Глава 3. Часть 1.
С чего начинается армия? Ну уж точно не с картинки в твоём
букваре. Упаси Господи показать такие картинки детям младшего
школьного возраста! Тем, кто не в курсе, докладываю - Вооружённые Силы начинаются с военного комиссариата. Там необученный,
необстрелянный, зачуханный призывник внезапно преображается врядового Российской армии. То есть проходит медицинскую комиссию, стрижётся, моется, переодевается... После чего становится необученным, необстрелянным и зачуханным новобранцем. Только
потом человек может попасть в армию. Ну а там его уже и обучат, и обстреляют, и расчухают...
Строй призывников больше походил на толпу. Она изгибалась
двумя рядами во дворе военкомата. Гардероб молодых людей состоял
из барахла, которого лишиться было не жаль. Поэтому толпа
напоминала не строй защитников Отечества, а смотр женихов в колхозе «Красный Лапоть». Перед сборищем прохаживался офицер с папкой и пересчитывал народ. Из-за забора ему мешала другая толпа - женская. Оттуда рыдали матери и абсолютно безутешные подруги. Но офицер обладал зычным командным басом и невозмутимостью только что
нажравшегося питона. Он вещал на весь двор, легко перекрывая гвалт:
- Значит, так. Я называю фамилию - вы громко говорите: «Я».Авдеев!
Из строя донеслось чьё-то неуверенное:
- Я!..
Процесс учёта покатился отработанным порядком:
- Гунько!
- Присутствует.
- Кабанов!
- Я...
- Медведев!
Ответа не последовало. Мишка стоял во втором ряду и с интересом изучал соратников. Визуально. Физиономии вокруг вызывалиу него живейший интерес. Общее впечатление можно было выразить одним словом: «Отстой!» В отличие от остальных, призывник Медведев
щеголял в крутых джинсах от какого-то голубоватого модельера иклёвой куртке, наполовину состоящей из заклёпок и молний. Попутно с разглядыванием окружающего народа он слушал плеер, включенный на полную громкость. Вникать в отстойную военную ахинею ему было
влом.
- Медведев!!! - ещё раз выкрикнул офицер, добавив громкости.
Но перекричать плеер не смог. В толпе колыхнулось любопытство. Стоять без дела в пустом дворе военкомата всем давно надоело. Поэтому граждане призывники включились в процесс поиска,
оглядывая соседей. Мишка кожей уловил нездоровые вибрации
коллектива и на всякий случай потянул из одного уха наушник.
- МЕД-ВЕ-ДЕВ!!! - рявкнул офицер, наливаясь суровым военным
энтузиазмом.
Мишка подпрыгнул от неожиданности.
- А?.. Явился! - поспешно буркнул он.
Народу его реакция понравилась: по толпе прошёлся хохоток.
Процесс учёта двинулся дальше.
- Филиппенко!
- Я!
- Ходоков!
- Здесь!
- Соколов!..
Зрителям, толпящимся за забором, однообразие тоже надоело.
Заплаканная девчушка звонко крикнула в направлении строя:
- Серё-ё-ёжа! Фигня эта армия! Я всё равно буду тебя ждать,
слышишь?!!
Оптимистка исчезла за бетонной оградой. Офицер осёкся,
наливаясь гневом. В этой жизни, кроме армии, у него ничего святого небыло. И сносить нападки на неё он не желал.
- Та-ак! Чья баба? - рыкнул офицер.
Ни черта хорошего его стремительно краснеющее лицо в обмен на откровенность не обещало. Народ промолчал, решив не спешить.Офицер продолжил поиски идиотов:
- Я спрашиваю, чья баба сказала, что армия - это фигня?!!
Идиоты прятались. Но для их выявления хитропопая армейская
психология имела свои тонкие методики. По двору пошёл гулять
мощный угрожающий бас:
- Значит, так! Если я сейчас же не узнаю, чья это баба... То все
Сергеи у меня... Пойдут служить в морфлот!!!
В радиорубке тихо звучал марш «Прощание славянки». Напротив
очень крепкой и очень древней аппаратуры сидел сержант. Он мирно дремал в старом продавленном кресле, положив ноги на стол. Ему снился долгожданный дембель. Но тут, на самом интересном месте, дверь открылась. В рубку ввалился Хворостюк.
Капитан Хворостюк в военном комиссариате отвечал за всё. В том числе и за радиорубку. Служба была непростая. Поэтому Хворостюк постоянно что-нибудь жевал, восполняя силы. От этого лицо его неуклонно росло. Вот такая вот интересная взаимосвязь: служба трудная - морда широкая... Он аппетитно грыз большое зелёное яблоко. Сержант приоткрыл глаза и лениво проводил взглядом в последний
путь кусок фрукта, канувший в капитанский рот. Хворостюк устало плюхнулся на стул - тот жалобно треснул, но выдержал. Сержант разочарованно вздохнул. Капитан неодобрительно проворчал:
- Ковалёв... Ты бы хоть ноги убрал со стола, что ли, когда я
вхожу? У тебя дембель через неделю, а не завтра.
Сержант нехотя снял ноги со стола и произнёс:
- Извините, товарищ капитан...
Благодаря виртуозному исполнению фраза прозвучала как: «Иди ты в жопу!» Но Хворостюк доедал яблоко. В такие моменты всё остальное его не интересовало. Капитан медленно осмотрел рубку и деловито обсосал огрызок, завершая приём витаминов. В паузах между блюдами он любил поговорить.
- Слушай, Ковалёв... А чё, как призыв, так сразу «Марш славянки»? - задумчиво протянул он.
Сержанту умней капитана быть не полагалось. Он пожал плечами, искренне надеясь, что начальство исчезнет в поисках другого
собеседника:
- Не знаю, товарищ капитан... Традиция.
Но Хворостюк никуда не исчез. Ему нравилось беседовать с личным составом. Особенно руководить.
- Мне эта традиция вот уже где за десять лет! - Он провёл себе по
горлу пухлой рукой. - У тебя другая какая-нибудь музыка есть?
Творческий поиск капитана сержанту Ковалёву за два года надоел хуже перловки. Но до дембеля действительно оставалась ещё целая неделя. Он обречённо кивнул, вставляя новую кассету:
- Конечно! Сейчас поищем... - Древняя аппаратура разразилась
бойкой зарубежной эстрадой.
Хворостюк достал спичку и неторопливо поковырялся в зубах. Ритмичные звуки из репродуктора ему понравились.
- Слушай, Ковалёв, а кто это поёт? - поинтересовался он.
- Бони Эм, товарищ капитан... Вы что, не узнали? - ответил тот.
Ответ не менялся третий месяц. Обычно Хворостюк в меломаны
не лез, полагаясь на вкус сержанта. Но после яблока душа его требовала чего-то... Фиг знает чего...
- Да-а, за этой вашей современной музыкой хрен уследишь... -
махнул он рукой. - А давай-ка что-нибудь поромантичнее?!
Через минуту из динамика грянул тяжёлый рок. Для
непосвящённого похожий на концерт под гитару бешеной собаки. Ковалёв вопросительно глянул на капитана. Тот «тяжёлый металл» воспринял с сомнением:
- Это что, называется «поромантичнее»?
- Ну да. Как вы и просили. Группа «Рамштайн». Песня про маму.
«Мутер».
Хворостюк прислушался к гремящим аккордам и с подозрением
спросил:
- А на каком это языке?
- На немецком.
Капитан среагировал мгновенно. О патриотическом воспитании в
военкомате говорили постоянно. На каждом совещании.
- Не... Фашистов вырубай!
Сержант попытался возразить:
- Какие ж это фашисты, товарищ капитан? Это современная
группа. Поют про маму...
Но в вопросах патриотизма объехать Хворостюка на кривой козе было нереально.
- Откуда я знаю. Может, они там про маму Гитлера поют?! -
строго сказал он. - Ну-ка выкинь их на фиг!..
Прохождение медицинской комиссии в военкомате - процесс
уникальный. Ибо причин негодности к срочной службе существует всего две - рак матки и трупные пятна. Остальные четыре тома Большоймедицинской энциклопедии годятся только для гражданскогонаселения. Но надежда всё-таки остаётся. Каждый призывник втайне
мечтает обнаружить у себя страшный недуг, мешающий вступлению вряды защитников Родины. Но не каждый знает, что военный врач - эточеловек, специально обученный отлавливать симулянтов.
Призывник Кабанов зашёл в кабинет окулиста практически на
ощупь. Он неуверенно прокрался мимо таблиц для проверки зрения и соблегчением плюхнулся на стул. Доктор, не поднимая головы, взял унего личное дело и сразу начал что-то писать. Как и положеноглазному врачу, он смотрел на мир сквозь очки. Стёкла в них походилина два небольших аквариума.
- Закрыли левый глаз, читаем четвёртый ряд... слева направо... -
сказал окулист, быстро заполняя графы медицинской карты
загогулинами и каракулями.
Кабанов порозовел и честно признался:
- Не вижу, доктор...
- Третий ряд читаем... - приказал окулист, продолжая марать
медицинскую карту.
- Расплывается... - пожаловался несчастный призывник.
- Второй попробуй, - посоветовал доктор.
Кабанов попробовал, старательно прищурившись. Но результат
остался прежним.
- Что-то никак...
Окулист оторвался от писанины, заинтересованно рассматривая
пациента. Потом взял указку и подошёл к таблице. Он ткнул в верхний ряд, где одиноко красовалось «Ш».
- Это какая буква? - с неподдельным участием спросил доктор.
Кабанов не стал скрывать от него правду.
- «О»! - честно признался он.
Далее «Б» было перепутано с «Ж», а «М» с «Ю»... После чего
расстроенный молодой человек прошептал:
- Вообще не вижу... Всё как в тумане...
- Любопытно! - задумчиво произнёс окулист. - Ну-ка посмотрим...
Он включил лампу и достал из кожаного футляра зеркальце с
лупой. Исследование заняло примерно полминуты. После чего доктор вернулся на своё место и глубокомысленно оповестил:
- Н-да-а... голубчик, со зрением у нас совсем плохо... Как же ты
книжки читаешь?
Кабанов пожал плечами:
- Никак. Не вижу ничего.
- Что ж... У тебя очень редкое заболевание. Пожалуй, сынок, тебе служить нельзя, - печально произнёс доктор.
- Правда?! - пытаясь сдержать торжествующий вопль, спросил
Кабанов.
Окулист изобразил очередную загогулину в карточке и протянул
её через стол.
- Истинная! Так и запишем - «не годен»... Удачи!
Призывник пожал ему руку.
- Спасибо, товарищ доктор! Спасибо! - Он с восторгом заглянул в медицинскую карту и почему-то побледнел. - Подождите... Так вы же написали: «ГОДЕН»?!
- Да? Где? - удивился окулист.
- Вот! - Кабанов обиженно ткнул пальцем в нужную графу.
Окулист вдруг снял очки и уставился в лицо призывнику.
- Любопытно! А говорил, читать не можешь...
И тут до Кабанова дошло, что его поймали как придурка. Он
издал нечленораздельное мычание и страдальчески шмыгнул носом. Но на доктора страдания симулянта впечатления не произвели.
- Я же говорю, очень редкая болезнь, - ехидно сообщил он. - Не было зрения и - бац! - вернулось! Ну-ка дуй в следующий кабинет! Там цифра «5» на двери. Нащупаешь!..