МДК/СССС/БН/ОГС/

***

Такое могло случиться только с Вэй Усянем.

Справедливости ради надо заметить, что жертвой похищения может стать кто угодно. Быть похищенным собственным братом – это уже сложнее. А вот если из рук упомянутого брата жертву похищает сам верховный заклинатель, благороднейший Лань Ванцзи – это редкий случай.

И если бы на этом все закончилось...

В самом деле, только Вэй Усянь мог умудриться стать жертвой похищения несколько раз кряду.

Цзян Чэн хотел наладить отношения. Лань Чжань хотел углубить отношения. И ни один не желал уступать Вэй Усяня другому. А Вэй Усянь, вообще-то, хотел и того, и другого.

Просто надо было придумать, как это устроить.

***

Вэй Усянь проснулся в Пристани лотоса – и слегка запаниковал.

Пристань лотоса была как всегда прекрасна и навевала дорогие сердцу воспоминания. Болезненные тоже, но и хороших было немало, так что в целом они друг друга уравновешивали. Нельзя было сказать, что Вэй Усяню не хотелось тут находиться – в глубине души он по-прежнему считал Пристань лотоса домом, пусть даже сейчас жил в другом месте.

Запаниковал он, потому что ему нельзя было здесь быть. Путешествуя по Юньмэну, он старательно обошел поместье стороной – чтобы не раздражать лишний раз Цзян Чэна, который наконец-то немного успокоился и, кажется, перестал жаждать прибить его на месте.

И вдруг обнаружить себя у ног сердитого Цзян Чэна, в одной из комнат Пристани лотоса... не входило в его планы.

– Цзян Чэн! – воскликнул он и попытался встать. Безуспешно. Руки оказались связаны. – Цзян Чэн...

– Вэй Усянь! – Цзян Чэн помог ему подняться, но Вэй Усянь даже удивиться не успел такой предупредительности, как тот гневно заявил: – Как ты посмел появиться в Юньмэне и не сказать мне?!

– Цзян Чэн...

– Как посмел шляться здесь, а потом просто уйти?!

– Цзян Чэн...

– Как посмел таскать Цзинь Лина на ночную охоту без меня?!

– Такое было всего дважды, – встрял Вэй Усянь. – Точнее, единожды. В другой раз мы просто... прогулялись. Не охотились. Ну, выпили немного. Совсем чуть-чуть.

– Вэй Усянь!

– Да-да, – вздохнул тот. – Ты меня поэтому похитил? Чтобы отругать и побить? А без похищения нельзя было обойтись?

– Нет, не поэтому! – яростно фыркнул Цзян Чэн. – Но если будешь нарываться – обязательно так и сделаю!

– Хм? – удивился Усянь. – А зачем тогда было похищать?

Цзян Чэн стиснул кулаки, глубоко вздохнул и процедил:

– Ты мой брат. Когда бываешь в Юньмэне, ты должен навещать Пристань лотоса. Гостить.

– Ты меня похитил, чтобы я у тебя погостил? – уточнил Вэй Усянь. Мрачный Цзян Чэн кивнул. – Как гостеприимно с твоей стороны...

– Ах ты!.. – вскинулся тот, но почти беззлобно, как в дни их юности, когда ненависть и гнев не затмили собой все.

Неужели Цзян Чэн старается... неужели он хочет помириться? От этой мысли у Вэй Усяня защемило сердце. После случившегося в храме Гуанъинь он готов был оставить все как есть. Достаточно было того, что теперь Цзян Чэн понимал, что произошло, и, возможно, был готов жить дальше. Вэй Усянь и сам старался не застревать в сожалениях о прошлом, а по возможности смотреть в будущее. Но, видимо, сожаления не желали отпускать его.

– Я, – согласился он, и глядя недовольную гримасу Цзян Чэна предложил: – Если я соглашусь быть приличным похищенным гостем, ты меня развяжешь?

Цзян Чэн кивнул, Вэй Усянь кивнул тоже, и мгновение спустя его руки освободили. Он потер запястья, огляделся. Они находились в лучших гостевых покоях Пристани лотоса. Это было до странности трогательно.

– Переоденься. От тебя воняет ослом, – велел Цзян Чэн. – Потом приходи обедать. Не опаздывай.

Вэй Усянь послушно кивнул. У Цзян Чэна хорошо получалось быть главой ордена и командовать.

– А где Яблочко?

– На конюшне. Этот засранец меня лягнул.

Вэй Усянь сдержал смешок, но ремарку сдержать не сумел:

– Яблочко – отличный охранник! Он храбрый и смелый, может даже лягнуть главу ордена, чтобы меня защитить! Просто чудо, правда? Чудесный ослик Вэй Усяня!

– Бред какой, – фыркнул Цзян Чэн и направился вон. – Не опаздывай к обеду!

***

Неделя, которую Вэй Усянь провел в Пристани лотоса, стала на удивление приятной. Разумеется, Цзян Чэн много кричал и фырчал, и несколько раз обстановка накалялась. Например, когда Цзян Чэн застал Вэй Усяня коленопреклоненным в зале памяти предков, он помрачнел сильнее обычного и стремительно удалился. И когда Вэй Усянь обнаружил, что в его старой комнате все осталось по-прежнему. Или когда на обед заглянул Цзинь Лин, которому пришлось постараться не раздражать одного дядюшку и самому не раздражаться на другого – тщетно, конечно же. Или когда Вэй Усянь обхватил ладонями чашу с супом и еле-еле сумел сдержать слезы, потому что вкус был не таким, какой он помнил. Цзян Чэн тоже едва не плакал.

Но все равно, неделя прошла замечательно. Было вдоволь отличной еды, в кои-то веки как следует приправленной специями – разумеется, Вэй Усянь не мог упустить шанс наесться до отвала. Цзян Чэн требовал, чтобы он каждый день обедал дома, но в остальном позволил ему делать, что заблагорассудится. Так что Вэй Усянь катался на лодке, гулял с Цзинь Лином, бродил по рынку, сидел на пирсе и вспоминал счастливые деньки. Это была на диво успешная тактика, совершенно не похожая на то, что мог бы придумать Цзян Чэн. Поэтому Вэй Усянь заподозрил неладное, залез в его покои, и обнаружил, что тот тщательно следует инструкциям по обращению с братьями, присланным Лань Сичэнем (судя по всему, по просьбе Цзян Чэна). И все встало на места.

Но как бы там ни было, он хорошо провел время и не отказался бы пожить так подольше.

Но увы – его снова похитили.

***

Проснувшись, Вэй Усянь обнаружил, что он уже не в гостевых покоях Пристани лотоса, а в какой-то незнакомой гостинице – и растерялся. Неужели ему все приснилось? Или его вышвырнули, пока он спал? Или он так напился, что уснул где-то в другом месте? Но нет, он точно находился в гостиничной комнате, и даже он не мог настолько напиться, чтобы суметь спьяну покинуть Пристань лотоса.

– Ты проснулся, – произнес знакомый голос.

Вэй Усянь от неожиданности вскинулся и неуклюже свалился с кровати. Он часто, слишком часто вспоминал этот голос. Особенно ему нравилось, как звучит его имя, произнесенное этим голосом, и не просто нравилось. Но об этом он даже думать не отваживался.

– Вэй Ин, – рядом опустился на колени встревоженный Лань Чжань. – Ты как? Не ранен?

Вэй Усянь помотал головой. Немного болели ушибленные колени, но это ничего. Он во все глаза уставился на Лань Чжаня, чувствуя странное стеснение и жар в груди. Тот был облачен в белое – как всегда; как будто омытый лунным светом – как всегда; и при виде него сердце Вэй Усяня переполнила радость – тоже как всегда.

– Лань Чжань! – радостно воскликнул он. – Ты здесь! Или я здесь? Погоди-ка, а где мы?

Тот ответил не сразу. Сначала внимательно оглядел Вэй Усяня с ног до головы и тревожно нахмурился:

– Ты цел?

– Я всего лишь с кровати упал, – заметил Вэй Усянь. – Конечно я цел. Ты чего так разволновался?

– Цзян Чэн, – с плохо сдерживаемым гневом произнес Лань Чжань вместо объяснения.

Вэй Усяня осенило.

– Я в порядке! В полном порядке! – уверил он и ободряюще сжал руку Лань Чжаня. – Он меня и пальцем не тронул, честно! Ни пальцем, ни кнутом – все хорошо, правда!

– Он тебя похитил, – отрезал Лань Чжань. – Брат мне все рассказал. Я прилетел сразу, как только узнал.

– Он меня похитил, чтобы я у него погостил! – поторопился успокоить его Вэй Усянь. – Знаю, это глупо, но что ты хочешь от Цзян Чэна? Такой уж он балбес. Лань Чжань, со мной все в порядке, клянусь. Он даже Яблочко кормил!

Похоже, над этим Лань Чжаню нужно было поразмыслить. Вэй Усянь тоже задумался. Лань Чжань примчался за ним сразу, как только узнал о похищении? Разве он не занят ужасно важными делами верховного заклинателя? Неужели он так боялся снова его потерять?

– Ты говоришь, что прилетел сразу, как только узнал, – уточнил он. Лань Чжань кивнул. – А как же твои обязанности?..

– Вэй Ин важнее.

Вэй Усянь не знал, как к этому отнестись. Не может же Лань Чжань о его благополучии волноваться больше, чем о работе верховного заклинателя.

– Лань Чжань... – он не знал, что еще сказать. Голос звучал странно и незнакомо.

Лань Чжань кивнул сам себе, словно соглашаясь с чем-то. Взял его руку, переплел их пальцы и кивнул снова, будто принял решение. Сердце Вэй Усяня зачастило.

– Тосковал по Вэй Ину, – произнес Лань Чжань размеренно и взвешенно, будто репетировал это не раз. – Вэй Ин важнее. Вэй Ин важнее всего. Никогда больше не хочу отпускать Вэй Ина. Если он сам не захочет уйти.

Сердце Вэй Усяня возликовало. Он радостно улыбнулся, и Лань Чжань нежно, едва заметно улыбнулся в ответ.

– Никогда?

– Угу.

Никогда – повторил про себя Вэй Усянь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он искренне старался смотреть в будущее и не оглядываться на прошлое, старался не сожалеть, что их с Лань Чжанем пути разошлись, но, похоже, и от этого сожаления избавиться было непросто. Но Вэй Усянь и рад был, что эта часть прошлого его не отпускает.

– Никогда – это просто замечательно.

Лань Чжань кивнул, вздохнул и закрыл глаза. Глядя на темные росчерки его ресниц, Вэй Усянь невольно задумался – наощупь они такие же мягкие, как кажется взгляду? Очень хотелось дотронуться и проверить.

– Цзян Чэн будет в бешенстве, – усмехнулся он, облокотившись на кровать. – Его милость верховный заклинатель проник в Пристань лотоса, чтобы похитить Старейшину Илина прямо из-под носа главы ордена и никогда больше не отпускать. Да его просто удар хватит!

– Хм, – Лань Чжаня это ничуть не расстроило.

***

Целую неделю Вэй Усянь путешествовал с Лань Чжанем, и было это замечательно.

Они никуда не торопились, вместе с Яблочком шли, куда глаза глядят. Очевидно, удивительные похитительские умения Лань Чжаня распространялись и на осликов тоже. Останавливались в маленьких городках и самых разных гостиницах. Помогали людям, когда было нужно. Наслаждались обществом друг друга. Все было почти так же, как когда Вэй Усянь только-только вернулся в мир живых, но лучше.

Лань Чжань чаще брал Вэй Усяня за руку, зачем-то кивая самому себе. По-прежнему выполнял все его капризы, но теперь еще усерднее, и даже предвосхищал их. Был по-прежнему немногословен и предпочитал слушать, но теперь стал свободнее в речах и говорил чаще.

Вэй Усянь начал подозревать, что тот за ним ухаживает. Однажды он даже пошутил об этом, но вместо того, чтобы рассмеяться, Лань Чжань взял его за руку, наклонился к нему и поцеловал. Словно хотел сказать: «Ну разумеется, дурачок» – подумал Вэй Усянь, и только потом осознал, что Лань Чжань его поцеловал. Сначала легко и нежно коснулся его губ своими – Вэй Усянь от удивления споткнулся, но Лань Чжань прижал его к себе и удержал. Вэй Усянь впился в его губы – Лань Чжань совершенно неприлично застонал, прикусил его нижнюю губу зубами, лизнул, проник языком глубже – и Вэй Усянь растаял.

Если так Лань Чжань ухаживает, то Вэй Усянь готов был тут же сдаться, но еще ему хотелось, чтобы Лань Чжань никогда не прекращал ухаживаний. Сердце млело от одной лишь его улыбки, а ресницы наощупь оказались столь же мягкими, какими выглядели.

Когда они вернулись в гостиницу и Лань Чжань пошел заказать ужин, Вэй Усянь предпринял разведку и не удивился, обнаружив в его вещах инструкции по ухаживанию, написанные Лань Сичэнем. Его это позабавило.

Чудесная неделя увенчалась не менее чудесным поцелуем. Вэй Усянь с упоением предвкушал больше поцелуев, больше времени в обществе Лань Чжаня – много чего больше...

Разумеется, именно тут его снова похитили.

***

Вэй Усянь пришел в себя в лодке. На веслах сидел злющий Цзян Чэн и агрессивно куда-то грёб. Вэй Усянь растерялся. Буквально только что он находился в гостинице, с Лань Чжанем, который из товарища превратился в потенциального возлюбленного. Вэй Усянь намеревался приложить все силы, чтобы как можно скорее перейти от поцелуев к следующей фазе отношений...

И вот, нате вам.

– Цзян Чэн! – сердито воскликнул он. – Ну почему?!

– То, что он многоуважаемый заклинатель, еще не дает светлейшему господину Ланю права похищать гостей ордена Цзян, – сурово отозвался тот. – Поэтому я похитил тебя обратно. А теперь заткнись. Мы к обеду опаздываем.

– Цзян Чэн! – возмущенный Вэй Усянь не мог просто так смириться. – Он не насильно меня похитил! Я сам хотел! Я хотел... И он... Он меня поцеловал, Цзян Чэн! – Он взмахнул руками и обнаружил, что они связаны фиолетовой лентой. Вэй Усянь не знал, что и думать.

– Поцеловал, – от ярости Цзян Чэн чуть ли не шипел. – Сиятельный господин Лань тебя поцеловал.

Вэй Усянь кое-как сел.

– Пожалуйста, верни меня назад! Распохить меня обратно, очень прошу. Я... Он мне нравится! Очень! Очень-очень нравится! И я ему тоже, кажется...

– Он давным-давно в тебя влюблен, – перебил его Цзян Чэн. – Думаешь, я не знаю? У меня глаз нет, что ли? А ты по нему сохнешь еще дольше, придурок горемычный. Это и дураку ясно. Достали, оба.

Вэй Усянь уставился на него, ошеломленный, не в силах поверить услышанному.

– А теперь он тебя еще и поцеловал! – не унимался Цзян Чэн. – И вы оба, наконец, поняли, что влюблены, как два идиота, как раз, когда я хотел... Ну уж нет! Что бы этот сиятельный Лань себе ни напридумывал, если хочет за тобой ухаживать, пусть сначала договорится со мной, как с твоим братом и главой ордена! Тоже мне, цаца! Пусть явится в Пристань лотоса и попросит, как следует!

Вэй Усянь в кои-то веки не знал, что сказать, что само по себе было удивительно. Цзян Чэн обо всем знал? Он хочет, чтобы Лань Чжань официально попросил разрешения за ним ухаживать? Серьезно? Ему в самом деле не все равно?

– Я твой брат, разве нет? – добавил Цзян Чэн, будто отвечая на невысказанный вопрос, и за его гневом и упрямством послышалось что-то нежное и хрупкое, похожее на неуверенность и страх.

Вэй Усянь начал понимать, в чем дело.

– Брат, – согласился он, и вздохнул. – Как тебе удалось меня похитить, кстати? Последнее, что я помню – как Лань Чжань пошел заказать еду в номер.

– Подкупил владельца гостиницы, чтобы тот подлил вина в чай Его Сиятельственности. Думаю, он только сейчас очухивается.

Вэй Усянь оценил его храбрость.

– Ты же понимаешь, что он будет в ярости?

– О, да, – самодовольно отозвался Цзян Чэн.

***

Следующие несколько дней Вэй Усянь провел в Пристани лотоса, обуреваемый волнением и надеждой.

На этот раз Цзян Чэн поселил его не в гостевых покоях, а в его старой комнате. Принялся постоянно подсовывать ему фиолетовые ленты для волос, и мрачнел, если Вэй Усянь их не носил. Брал его с собой, куда бы ни направился – вероятно, опасаясь, что Лань Чжань что-то предпримет, но Вэй Усяню казалось, что не только поэтому. Обращался с ним почти как с братом – как раньше. Даже стал спрашивать его мнение относительно дел ордена. Потом непременно фыркал, но иногда прислушивался.

Это обнадеживало. Вэй Усянь не отказался бы снова стать ему братом не только на словах. Конечно, он мог бы оставить эти сожаления в прошлом и жить дальше, но, говоря по правде, был бы счастливее, если бы их с Цзян Чэном отношения наладились.

Волновался же он из-за Лань Чжаня. Рядом с которым чувствовал себя гораздо счастливее. Но сейчас того рядом не было, что расстраивало само по себе, да к тому же они уже почти были готовы стать еще ближе друг другу, уже почти... В общем, Вэй Усянь себе много чего нафантазировал, из-за чего ему приходилось частенько посещать холодные источники.

Да к тому же слова Цзян Чэна о том, что Лань Чжань его любит, заставляли сердце трепетать от глупой надежды, что все это правда.

Цзян Чэн тем временем строил планы о том, как Лань Чжаню будет позволено ухаживать за Вэй Усянем, и все в этих планах было невыносимо целомудренным аж до самой свадьбы. Но теперь Вэй Усянь знал, как замечательно Лань Чжань целуется, и не иметь возможности наслаждаться его поцелуями казалось самой жестокой пыткой из всех возможных. Когда он поделился этим с Цзян Чэном, тот помрачнел еще сильнее, а планы стали еще мудренее и скучнее.

К счастью, не прошло и трех дней, как Вэй Усяня похитили обратно.

***

Разбудил его поцелуй. Вэй Усянь счастливо застонал. Пальцы ласково пробежались по его затылку, знакомые губы разомкнулись, шепча его имя. В упоении, Вэй Усянь поцеловал Лань Чжаня глубже, сладостнее, так что все тело заныло в предвкушении. Попытался обнять его, но обнаружил, что руки связаны. Возмущенно застонал, на что Лань Чжань довольно хмыкнул.

Что ж, раз Лань Чжань так его целует и рядом не вопит разъяренный Цзян Чэн, они точно не в Пристани лотоса. Но где именно, Вэй Усяню не так уж сильно хотелось узнать. Лань Чжань целовал его так, что все мысли улетучивались. Его поцелуи были пикантней и горячей любых специй, и кружили голову лучше первоклассного вина.

– Вэй Ин, – прошептал Лань Чжань, отстранившись, наконец.

Тот моргнул и огляделся. Они находились в лодке посреди озера. Он лежал на скамье, Лань Чжань присел рядом. Солнечные блики играли в волнах. Руки его были связаны лобной лентой с облачным узором – Лань Чжань заявлял свои права.

– Лань Чжань, ты снова похитил Старейшину Илина. Как не стыдно.

Тот перетянул его к себе на колени и снова поцеловал, совершенно бесстыдно и восхитительно. Вэй Усянь счастливо вздохнул. А когда Лань Чжань обнял его и принялся ласкать, то и вовсе чуть не замурлыкал от удовольствия. Но все же ему было любопытно, как тому удалось похитить его обратно. Об этом он и спросил.

– Брат помог, – объяснил Лань Чжань. – Он доставил Цзян Чэну письмо, в котором я заявляю о своих намерениях. Заявляю, а не прошу. У Цзян Чэна нет права давать или не давать разрешение в делах, касающихся Вэй Ина. Я спрошу самого Вэй Ина.

– О чем? – едва смог вымолвить тот. Сердце стучало, как бешеное, голова кружилась.

Лань Чжань взял его руки, склонился и поцеловал их, взглянул на него ясным взором:

– Станет ли Вэй Ин моим? Назовет ли меня своим?

«Мой Лань Чжань» – подумал опьяненный счастьем Вэй Усянь. И, не удержавшись, пошутил:

– Да! Если хочешь, можешь даже добавить это в список ваших правил: «Вэй Ин принадлежит Лань Ванцзи». И переписывающие правила ученики всякий раз будут краснеть в этом месте. А твой дядюшка, возможно, удалится на покой!

– Хм, – добродушно отозвался Лань Чжань, и дрогнувшим голосом договорил: – Пойдет ли Вэй Ин за меня замуж?

Тот кивнул, потом еще раз и еще, боясь не совладать с голосом. Лань Чжань кивнул в ответ. Они склонились друг к другу, соприкоснулись лбами, и сидели так, пока Вэй Усянь не смог вымолвить, наконец:

– Да. Конечно.

В ответ страшно довольный Лань Чжань его поцеловал, нежно-нежно. И снова Вэй Усянь не смог сдержаться:

– Хорошо, что я выхожу за человека, владеющего заклинанием молчания. Потому что Цзян Чэн будет много лет ругать твой способ сделать предложение.

– Хм, – Лань Чжаня это нисколько не смутило. Наоборот, вид у него сделался почти самодовольный.

– Он придумал для тебя целый план ухаживания, – фыркнул Усянь. – Настоящий, подробный план, Лань Чжань! Согласно которому тебе даже целовать меня до свадьбы нельзя, не говоря уже об остальном!

Уши Лань Чжаня порозовели. А на лице буквально за несколько секунд промелькнули гнев, задумчивость и упрямство. Те, кто плохо его знал, вряд ли их разглядели бы. Но Вэй Усянь знал его хорошо и потому заметил.

– Лань Чжань? – с подозрением спросил он.

– У Цзян Чэна нет права строить планы о том, как ухаживать за Вэй Ином, – заявил тот и решительно его поцеловал, словно хотел показать, у кого есть право эти планы не только строить, но и претворять в жизнь.

***

Весь день они провели, занимаясь любовью, и это было прекрасно.

Сначала – прямо в лодке, в которой Лань Чжань его похитил. Руки Вэй Усяня оставались связанными, и он нес какую-то чушь, пока Лань Чжань ласкал его и целовал, а когда взял в рот его член, Усяню оставалось лишь стонать от наслаждения.

Второй раз плавно перетек в третий, Вэй Усянь даже не понял, когда они закончили и снова начали. Сначала он ощутил глубоко внутри бархатную твердость члена Лань Чжаня – и поток энергии, который тот направлял, чтобы смягчить неудобство – потом ощущение стало терпимым, затем приятным, а потом восхитительным. Дважды Лань Чжань пытался сдержаться – и не мог, входил в него резко, кусал за плечо, шептал его имя, а после виновато зацеловывал места укусов.

В четвертый раз Вэй Усянь перехватил инициативу – ласкал, услаждал, гладил Лань Чжаня, пока не запомнил каждую складочку и венку на его члене, пока не узнал, как дарить ему наслаждение – и обнаружил, что наслаждение безгранично, а дарить его столь же приятно, как и отдаваться ему.

Пятый раз случился в постели. Вэй Усянь вошел глубоко в Лань Чжаня, и в ответ на каждый его толчок тот стонал и целовал его плечо, крепче обхватывал ногами и старался притянуть еще ближе. Усяню казалось, что он исчезает – и возрождается вновь. А потом, в объятьях Лань Чжаня, он наконец-то почувствовал себя дома.

Великолепный, восхитительный выдался день. Вот бы каждый день их жизни был таким – мечтательно поделился Вэй Ин с Лань Чжанем.

– Каждый день, – торжественно повторил тот, будто давал клятву.

Той же ночью Цзян Чэн попытался похитить его снова. Вот только Усяню это порядком надоело.

***

– Позорище! – воскликнул Цзян Чэн, ворвавшись к ним в комнату.

Вэй Усянь предпринял отчаянную попытку вскочить, но Лань Чжань надежно держал его в объятьях, так что они оба чуть не свалились с кровати.

– Глава ордена Цзян, – невозмутимо произнес Лань Чжань. Как будто он не лежал в постели, практически голый.

– Цзян Чэн! – поглядел на брата Усянь – и обнаружил, что тот связан... Не просто связан, а одним из его собственных талисманов. Вэй Ин даже не заметил, когда Лань Чжань успел повесить их у входа – был совершенно без сил после всего, что они устроили, и задремал. Откуда у Лань Чжаня этот талисман? Неужели это тот, который Усянь дал ему давным-давно?

Лань Чжань выпустил его, наконец, из объятий, заботливо помог одеться, не обращая внимания на возмущенного их интимностью непрошеного гостя. Затем облачился сам, подошел к Цзян Чэну и обстоятельно изучил, надежно ли тот связан – и, кажется, остался доволен.

– Использовать талисманы Вэй Усяня – это жульничество! – рыкнул Цзян Чэн. – Попробуй без его штучек со мной справиться!

Упрямый взгляд Лань Чжаня заледенел:

– Вэй Ин расстроится.

– Ха! Тебя только это сдерживает? Не хочешь, чтобы твой драгоценный Вэй Ин расстроился? Между прочим, если бы не он, я бы тоже с тобой давно уже разделался! Ты, высокомерный, заносчивый засранец! – рявкнул Цзян Чэн. – Я забираю Вэй Усяня обратно!

– Нет.

– Да!

– Он не принадлежит больше к твоему ордену.

– Он все еще мой брат!

Вэй Усянь потер переносицу. Его брат и возлюбленный спорили, у кого больше прав его похищать. Это было столь же трогательно, сколь и абсурдно. Он бы посмеялся, но от их споров у него голова разболелась. Он бы с удовольствием еще поспал, а потом они непременно снова занялись бы любовью. Вот только и Цзян Чэн, и Лань Чжань, были чудовищно упрямы, и запросто могли продолжать этот фарс с похищениями бог знает, сколько еще. Вэй Усяню же хотелось, чтобы у него был и брат, и возлюбленный. Конечно, если бы пришлось выбирать, он бы выбрал Лань Чжаня, но в его жизни найдется место обоим.

– Лань Чжань, – окликнул он, а когда тот обернулся, кинул в него связывающий талисман. Выражение лица Лань Чжаня сделалось очаровательно растерянным. Он даже не сопротивлялся. Усянь подошел, ласково его поцеловал: – Не нужно больше меня похищать.

– Вэй Ин...

– Ты его слышал, – Цзян Чэн ухитрился одновременно сморщиться при виде поцелуя и торжествующе ухмыльнуться. – Я забираю его в Пристань лотоса. Ты сможешь его навещать, если хорошенько попросишь.

– Помолчите, оба, – велел Усянь. Цзян Чэн, конечно же, попытался возразить. – Заткнись, Цзян Чэн. Считайте, что на этот раз я вас обоих похитил. До тех пор, пока вы не успокоитесь. И я знаю, кто мне с этим поможет.

Лань Чжань поглядел на него с подозрением. Цзян Чэн – с раздражением. Вэй Усянь хитро улыбнулся. Был лишь один человек, к которому прислушивался Лань Чжань, и чьих советов – как выяснилось – слушался Цзян Чэн.

***

Первое спокойное утро после череды похищений казалось странным, но Вэй Усянь постарался провести его как можно приятнее.

– Малыш кролик, у нашего Лань Чжаня скоро свадьба! Как думаешь, с кем? – он сморщил нос и коснулся кончиком розового кроличьего носика.

Его собеседник в ответ дернул длинными ушами.

– Со мной! – заявил счастливый Вэй Усянь, жаждущий поделиться своей радостью хоть с кем-нибудь, и погладил зверька. Тот елозил, дергался и хотел на волю. – После того, как Лань Сичэнь этих двух упрямцев вразумит. Только как-то долго они вразумляются... Но если кто и сможет, то только он, разумник наш.

– Я польщен, – раздалось рядом. Вэй Усянь обернулся – к нему подошел Лань Сичэнь. – Молодой господин Вэй, ранее я не успел сказать, что очень рад видеть вас снова, – улыбнулся он.

– Сиятельный глава Лань, – поклонился тот. – Я тоже рад встрече.

– Глава Цзян и мой брат ожидают вас в покоях Ванцзи. Хотят извиниться. Они согласились, что до свадьбы вы будете моим почетным гостем и сможете делать все, что пожелаете. Также они осведомлены, что любые попытки вас похитить вызовут мое крайнее неодобрение. А свадьба... Что вы думаете о том, чтобы сыграть ее в Пристани лотоса?

– Цзян Чэн правда согласен? – Вэй Усянь боялся поверить.

– Да.

– Это очень любезно с его стороны.

– Да, – кивнул Лань Сичэнь. – Ванцзи тоже согласен. Они оба вас любят. Каждый по-своему, и показывают это подчас странно, но любят.

– Сиятельный глава Лань, вы в самом деле удивительный человек, – снова поклонился Вэй Усянь. – Благодарю вас, за все.

– С вами мой брат счастлив. Другой благодарности мне не нужно, – улыбнулся тот.

Вэй Усянь просиял, отпустил кролика, наконец, и был таков.

К дверям в покои Лань Чжаня он подбежал, запыхавшись. Остановился и прислушался, но не услышал ничего – ни криков, ни ругани, ни разговоров. А когда вошел, обнаружил, что Цзян Чэн и Лань Чжань демонстративно не обращают друг на друга внимания. Ну что же, для начала и это неплохо.

– Вэй Ин, – заговорил Лань Чжань. – Вэй Ин, мне очень жаль.

– Нисколечко тебе не жаль, – перебил Цзян Чэн. – Вэй Усянь, это мне жаль.

– Тебе тоже не жаль, – отрезал Лань Чжань.

– А мне тем более не жаль, – встрял Вэй Усянь, пока они снова не поругались. – Цзян Чэн, спасибо, что позволил мне погостить в Пристани лотоса. Я бы с удовольствием побывал там снова до свадьбы, вместе с Лань Чжанем. И отпраздновать там свадьбу было бы здорово.

Цзян Чэн поглядел на него со сложным выражением на лице, кивнул.

– Лань Чжань, – Вэй Усянь повернулся к нему. – Спасибо, что волновался за меня и нашел для меня время. Спасибо, что ты всегда за меня волнуешься и всегда находишь для меня время. Я с удовольствием останусь с тобой в Облачных глубинах, возьму тебя с собой в Пристань лотоса, выйду за тебя замуж, и проведу с тобой всю оставшуюся жизнь.

Лань Чжань величаво кивнул.

– Я люблю тебя, – признался Вэй Усянь и подошел ближе. Сердце сладко заныло. Лань Чжань зачарованно глядел на него. – Очень сильно. Больше всего на свете. Мне нравится любить тебя.

– А я люблю тебя, Вэй Ин, – отозвался Лань Чжань.

– Так, все. Я пошел отсюда, – заявил донельзя раздраженный Цзян Чэн. – Вот только чаю выпью с главой ордена Лань. А потом вернусь в Пристань лотоса. А ты, чтоб явился не позже чем через две недели! Да, можешь взять и эту занозу. И прихвостня своего тоже, куда ж без него.

– Хорошо, – Вэй Усянь очень постарался сдержать улыбку.

– Но никаких поцелуев, пока вы там! – предупредил мрачный Цзян Чэн.

Лань Чжань упрямо прищурился. Вэй Усянь понял, что теперь в Пристани лотоса целовать его будут как минимум вдвое чаще.

Хм... Так не пойдет.

– А как же секс? – окликнул он уходящего Цзян Чэна.

Тот что-то гневно рыкнул и торопливо убрался восвояси. Лань Чжань вызывающе поглядел ему вслед.

Ну вот, так-то лучше – подумал Усянь, обнял Лань Чжаня и воодушевленно его поцеловал. Теперь можно предвкушать вдвое больше поцелуев и сногсшибательного секса, да к тому же он сможет наслаждаться обществом и брата, и (вскорости) супруга!

Да, так определенно лучше.

– конец –

Смотреть работу в 580 сборниках

Ещё работа этого автора

Звезды падали

Джен

Перевод

G

Закончен

18

Hikaru no Go

Ещё по фэндому "Мосян Тунсю "Магистр дьявольского культа" (Основатель тёмного пути)"

Горячая работа!

Песни жизни и смерти