1
Уже полчаса, как я, подперев щёку ладонью, сидела и пялилась на мигающий значок курсора на экране своего ноута. Прокрастинировать я могла по-разному, но сегодня даже на это фантазия не работала. Вздохнула, зажала пальцем кнопку с буквой "Э" на клавиатуре, наблюдая, как строчки из неё заполняют пустой лист Гугл-дока.
— Раз-два, закончили упражнение, — объявила я голосом диктора радиостанции "Маяк", отодвигая от себя клавиатуру.
Уж лучше чем-нибудь полезным заняться. Муз ушёл от меня давно и, видимо, надолго. Начатый проект, который должна была закончить ещё к лету, так и висел в стадии "куколки". Писать, выдавливая через силу, я не могла. А занесённый надо мной дамоклов меч в виде пресловутого "надо" день ото дня всё больше портил моё настроение и загонял в пучину самобичевания.
Единственное, что приносило мне хоть какое-то моральное удовлетворение в затянувшейся поре писательского простоя и пока ещё служило каким-никаким, но стимулом к творчеству, — это уборка. Стоило мне до блеска выдраить, к примеру, ванную, так воодушевление сразу поднималось на несколько пунктов, и я, разбрасывая в стороны вёдра-тряпки, стремглав неслась к ноутбуку, чтобы успеть записать пару абзацев.
Я огляделась по сторонам и печально вздохнула: вокруг не было ни пылинки. "С пола ешь, из унитаза пей", — так обычно отзывалась о плодах моих приступов Золушки Маша. Придумать "чтобы ещё такого намыть" мне помешал звонок мобильного. Увидев имя на экране, не удержалась:
— Помяни чёрта... — вздохнула и приняла вызов: — Да, Маш?..
— Вась, ты дома? Хотя зачем я спрашиваю... — голос Машки в динамике частил и сбивался в дыхании. — Буду у тебя через пятнадцать минут. Готовь закусь под сушняк.
Вот и решение моей проблемы, чем себя занять. "Сушняк" в переводе на общечеловеческий означало, что сегодня дамы пьют красное сухое. Я внимательно осмотрела запасы своего холодильника. В нём, к немалому моему удивлению, нашлось два вида сыра, початые, но ещё вполне съедобные на вид, балык в нарезке, груша и банан. Из кухонного шкафа достала остатки грецких орехов и баночку мёда. Да практически пир горой получается! Накрыв стол на две персоны, замерла в ожидании прихода гостьи.
С Машей судьба свела нас в институте. Сперва я не относилась к нашему общению серьёзно, отмерив ему время до защиты дипломов. А там, как водится, разойдёмся, как в море корабли. Считалось, что дружба на века должна быть непременно с детсадовских горшков, а то, что приходит позже, надолго не задерживается. Но у нас оказалось так много общего — во вкусах, в принципах, в чувстве юмора, — что связало нас крепко и, похоже, навсегда. Не стоит думать, что здесь была полная идиллия, ведь, помимо дружбы, Машка была редактором моих текстов, а также администратором авторского аккаунта на одном литературном портале. Это в свободное от официальной работы корректором в одном крупном издательстве время. Она единственный человек, который мог запросто устроить мне разнос и от кого я ждала честной критики, — в рабочих моментах Мария не руководствовалась дружескими чувствами и имела полное право быть со мной строгой и взыскательной. От меня требовалось только писать и по мере возможности отвечать на комментарии.
Я вздохнула, заведомо чувствуя вину перед подругой — она ждёт от меня хороших новостей, а порадовать мне её нечем... Но Машка заявилась ко мне уже радостной и немного под шафе.
— Сегодня праздник у девчат! — объявила она с порога, размахивая принесённой бутылкой и резво стряхивая плащ со своих плеч прямо мне в руки.
Спрашивать о поводе праздника обычно выходило себе дороже: я могла забыть какую-нибудь важную дату или событие, что сразу же ставилось мне в упрёк. Хотя вариант "просто захотелось" не исключался. Поэтому, включив радушие на всю мощность, я сказала:
— Стол накрыт, проходи!
— А вкусняшек-то сколько! — она сверкнула глазами на скромную по моим меркам "поляну".
Как бы хорошо всё ни начиналось, однако сводилось к одному и тому же.
— Вась, ну что там? — Машка, розовея пьяным румянцем, с надеждой посмотрела на меня.
— Глухо, как в танке, — честно призналась я.
— Слушай, а может, нужно что-то новое начать? Заморозь пока "Веру"...
— Маш, ну что? — я в отчаянии воздела руки к небу. — Ты видела, что сейчас в популярном? Не могу я писать про драконорабынь и беременных секретарш миллионеров.
Вздохнули в унисон и выпили, не чокаясь.
— Может, тебе обстановку сменить, съездить куда-нибудь? — продолжала поиски выхода из тупика Машка.
— Две недели, как из Сочи прилетела...
— Сочи — это хорошо. — На минуту она зависла, мечтательно глядя в потолок. Как вдруг, подпрыгнув на стуле, выдала: — Я знаю! Напиши вашу с Севой историю.
— Да кому это будет интересно?.. — отмахнулась я.
Позже, когда бутылка вина была допита, а Машка благополучно отправлена домой на такси, мои мысли вернулись к её предложению.
Я всегда была прилежной и покладистой девочкой. И, когда родители решили, что мне стоит связать своё будущее с филологией, протестовать не стала. То, что этот факультет именовался "факультетом невест", узнала на собственном примере, когда уже на втором курсе мне сделал предложение руки и сердца один из завидных женихов факультета прикладной механики Всеволод Гросс. Сейчас я даже не вспомню, на какой из студенческих вечеринок мы встретились впервые, кто нас познакомил. Сдружились, решили встречаться. Каждый из нас понимал, что не страсть главенствует в этих отношениях, а крепкая симпатия, комфорт и доверие. Я нравилась его родителям, Сева — моим. Они поддерживали нас во всём, решение о простой росписи всего через полгода отношений не казалось им ни поспешным, ни слишком скромным. Настояли лишь на банкете в ресторане, на который были приглашены по большей части друзья родителей и родственники, а нам надлежало выступать в качестве красивого атрибута.
У нас всё складывалось настолько хорошо и ровно, что меня не покидало ощущение нереальности. Не было ссор, взаимных упрёков, которые обычно появляются, когда начинается бытовуха. Денег тоже было с лихвой, ведь Севу, который был старше меня на два года, после защиты пригласили на работу в частную компанию, специализирующуюся на разработках механизмов для космических кораблей. Мои родители, решив, что дочь надёжно устроена, уехали за мечтой своей жизни — выращивать мандарины на острове Чеджу, куда однажды им посчастливилось попасть в рамках какого-то научного симпозиума, оставив мне в наследство свою трёхкомнатную квартиру в центре. Свёкры, не отставая в щедрости, переписали на Севу загородный дом. Короче, не жизнь, а сказка, о которой можно только мечтать.
На последнем курсе я с головой ушла в писательство, решив, что это именно то, чем буду заниматься и дальше. Писала в стол, считая каждую законченную работу недостойной широкой публики, и с рвением и надеждой погружалась в следующую историю, получая от своего мужа только поддержку и одобрение.
Жизнь меняют один миг, одно слово или поступок. Таким поворотным моментом для меня стал вечер после защиты диплома. Сева, как и обещал, повёл меня в ресторан. Я уже давно замечала, что он стал каким-то дёрганым, нервным и временами очень задумчивым. Думала, что это ему моя нервозность перед защитой передалась. Сидя за столиком на двоих и изучая меню с шикарными блюдами, я услышала:
— Лин, я — гей...
— Это не помешает нам поужинать? — спросила я. — Гребешков страсть как хочется...
От моей реакции Сева сначала завис с выпученными глазами, а потом, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик от рвущих его эмоций, процедил сквозь зубы:
— Ты вообще слышала, что я сказал? Мне таких усилий стоило это признание...
Как было объяснить человеку, что я давно была морально готова к такому? Нет, о нетрадиционной ориентации мужа, с которым я жила несколько лет, регулярно занималась с ним сексом с очень даже неплохим результатом и верила в то, что у нас будут дети, я не помышляла. Я знала, что эта сказка когда-нибудь закончится. Ну не может быть всё так гладко. А как же страдания, мексиканские страсти, борьба за счастье, громкие ссоры и бурные примирения? Почему-то мне казалось, что любовь до гроба должна быть такой, выстраданной, которую нужно заслужить, чтобы ценить больше.
У нас была очень долгая ночь откровений. Сева, прося прощение через фразу, поведал мне свою страшную тайну: что ещё со школы боролся со своими желаниями, что хотел быть, как все, что действительно меня любит и ценит, но больше платонической любовью.
— А как же секс? — удивилась я.
— Я честно пытался быть хотя бы би... — потупив взор, ответил он. — Лин, мне меньше всего хочется, чтобы ты думала, что я тебя просто использовал...
Самое интересное, что мы прожили вместе ещё около года. Нам столько твердят об изменениях в институте брака, в нормах и правилах. Жена — это многоликое существо: она кухарка, друг, мать, любовница и подруга. В свою очередь семья — это не всегда страсть и секс, это привязанность, доверие, тепло и уют, желание разделить с близким радость или горе, возможность получить помощь или быть готовым помочь самому... И если двоих всё устраивает, то какое дело остальным, что творится в их ячейке общества? Мы с Севой договорились, что разведёмся по первому требованию одной из сторон. А пока продолжали жить жизнью семейной пары, не вынося сора из избы. Нет, на секс я наложила табу, ещё не хватало, чтобы со мной занимались любовью по необходимости и из чувства долга.
Позже, когда Машка узнала всю правду о моей псевдосемейной жизни, она обозвала меня идиоткой.
— Какая баба в здравом уме согласится жить с геем?!
— А что в этом плохого? — отстаивала я свою точку зрения. — Ни у него, ни у меня на стороне никого не было. У нас была полная гармония в отношениях, налаженный быт, общие интересы. Может, тебе покажется странным, но мы любили проводить время вместе, путешествовать, а главное, у нас всегда было о чём поговорить.
— И тебе даже обидно не было? — не верила она.
— Если бы он ушёл к другой бабе — вот это был бы удар. Но я проиграла природе — кому в таком случае претензии предъявлять или ревновать?
— В конечном итоге он всё равно ушёл.
Сева честно признался, что он влюбился, и попросил развода. И кто бы там что ни говорил, мужчину я выбрала правильного. Это сейчас не об ориентации, а о личности и моральных принципах. Он и родителям решил рассказать правду, хотя я настаивала, чтобы он не спешил с каминг-аутом, и просто объявил, что мы не сошлись характерами. Вот тут и началась война. Свёкры оказались непримиримыми гомофобами, грозились отказаться от сына, если он не выкинет дурь из головы. Настаивали, чтобы я скорее забеременела всеми правдами и неправдами. Как я ни пыталась их убедить, что мужика, причём любого, так не удержишь, что я не против развода и не в обиде, что у них замечательный сын, который заслуживает счастья, они были непреклонны, попутно сделав выводы, что я настолько люблю Севу, что готова ради него на всё.
— Ну и скажите мне на милость, кто это читать будет? — буркнула я в темноту своей спальни, полночи проворочавшись в постели без сна.
В конечном итоге на сегодняшний день я имею: штамп о разводе в паспорте, бывшего мужа, который буквально месяц назад в США сочетался браком со своим любимым, куда уехал на ПМЖ практически сразу после развода и с которым у нас до сих пор тёплые и дружественные отношения; две квартиры и загородный дом — свёкры всё-таки лишили Севу наследства и вычеркнули из семейного реестра, сделав меня их душеприказчицей; пара изданных на бумаге книг и с десяток онлайн. А ещё крутой псевдоним — Лина Гросс звучит очень даже презентабельно для писателя. По крайней мере, лучше Василины Микулиной, да простят меня мама и папа. И это при условии, что мне нет ещё и двадцати восьми...
Некоторые до сих пор пытаются меня жалеть, считая несчастной брошенкой, причём на мне ярлык "брошенки в квадрате" — муж ушёл от меня к другому мужику. Я даже на публику не пыталась играть страдания. Считайте меня бесчувственным чурбаном или душевнобольной, упивающейся ролью жертвы. Ничего никому доказывать не собираюсь. Мы с Севой взяли от наших отношений всё, и только хорошее, я рада, что он был в моей жизни, и благодарна ему за то, что он наглядно доказал: за любовь можно и нужно бороться. Просто моё время для настоящих чувств, видимо, ещё не пришло.
Перестав сопротивляться бессоннице, встала с кровати и пошла варить кофе. Правда, именно "кофе" этот напиток можно было назвать с натяжкой. Скорее, молоко с добавлением кофе — другой вариант мой желудок не воспринимал. Каждый раз при очередном обострении гастрита я обещала себе вообще отказаться от него, но, как говорится, "зарекалась свинья в грязь не лезть"...
Не сдерживая зевка, открыла холодильник и взяла с полки двери молоко. Две большие белые капли сорвались со дна коробки и ляпнулись на пол рядом с моей ногой. Непорядок. Кофе был забыт, а я, вооружившись тряпкой и чистящим средством, принялась устранять последствия спонтанной молочной течи. Движениями, доведёнными до автоматизма, я вымыла сначала полку двери холодильника, на которой образовалась молочная лужа, а потом, войдя во вкус, перешла и на соседние. В голове появился ритмичный стук, как если бы рядом кто-то печатал на старой машинке или плёл на коклюшках. Воображение и логика работают странным образом, особенно у людей с богатой фантазией. И вот фантазия рисует картинку...
Белый лист бумаги заправлен в печатную машинку. Каретка движется, открывая взору получившуюся строку, в которой не слова и буквы, а сколок* для кружева. Кнопки стучат всё быстрее, и на листе проступает замысловатый узор новой истории.
Замираю, силясь уловить момент, прочувствовать идею. Но видение тает, оставляя мне понимание, что новая история начинает зарождаться и нужно создать все условия, чтобы дать ей прорасти и вызреть. Муз, где же ты?
Так и не заснула. Слонялась по квартире, прислушиваясь к себе, своим ощущениям, пытаясь уцепить фантомные отголоски фантазии. Давно пора было признаться, что я исчерпала свой лимит как писатель. Не сказать, что выгорела дотла, но стоило сделать перерыв и переключиться на что-то кардинально другое.
Еле дождалась, пока время добралось до отметки 7:30 — ещё, в принципе, рано, но если сильно надо, то позвонить можно. Тем более что Машка должна уже проснуться для сборов на работу.
На звонок она не отвечала долго, я даже успела один ноготь сгрызть в томительном ожидании.
— Что случилось? — наконец просипела она в трубку.
— Ты спишь ещё? А работа? — удивилась я.
— Вась, сегодня суббота. Ты хоть иногда интересуйся реальностью и окружающими, ладно?
— Маш, прости, — замялась на секунду, решая продолжать беседу или сбросить. Задвинув чувство такта подальше (для общего блага же стараюсь), выдала то, зачем собственно звонила: — Я хочу на работу устроиться. Как думаешь, Саша не откажет?
*технический рабочий рисунок кружева на бумаге или картоне.