Противоестественно

Феликс, как верный посыльный, передал слова Минхо Хёнджину дословно. Тот слушал, сидя на кровати и сжимая в руках подушку.
—«Всё выясню»? — повторил он с горькой усмешкой. — Что он там, детективом решил стать? Это ещё больше похоже на отмазку.

— Но он сказал это так... серьёзно, — попытался смягчить ситуацию Феликс. — Как будто он и правда что-то расследует.

— Расследует свою внезапную «симпатию» к Джисону? — Хёнджин резко встал и начал метаться по комнате. — Бред. Он просто не знает, как признаться, что я ему надоел, и он нашёл кого-то попроще. Какого-нибудь весёлого психопата без лишних проблем.

Никакие уговоры Феликса не помогали. Ревность — ядовитое растение, и оно уже глубоко пустило корни в душе Хёнджина. Он видел лишь то, что хотел видеть: уход Минхо и его пристальное внимание к Джисону.

---

А Минхо в это время действительно вёл своё «расследование» с тонкостью слона в посудной лавке. Он выследил Джисона, который после уроков пробирался в самое глухое крыло школы, вероятно, на свою тайную встречу с Сынминым и Чониным. Минхо подождал, пока Джисон зайдёт в туалет, и, убедившись, что там никого нет, рванул за ним.

Дверь туалета с грохотом открылась. Джисон, мывший руки у раковины, вздрогнул и обернулся. Увидев Минхо с горящими глазами и сжатыми кулаками, он инстинктивно отступил к стене.
—Блядь, Минхо, ты чего?

— А ты чего? — Минхо подошёл вплотную, загораживая выход. Его лицо было искажено подозрением и злостью. — Что ты задумал, а? Почему ты везде крутишься? С Феликсом, с Чанбином, с Банчаном? Тебе что, больше всех надо?

Джисон, опешив на секунду, быстро взял себя в руки и перешёл в привычную защиту — сарказм.
—Ой, а ты ревнуешь? Не знал, что я твой тип. Извини, но ты не в моём вкусе, слишком мускулистый.

— Не пизди! — Минхо рявкнул и схватил его за грудки куртки, прижимая к кафельной стене. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Я тебя спрашиваю по-нормальному! Что за игра?

Со стороны, из-за приоткрытой двери, эта сцена действительно выглядела двусмысленно. Двое парней в туалете, один прижимает другого к стене, лица близко, дыхание сбитое. Именно в этот момент в коридоре появились Хёну и Феликс. Они шли спорить о какой-то ерунде и, услышав голоса, заглянули внутрь.

Картина, открывшаяся их глазам, была шокирующей. Минхо, с виду агрессивный, но с каким-то странным напряжением, держал Джисона. А Джисон, вместо того чтобы отбиваться, смотрел на него с вызовом.

— Что за... — начал Хёну, но не успел закончить.

Минхо, увидев их в дверном проёме, от неожиданности и дикой злости потерял остатки контроля. Его мозг, ища самый быстрый и идиотский способ скрыть истинную причину конфликта, выдал абсурдную команду. Вместо того чтобы оттолкнуть Джисона, он резко наклонился и прижался губами к его губам.

Поцелуй был жёстким, коротким и не несущим никакой страсти — лишь ярость, замешательство и желание что-то доказать свидетелям. Он длился всего секунду. Минхо отпрянул, как от огня, и отшвырнул Джисона от себя.

В туалете повисла гробовая тишина. Джисон стоял, широко раскрыв глаза, и медленно проводил тыльной стороной ладони по губам. Его лицо выражало полнейший ступор. Хёну и Феликс замерли в дверях, не в силах вымолвить ни слова.

— Вот... вот видишь? — с трудом выдавил Минхо, обращаясь к Хёну и Феликсу, но глядя в пол. — Всё... всё не так, как ты думаешь.

Он имел в виду Хёнджина, но звучало это абсолютно бессмысленно. Потом он резко рванул к выходу, оттолкнул их и выбежал из туалета, оставив за собой шлейф полнейшего абсурда.

Джисон медленно сполз по стене на пол.
—Блядь, — прошептал он, глядя в одну точку. — Вот это поворот сюжета. Этого в сценарии не было.

Хёну и Феликс переглянулись. Сомнений не оставалось. Тайна раскрылась самым нелепым и драматичным образом. Теперь предстояло самое сложное — рассказать обо всём Хёнджину.