большие
звезды – подполковник. Нарисовал? Зубри. Полчаса даю, время пошло!
Вакутагин задумался и спросил:
– А три звезды?
Вопрос настиг товарища младшего сержанта на пороге учебного класса. Фома, последние два часа мечтавший о перекуре, тоскливо
зарычал и досадливо отмахнулся:
– А три звезды… к нам не заходят!
Вакутагин осмыслил полученную информацию, нарисовал на листке полковничьи погоны и подписал: «К нам не заходит».
Такое ответственное дело, как составление письма потенциально неверной невесте, требовало профессионального подхода. А
профессионализм следовало оплачивать. Сержант Рылеев порядок знал. Поэтому по дороге в штаб они с несчастным Кузей
предварительно посетили чайную. После чего в руках у потенциально брошенного жениха появилась бутыль лимонада и промасленный кулёк с пирожками.
Рядовой Звягин выполнял в штабе обязанности писаря. Его тяжёлая ратная служба протекала в закутке с письменным столом и
настольной лампой. Стол был завален бумагами, писанина за полтора года надоела Звягину до рвоты, зато марш-броски и рытьё окопов проходили без его участия.
Рылеев убедился, что начальства поблизости не наблюдается, и проник в закуток Звягина. Тот сидел, склоняясь над пухлой стопкой
документов, и быстро строчил очередной план занятий.
– Привет Герцену! Рука ещё не отсохла? – добродушно подколол его сержант.
– Привет, Рыло! Язык ещё не отсох? – парировал писарь.
– О! Вижу, в форме.
– Стараюсь.
Решив, что обмен приветствиями закончен, Рылеев наклонился над столом.
– Короче, дело есть. Письмишко черкануть надо.
Звягин вальяжно откинулся на спинку стула.
– Ну, у меня цены реальные. Ты знаешь…
Рылеев обернулся к Кузьме:
– Давай.
Кузя поставил на стол лимонад и пакет с пирожками. Звягин
принюхался:
– С чем?
– С яйцом и рисом, - пробормотал Кузьма.
– Ладно, сойдёт, – снисходительно буркнул Звягин. – Так, что там за письмо?
Рылеев похлопал подчинённого по плечу.
– Классика жанра. Моего бойца, понимаешь, невеста кинула… на присягу забила.
– Понятно, – скучно прокомментировал Звягин вопиющий факт Кузиной биографии. – И как звать бабу?
– Какую? – непонимающе вскинулся тот.
– Твою! – пояснил писарь, взяв ручку и приготовившись
записывать.
– Баба Нюра, – растерянно ответил ему Кузьма Иванович, напрочь потеряв нить беседы.
Сержант Рылеев хохотнул и пришёл на помощь:
– Как невесту твою зовут, тормоз?!
– А-а… Варя.
Звягин сделал пометку на чистом листе и спросил:
– А богатыря как величать?
Рылеев снова хлопнул Кузю по плечу:
– Кузьмой нарекли!
Звягин сделал ещё одну пометку и поинтересовался:
– Как писать будем?
Сержант заботливо посмотрел на несчастного новобранца и пожал плечами:
– Ну, как ты умеешь… Первый раз, что ли?!
– Ладно. Послезавтра вечером зайдёшь.
Кузьма шмыгнул носом:
– А пораньше никак?
Звягин открыл верхний ящик стола и сгрёб туда бумажку с
пометками. Его палец сделал полукруг перед носом Кузьмы и энергично указал на толстую стопку таких же бумажек.
Писарь ехидно улыбнулся:
– Слышь, ты… внук бабы Нюры! Думаешь, тебя одного бабы
кидают?!
Рылеев кашлянул, прерывая диалог:
– Ну всё, Кузя, иди…
Дождавшись ухода подчинённого, сержант с намёком посмотрел на Звягина и вежливо поинтересовался:
– Ну так что, всё?
Тот уткнулся в бумаги, демонстрируя абсолютную занятость, и кивнул:
– Всё.
Но Рылеев уходить не собирался. Он сделал шаг к столу и напористо переспросил:
– Точно?!
– А-а-а, да! – спохватился Звягин, широким приглашающим жестом раскрывая кулёк с пирожками…
Заступление рядового Вакутагина в наряд по роте не предвещало ничего необычного. Сын тундры нёс службу бодро и ничем не
отвлекаясь. Ближе к вечеру он понял, что необходимости стоять неподвижно нет, и расслабился. Рядом с тумбочкой дневального висел
стенд с описанием оружия вероятного противника. Вакутагин посмотрел
по сторонам. Народ занимался своими делами, не обращая на него внимания. Стенд манил красочными картинками, стоять было скучно… И
Вакутагин повернулся спиной к двери.
Как всегда в таких случаях именно в эту минуту у командира части возникло срочное дело. И именно во второй роте! Полковник
Бородин вошёл в подразделение и остановился, по многолетней привычке дожидаясь команды: «Смирно!» Вакутагин продолжал изучать
стенд с картинками, не реагируя на шум за спиной. Бородин поднял правую бровь. С одной стороны, нарушение устава было налицо. С другой – боец, изучающий вероятного противника, заслуживал
поощрения. Не решив, что делать, полковник негромко позвал:
– Солдат!
Вакутагин вздрогнул, испуганно обернувшись. Увидев офицера, он
добросовестно гаркнул на всю роту:
– Смирна-а!!!
И тут его взгляд упал на полковничьи погоны. Раскосые глаза округлились, и Вакутагин вытащил из кармана заветную бумажку с записями. Прочитав последнюю строчку, дневальный по роте
расслабился, усмехнулся и добродушно сказал:
– А не, не смирно! К нам такие не заходят…
От возмущения усы Бородина встали дыбом. Такой наглости в свой адрес он не видел за всю службу! Лицо полковника стремительно покраснело. Разрушая вечерний покой, тишину разорвал бешеный рёв:
– ВСПЫ-ЫШКА-А!!!
От командного баса командира части дрогнули стёкла. Все, кто был в казарме, невзирая на срок службы и звания, рухнули на пол, закрывая голову руками. Двери канцелярии распахнулись, и оттуда
выскочили капитан Зубов с Фоминым.
– Команда касается всех!!! – снова взревел Бородин.
Капитан и младший сержант упали, как сбитые мишени на
стрельбище. В помещении воцарилась мёртвая тишина. Бородин посмотрел на беспорядочно валяющиеся тела и удовлетворённо хмыкнул, мгновенно остывая. Он погладил усы и спокойным голосом спросил:
– Ну, где тут у вас командир роты?
Зубов вскочил, отряхивая китель:
– Я, товарищ полковник!
Бородин как ни в чём не бывало озвучил причину своего внезапного прибытия:
– Слушай, Зубов, мне срочно дырокол нужен. У тебя есть?
– Так точно, товарищ полковник!
– Тащи!
Зубов метнулся в канцелярию и выскочил обратно с дыроколом, словно выполнял какой-то замысловатый норматив. Командир части
придирчиво осмотрел инструмент:
– Рабочий?
– Так точно!
Бородин довольно усмехнулся, направляясь к выходу. В дверях он обернулся и по-отечески попросил:
– И научи своих солдат в званиях разбираться…
Младший сержант Фомин, продолжая укрывать голову от
«вспышки», процедил сквозь зубы:
– Ну, Вакутагин, вешайся!..
Дальнейшее воспитание дремучего Вакутагина снова пало на младшего сержанта Фомина. То есть пострадали оба.
Метод воздействия ротный определил сразу после ухода
Бородина и краткого разбора залѐта. Ползать в чистом кителе по полу, как солдату-первогодку, капитану Зубову не понравилось. Поэтому
Вакутагин получил в руки швабру. А Фома – «Военную энциклопедию». И два наряда. Чтобы хватило времени на обучение.
Младший сержант сел на табурет посередине казармы и открыл книгу…
К исходу суток полы в подразделении сияли чистотой. Вакутагин тоже блестел. Только от пота. Фома по-прежнему сидел у него над
душой:
– Так. Три полоски и два ромбика… это кто?
– Лейб-майор.
– Правильно, Вакутагин. А две полоски и звёздочка?
– Капрал.
– Молодец. Армию Гватемалы мы выучили… Ты драй, драй.
Паркет должен блестеть как слюда.
– А это что такое?
– Не перегружай мозги, Вакутагин. Переходим к вооружённым
силам Зимбабве…