Противоестественно

Вечер застал близнецов в их квартире. Запах свежезаваренного чая с жасмином смешивался с вечерней прохладой, проникающей с улицы. Хёнджин и Хёну сидели на кухне друг напротив друга, пар от кружек поднимался в воздух, создавая уютную дымку.

— Ну и как твой ураган? — спросил Хёну, отхлебывая горячий чай. — Не разнес квартиру в щепки?

Хёнджин усмехнулся, глядя на кружку.
—Пока нет. Вроде бы учится быть тише. Сегодня вспоминали, как познакомились.

— Блядь, весело было, — хмыкнул Хёну. — Я бы тому прошлому Минхо морду набил.

— А я, получается, должен быть благодарен тому прошлому Минхо, — задумчиво сказал Хёнджин. — Если бы не он, не было бы нынешнего. Странная штука.

— Жизнь вообще странная штука, — отозвался Хёну. Он помолчал, глядя на брата. — А у меня, кстати, новости.

Хёнджин поднял глаза, уловив необычную нотку в его голосе.
—Какие?

— С Банчаном. Мы... — Хёну запнулся, что было для него крайне нехарактерно. — Мы сегодня гуляли. И всё такое.

— «Всё такое»? — Хёнджин приподнял бровь.

— Ну, блять, целовались, ясно? — выпалил Хёну, краснея. — На скамейке. Как два идиота.

Хёнджин смотрел на него несколько секунд, а потом рассмеялся. Тихо, но искренне.
—Ничего себе. Спокойный капитан и мой брат-шипозиций. Мир точно сошёл с ума.

— Да пошёл ты, — буркнул Хёну, но тоже улыбался. Было видно, что он счастлив. По-своему, по-хёнушному сдержанно, но счастлив.

Они допивали чай, болтая о пустяках, и в этой простой бытовой сцене было больше тепла и понимания, чем в самых страстных признаниях. Два брата, нашедших друг друга в водовороте жизни.

---

В это время в захудалом кафе с липкими столиками собралась необычная троица: Минхо, Банчан и Чанбин. Обстановка была натянутой, но не враждебной. Слишком много воды утекло.

— Ну, выкладывайте, — хрипло начал Минхо, разминая банку с колой. — Что у кого нового? Кроме очевидного.

Чанбин, краснея, первым начал издалека.
—А вот Джисон, блять, совсем мозги вынес. Такое ощущение, что он к нам приклеился. То в парк тащит, то в зоопарк. Как будто ему больше нечем заняться.

Банчан кивнул, его лицо выражало лёгкое недоумение.
—И ко мне пристаёт. Спрашивает про Хёну, про то, как у нас дела. С интересом таким... неестественным. Не похоже на него. Обычно он просто язвит и уходит.

Минхо нахмурился, его взгляд стал цепким.
—Джисон? Тот самый, который всегда «ко всем похуй»? И он вдруг стал социальной бабочкой?

— Ну да, — подтвердил Чанбин. — С Феликсом они вообще не разлей вода. Я сначала ревновал, а потом подумал — а чё, собственно, ревновать? Джисон же не... в общем, он просто веселится.

— Веселится, — повторил Минхо скептически. Он отхлебнул колы и поставил банку на стол с глухим стуком. — Блядь, парни, а вам не кажется, что тут что-то не так? Слишком уж он стал... активным. Как будто у него план какой-то.

Банчан и Чанбин переглянулись. Мысль, озвученная Минхо, казалась паранойей, но здравое зерно в ней было.
—Какой план? — пожал плечами Чанбин. — Что он, снимать нас будет, что ли?

— А хуй его знает, — Минхо откинулся на спинку стула. — Но я чувствую подвох. Джисон без причины на рожон не лезет. Если лезет — значит, причина есть. И мне кажется, она пахнет чьими-то большими тайнами.

Он посмотрел на своих бывших соперников, а ныне — таких же запутавшихся парней. Старая вражда ушла, осталось лишь подозрительное братство по несчастью. И общая цель — разгадать загадку внезапной общительности Джисона. Загадка пока оставалась без ответа, но семена сомнения были посеяны. Троица решила держать ухо востро.