7
Чонгук решает, что его выходные были до безобразия стремными. Мало того, что проснулся в чужой квартире, так еще и в тэхёновской. Мало того, что в подъезде чуть не наступил в блевонину, так дома выяснилось, что она его. Мало того, что он еле выгнал друзей из своей квартиры, так после обеда оказалось, что на кухне еще и Намджун спал. И далее была длинная лекция о том, чего нельзя пить, и о том, от кого это нельзя пить, и с кем, в особенности, ни при каких условиях, нельзя пить. Короче, главная мысль Намджуна, что Чон Хосок атата. Кстати, Хосок, который атата, к вечеру тоже оказывается в квартире Гука, но он так тихо сопел, что под кучей вещей, которыми он укрылся, его не было не видно, не слышно, он-то и проясняет про подъездную рвоту.
В общем в универе Чонгук появляется уже с настроением ниже плинтуса. Как назло, глаза цепляют из толпы Юнги, выходящим из туалета. Ему подойти поздороваться, чё как, бро, но он неотрывно следит за входом. Не то, чтобы Чонгук ожидал кого-то особенного увидеть. В туалет ходят не только за минетами. Времени проходит достаточно, и Гук уже готов сдаться, как дверь вновь открывается и появляется Тэхён.
Ким всего лишь ремень поправлял, но чувствует чужой взгляд на себе, и ищет адресата. Владелец очень даже устраивает. На Киме синяя рубашка, и он чуть ли не по головке себя гладит за сегодняшний выбор, потому что два алых засоса на ключицах выгодно подчеркиваются цветом, что они ярче, чем есть. Тэхён специально поправляет рубашку, хотя и делал это уже ранее, но для Гука устраивает демонстрацию. Ухмыляется, видя как Чон замечает засосы и как темнеют глаза, нехорошо так, и Тэ дважды подумает какими путями попасть домой, чтобы не избили. Нужно поблагодарить Юнги-хёна за сегодняшнюю несвойственную ему страсть.
Чонгука распирают чувства, которые сам себе интерпретировать не может: хочется и в Юнги прописать кулак, и Тэхёна отметелить так, чтобы не смог выходить из своей вшивой квартирки, чтоб никто его не видел, чтоб никто к нему не прикасался. Гук пугается своих идей и в бешенстве пинает стену, что штукатурка сыпется на пол.
Рядом возникает Хосок, хотя может был все время.
- Ты всё усложняешь, - говорит Хосок, и как всегда это от него звучит авторитетно, - Тебе нужно развеяться. В кино сходи, там.
- Думаешь? - сомневается Чонгук в том, что сможет разобраться в себе, смотря фильм.
- Сто пудово, - уверенно заявляет Хоуп, - У меня тут как раз есть лишний билет. Улетный блокбастер. Там пушки здоровые, кони выжимают из себя на полную, - сам перечисляет, а Гук восхищенно представляет крутые тачки и в целом клевый боевик, - Спецэффекты нереальные, картина чёткая, местами заставляет задуматься.
- Круто. Очень круто, - под впечатлением Гук, - Как называется?
- 'Унесенные ветром', - без запинки выдает Хосок ответ, а потом сует сразу в руки билет, - Начало видишь во сколько? Не опоздай.
Кино - это прекрасная идея. Немного подозрительно, что в зал, в который надо ему, заходят пожилые. Но может они тоже где-то билеты бесплатные получили. Нахаляву и не на боевик пойдешь. Не верить Хосоку-горехёну нет никаких причин. Чонгук смотрит с прищуром на поцелуйные места, сверяется с билетом, и решает, что Намджун, видимо отказался с ним идти. Не знай, что там между этими двумя, но гетеросексуальность Джуна оспаривать только дурак решится. Вот, например, Хоуп точно дурак.
Уже в самом начале фильма Гук меняет координально мнение о горе-хёне, Хосок не дурак, он тупой, имбецил, свинья, гаденыш, мудак, мудак и еще раз мудак.
Не, в принципе, всё как хён и говорил, и про пушки, и про коней, и спецэффекты нереальные. Но, ой, мудачье. Гореть ему в огне адского пламени.
Чонгук подскакивает покинуть зал, не досмотрев, а рядом подсаживается сосед. Эй, кто-угодно! Но Тэхён - это слишком. Ким улыбается и протягивает попкорн и колу.
- Еще из одной трубочки я с тобой не пил, - шипит Гук, на что Тэ пожимает плечами, мол, не хочешь - никто и не заставляет.
-От многого отказываешься, - говорит Ким и обхватывает губами трубочку, и елозит ею вверх-вних, глубину погружения настраивает, чтобы лёд не мешал, но выглядит это далеко не невинно.
Чонгук отбирает целиком попкорн, еще встретятся руки в стакане, и присаживается назад на своё место.
Чон с горем пополам заинтересовывается фильмом: Скарлетт, Мелони, Рэд Батлер, все дела, - и не сразу понимает, что произошло. Ему показалось, что что-то скользнуло по его паху, всматривается в Тэ, но тот пялится на экран неотрывно, а руки скрещены. Почудилось, бывает, решает Гук, смотрит фильм дальше.
Спустя пару минут снова те же, ощущения, а руки у Тэхёна на своих коленях. Чонгук пихает в плечо:
- Ты что творишь?
- Фильм смотрю, - удивляется Ким.
- Не трогай меня, или я за себя не ручаюсь, - угрожает Гук.
Тэхён всматривается внимательно на темное с голубыми отблесками от экрана лицо напротив, наклоняет голову, и тянет руку.
- Держи руки при себе, - шепотом взвизгивает, и лупит по приближающимся ладоням.
Ким одергивает руку, и отворачивается к экрану, а Чон расслабляется, уверенный, что до соседа дошла серьезность намерений по отношению к рукоблудам.
На втором часу фильма, Чонгука начинает вырубать. Кажется, он успевает задремать, увидеть сон о нагой девушке с фиолетовыми волосами и на редкость маленькой грудью, надрачивающей ему в туалетной кабинке. Просыпается от неосознанного громкого стона. Кажется, своего. А наяву Тэхён рукой в его штанах, воспроизводит девушку, и слишком увлечен процессом, чтоб заметить, что жертва уже не спит.
- Какого? - выпучивает Чонгук свои глаза.
- Тише, - просит Тэхён, - Если самому фильм не интересен, то хотя бы другим дай посмотреть.
Чонгук вроде как уже возбужден, и на лице выступают муки. Дилемма. Закончить начатое и избить до смерти Кима или сразу ко второму пункту. Тэ держит указательный палец на губах, чтобы Чон сохранял тишину, а сам скользит с сиденья в проход. И решает дилемму Чонгука на раз два или на вжик молнии от джинс. Гук и мог бы оттолкнуть Кима, но ему любопытно. Поначалу. А потом уже поздно думать, в принципе.
Тэхён продолжает дрочить будто и не прерывался, а Гук смотрит на экран бездумно, и в общем-то наслаждается. Представлять девушку из сна проще, тем более у них есть очень много общего.
Головка, с выступающей смазкой, оказывается в приятном теплом влажном месте, а у Чона взяли и выкачали весь кислород из зала и легких. Открывает рот для вздоха, но лишь как рыба выглядит беспомощно.
- Дыши, - велит Тэхён, выпуская с пошлым чпоком изо рта головку, и он, конечно, снизу, а всё равно хозяин положения.
Чонгук тихо и беспорядочно бесится. Теряется в мыслях, чувствах, ощущениях.
И он уже не может абстрагироваться, смотрит во все глаза. И вот теперь не скоро его воспаленный мозг покинет видение сосущего Тэхёна на коленях между его ног. Ким прикрывает глаза, полностью отдается процессу, наслаждается происходящим, помогает рту рукой. У Чона и до были проблемы с концентрацией, а сейчас рассудок покинул бренную оболочку и на прощание ручкой помахал.
Чонгук давит в себе желание податься бедрами вперед. Хватит и того , что он милостиво разреша... Мысль закончить не успевает, Тэ заглатывает глубже и слегка рычит, пуская вибрации по горлу, и Чон вжимается в спинку кресла, и желает умереть вот именно в эту секунду от разрыва сердца. И чёрт возьми! Кончает с протяжным и непозволительно громким тихо:
- Тэхё-о-о.
Чон бы и рад уйти сразу после, но он не в состоянии ни физически, ни морально. Ему только что сделал минет Тэхён. Это на столько унизительно по-гейски. И еще хуже от того, что это был самый яркий оргазм за всю его короткую половую жизнь. Поэтому так и сидит разбитый и с торчащим членом наружу.
- Давай помогу, - предлагает Ким, и засовывает уже далеко не достоинство Гука в джинсы и аккуратно, чтоб случайно не прищемить, застегивает, - С каждым случается, - успокаивает Тэ.
- По-любому, - соглашается Гук.
А потом еще долго сидит один в пустом кинозале и не думает, старается, очень сильно, но картинки в голове всплывают вновь и вновь, порабощая и обездвиживая, раскидывая частички души в пространстве и времени, пока не подходит уборщица и не говорит:
- Гляди ж ты какой впечатлительный! Ну, подумаешь Рэд ушёл от Скарлетт. Мир на этом не остановился.