Безбожный альянс

Едва минул Праздник середины осени, как в небесной канцелярии случился аврал. Такого наплыва работы не было со времен восстановления столицы. И, конечно, каждый небожитель получил добрый ворох заданий поверх основных обязанностей. Денно и нощно выполняя поручения, многие боги позабыли о сне и отдыхе, но им не привыкать отказываться от малых радостей во благо общества. Люди возносят молитвы благодарности, приумножая добродетели своим покровителям. Работа кипит, работа двигается семимильными шагами, но все новые свитки ложатся на стол очередному, измотанному кропотливым трудом небожителю.

А тем временем в Доме Блаженства уже который день не звучит веселый смех. Одинокий фонарь уныло подмигивает оплывшим свечным огарком, но двум Непревзойденным демонам ни к чему яркое освещение. На столе перед ними три опустошенных кувшина от вина и тридцать три дочиста вылизанных блюда. Пить и есть в компании другого мертвеца — ничуть не лучше собственных поминок. Но среди сотен обитателей Призрачного города ни один демон не поймет сейчас Хуа Чэна так хорошо, как Черновод.

— Этот бесполезный мусор из небесной столицы бессовестно пользуется добротой гэ-гэ, — Хуа Чэн потряс кувшин, но не обнаружив плеска алкоголя, отшвырнул бесполезную посудину.

Хэ Сюань подождал пока в огромном зале отгремит эхо и печально подтвердил:

— Никакого проку от них, всю работу на Цинсюаня сваливают. Он с прошлой седмицы домой не возвращался.

На тарелке перед демоном одиноко возлежала куриная ножка и он мрачно размышлял, что если ее съесть, то еды не останется совсем. Конечно, можно было позвать слуг, чтоб принесли новые блюда и вино, но Непревзойденные так вошли во вкус уныния, что разбавлять его присутствием посторонних казалось кощунством. К тому же, пока их возлюбленные работают на износ, предаваться гастрономическим удовольствиям — недостойно заботливых супругов. Вот если без удовольствия — это другое дело, потому оба не сговариваясь грустили над опустевшим столом.

— Уверен, все остальные только и делают, что развлекаются! — выплюнул Хуа Чэн, злой сейчас разом на три мира.

Хэ Сюань поколебался между недовольством и справедливостью, но все же себе не изменил:

— Цинсюань говорит, что сейчас у всех богов уйма работы. Каждый загружен до отказа.

Собиратель Цветов только фыркнул:

— Твой Цинсюань... — он сделал паузу, подбирая наименее спорный аргумент, дабы не спугнуть единственного союзника. — Тоже безотказный. Их с гэ-гэ вместе работой завалили и продыху не дают, а они рады всем угодить.

Тут поспорить было сложно. Вернувший себе статус небожителя Ши Цинсюань, старался вдвое больше прежнего, вероятно желая доказать всем и себе, что достоин этого места. Хэ Сюаню ничего доказывать не было надобности, он и прежде знал, что в небесных чертогах никогда не было и не будет небожителя лучше, чем Повелитель Ветра. Хуа Чэн с ним непременно бы поспорил, но Черновод благоразумно не затрагивал в их беседах вопросы веры — пусть каждый чтит свои идеалы. А вот в вопросах эксплуатации божественного труда они с Алым Бедствием были полностью солидарны. Могли бы выходные давать, в конце концов.

— В небесной канцелярии никакого трудового порядка, — со знанием подтвердил Хэ Сюань, — только и делают, что задания раздают. А как предоставить требуемую информацию, так у них нужный свиток потерялся, и вообще разбирайтесь сами.

О тяжкой бытности небожителем Черновод мог написать научный трактат с продолжением, но кого чужие проблемы волнуют?

— Вот пусть бы эти бездельники сами и выполняли свои задания. У них может и нет других занятий, а у гэ-гэ есть муж, ему надо возвращаться домой чаще! — Хуа Чэна обуял праведный гнев на весь божественный пантеон.

— Верно, Цинсюань теперь тоже семьянин, нечего его работой нагружать, — пылко поддержал идею Хэ Сюань, утомленный недельным целибатом.

У Хуа Чэна был план, и первый шаг в его достижении — довести Черновода до нужной кондиции. Конечно, он может просто заявиться в Небесную столицу, и никто не осмелится открыто возмущаться таким самоуправством, но, во-первых, не хотелось ставить Се Ляня в неловкое положение, а во-вторых, тот сам просил немного подождать и не безобразничать понапрасну. А вот если проникнуть на небеса тайком и хоть одним глазком посмотреть, второго-то все равно нет. Тут ему вспомнилось, что Хэ Сюань по старой привычке изучил все секретные хода и в заново отстроенной столице. Однако Черновод, в отличии от самого Хуа Чэна, был мужем куда послушнее, потому что накосячил больше, а значит предстояло как следует его раззадорить, прежде чем предлагать свой каверзный план.

— Похоже, эти бесполезные небожители нас, Непревзойденных демонов, уже ни во что не ставят, — пожаловался он капризно, — решили, что любое самоуправство им с рук сойдет.

Хэ Сюань нахмурился, но ничего не ответил.

— А если они таким образом решили разлучить нас с супругами? — продолжил Хуа Чэн бить по больному. — Загрузили их работой и радуются, что мы не видимся.

Тут уж Черновод не вытерпел. Мало ему скучать по Цинсюаню целыми днями, так теперь еще Кровавый Дождь нагнетает.

— У тебя что по делу есть или дальше нудить собираешься? И без твоих причитаний тошно!

— Отчего же, есть, конечно, — усмехнулся Хуа Чэн, — только ты вряд ли согласишься.

— Это еще почему? — золотые глаза моментально сузились в подозрительном прищуре. — Что за пакость ты в этот раз придумал?

— Почему сразу пакость? — возмутился Собиратель Цветов. —Просто хочу убедиться, что с гэ-гэ все в порядке. А ты разве за Цинсюаня не волнуешься?

— Свяжись с Его Высочеством по сети духовного общения и убедись, как это делаю я.

— Ну конечно, так он и признается, что ему тяжело и грустно. Гэ-гэ вечно преуменьшает свои заботы, чтобы лишний раз меня не расстраивать. Так какой смысл спрашивать?

Вообще-то, в словах Хуа Чэна имелось зерно истины. Цинсюань тоже редко жаловался, даже если временами ему бывало очень нелегко. Хэ Сюаню приходилось внимательно следить за его состоянием, подмечая мельчайшие признаки тревог, и всячески поддерживать в трудных ситуациях. Но такая игра в угадайку по духовной сети не сработает.

— Ладно, выкладывай свой план, — смирился с неизбежным Черновод и Хуа Чэн мысленно усмехнулся маленькой победе.

— Все просто: мы инкогнито проникнем в небесные чертоги и самым безобидным образом приглядим за супругами. Только убедимся, что они в порядке и вернемся обратно.

— Да уж, проще некуда! — фыркнул Хэ Сюань. — После твоих выходок там такую защиту поставили, что на одну залётную бабочку десяток богов войны соберётся.

— Ну-у-у... — протянул Хуа Чэн, вертя в пальцах любимые игральные кости. — Детали надо обдумать.

Черновод уже понял, что проклятый Кровавый Дождь неспроста втянул его в свою авантюру, и по-хорошему, стоило отправить его в дальние дали собирать цветы. Однако, теперь и ему не давали покоя мысли о Цинсюане. И не долга вроде бы их разлука, а охота увидеть хоть мельком, хоть издалека.

— Демоны с тобой! — сдался он. — Есть в небесных чертогах одно местечко, куда проникнуть проще всего. В саду на окраине бьет родник с минеральными водами и я, вероятно, смог бы нас там провести.

Хуа Чэн расплылся в довольной улыбке:

— Какая прекрасная новость. А потом мои призрачные бабочки отыщут гэ-гэ с Цинсюанем без лишнего шума. Убедимся, что они в порядке и сразу уберёмся оттуда — никто спохватиться не успеет.

Хорош был план, но Хэ Сюань не сомневался, что добром всё это не кончится. И не то чтобы с Хуа Чэном нельзя было иметь дел, очень даже наоборот — он надежный союзник, но уж больно затея попахивала мелким хулиганством с высокими ставками. Боги не любят, когда демоны с ними шутят, а если один из них еще и твой супруг, приходится семь раз подумать, прежде, чем что-то сотворить. Это Кровавый Дождь на особом счету, и то не высовывается лишний раз. Се Лянь ему и слова в упрек не скажет, но расстроится же, а Хуа Чэну от этого во сто крат хуже будет, чем от путешествия в Тунлу.

Все эти невесёлые думы на лице Хэ Сюаня отразились еще большей угрюмостью и Хуа Чэн поспешил пресечь сомнения:

— Ну же, взбодрись, мой земноводный друг, — он хлопнул Хэ Сюаня по костлявому плечу, — вот увидишь своего Ветерка, и он мигом все твои печали развеет!

— Главное, чтоб он мой прах потом не развеял, — пробубнил Черновод, оправдывая свой статус пессимиста.

Но какой, в конце концов, смысл от бессмертия и всесилия, если даже мужа приходится видеть по расписанию? Пообещав себе раздобыть для Цинсюаня самую прелестную жемчужину со дна морского, и тем его задобрить, Хэ Сюань принял неизбежность будущего нагоняя.