Противоестественно

«Наблюдение — это не просто сбор сплетен. Это искусство видеть те нити, из которых сплетаются настоящие чувства, даже если сами герои в этом не признаются.»

Шпионская триада приступила к работе с рвением, достойным лучших спецслужб. Их штабом стала задняя парта в самом тёмном углу школьной столовой. Сынмин разложил перед собой свежую схему, испещрённую стрелками и пометками.

— Итак, первый объект — группа «Солнечный Медведь» и примкнувший к ним саркастичный элемент, — доложил Сынмин, тыкая пальцем в условное изображение Феликса, Чанбина и Джисона. — Наш человек внедрён успешно. Ждём отчёта.

Джисон, как и планировалось, провёл «операцию под прикрытием». Он втерся в доверие к Феликсу и Чанбину с лёгкостью опытного диверсанта. Теперь они были неразлучны. Сидели за одной партой, ходили в столовую втроём.

Вечером они сидели в баре с безалкогольными коктейлями (Чанбин бдительно следил, чтобы Феликс не выпил лишнего), и Джисон отрабатывал свою роль.

— Ну так что, Чанбин, — Джисон потягивал через трубочку ярко-розовую жидкость, — когда уже сделаешь ему предложение? Или вы уже всё решили поцелуями в тёмных углах?

Чанбин покраснел и фыркнул:
—Заткнись, Джисон.

— А что? — не унимался тот. — Я просто представляю, как вы старыми и седыми будете сидеть на скамейке, а он будет ворчать на голубей, а ты — улыбаться, как будто тебе медведь на ухо наступил, но это тебе нравится. Идиллия, блять.

Феликс засмеялся, а Чанбин бросил в Джисона соломинкой. Джисон парировал, и завязалась небольшая потасовка, которая закончилась общим хохотом. Всё это Чонин, сидевший за соседним столиком под видом одинокого посетителя с книгой, исправно фиксировал на камеру. «Объекты демонстрируют высокий уровень социальной адаптации и принятия третьего лица в свой круг», — делал он пометку в телефоне.

---

План развивался. Воспользовавшись тем, что Джисон отвлёк Чанбина «срочными переговорами» о новой видеоигре, Феликс оказался наедине с собой в кабинете литературы. Он переставлял книги на полке, когда дверь скрипнула и за ним тихо закрылась.

Оборачиваться было не нужно — он узнал его по тяжёлому дыханию и знакомому шагу. Чанбин подошёл сзади, обнял его за талию и прижался губами к его шее.

— Джисон ищет тебя, — прошептал Феликс, закрывая глаза.

— Пусть ищет, — пробурчал Чанбин, разворачивая его к себе.

Их поцелуй в полумраке кабинета, среди запаха старой бумаги и пыли, был совсем другим — нежным, тайным, сладким. Чанбин, этот вечный буян, целовал его с такой осторожной нежностью, что у Феликса перехватывало дыхание. Они прижались к стеллажу, и несколько книг с грохотом упали на пол. Они замерли, прислушиваясь, но за дверью было тихо.

— Нам пора, — выдохнул Феликс, его губы были влажными и распухшими.

— Я знаю, — Чанбин тяжело дышал, прижимая лоб к его лбу. — Чёрт, я как будто с ума схожу.

Они быстро поправили одежду и выскользнули из кабинета в разные стороны, как ни в чём не бывало. Они не знали, что за их «тайным» свиданием с противоположного конца коридора наблюдал объектив камеры Чонина, а Сынмин в это время вносил в блокнот новую запись: «Объекты демонстрируют поведение, характерное для стадии романтической привязанности с элементами тайны. Физический контакт зафиксирован. Уровень секретности: высокий».

---

Позже, собравшись в штабе, трио анализировало полученные данные.

— Внедрение прошло успешно, — констатировал Джисон, развалившись на стуле. — Они меня полностью приняли. Чанбин уже вроде как считает меня своим кумом.

— Отлично, — Сынмин потирал руки. — Материала достаточно. Осталось дождаться данных по основной паре.

— Не сомневайся, — Джисон зловеще ухмыльнулся. — Скоро у нас будет всё. От первого поцелуя до первой брачной ночи.

Чонин молча поднял камеру и сделал портретный снимок его ухмыляющегося лица. Кадр был идеальным — лицо главного смутьяна и режиссёра всей этой кутерьмы. Всё шло по плану. Хаос был под контролем. Ну, почти.