...

Я с трудом открываю глаза. Мне нужно пару минут, прийти в себя и вспомнить как минимум кто я и где я. Тело не чувствую, все онемело. В голове белый штиль, а вокруг черная тишина, мешающая сообразить масштаб хаоса на слух.

– Мрази, живы? – лежа на спине, спросила я. В ответ – тишина.

Нужно встать. Игнорируя мигрень и дрель в висках, пробую хотя б приподняться на локти. Получилось. Медленно оглядываюсь. Пока ничего не вижу, кроме бесящего беспорядка. Осторожно вращаю головой, осматривая груды разрушенной мебели. При повороте мой взгляд натыкается на кого-то в парах метрах от меня без сознания. Пробую встать. Ноги не слушаются. Снова вся надежда на руки. Невзирая на ноющие пальцы; на жгучую боль в пояснице и кровоточащие раны; ползу к нему, оставляя багряной след. Мне все равно. На уме лишь одно - помочь. Гребанный синдром спасателя. Это Морияма. Вроде целый, но что-то в нем изменилось и мне страшно представить, что творилось в комнате, пока я «спала». Несколько раз ударяю его по лицу, пытаясь привести в себя. После третьего, его глаза открываются. Бросив на меня полный тихого ужаса взгляд, он садится и с наворачивающимися слезами отползает к стене, забиваясь в угол. Все происходило слишком быстро и перед глазами плывет. Наконец сфокусировав взгляд, я увидела совсем другого Рико, сидящего там в углу опустив голову и крепко прижимая колени к лицу, пытаясь то ли защититься, то ли испарится... В осколках маски «Морияма». Жестоких и ранящих осколках, что глубже и глубже впивались в его кожу, потихоньку уничтожая то настоящее, что с трепетом старался защитить Рико от своего облика и себя.

Ведь Морияма и Рико – это два разных человека, и сейчас, смотря на напуганного и разбитого подростка в углу, мой измученный мозг медленно осознает это. Рико, сидящий там, такой уязвимый и неузнаваемый, это маленький недолюбленный мальчик, который делал всё чтоб отец, или дядя, или брат, или хоть кто-то обратил на него внимание, постепенно превращаясь во всемогущего Морияму – безжалостного, деспотичного и сломленного короля, считающий, что трон заменит то что хочет невинный ребенок внутри – любви. Поэтому так неистово хватается за него. Без титула Морияма станет никем, утягивая в пучину ненависти и Рико.

Вот от чего я бежала. Ведь на его месте могла быть я, циничная, без любви, без близких, без смысла и цели. Одна против пустоты внутри, которая с каждым днем больше и больше поглощает всё человечное, оставляя четкое осознание ненужности и никчемности, туманящее разум. Я была в одном шаге от «Моримы», но меня успели спасти...а Рико нет.

Желание исцелить его затравленный дух захлестнуло мою, итак, ослабшую психику. Хочу обнять его, успокоить и дать шанс на жизнь. Осознание, что весь ужас творил со мной, с Нилом, Жаном, со всеми, Морияма, а Рико, возможно, даже пытался остановить его, открывает глаза на то, что мы не его знаем. Мы ничего не знаем о нем, в этом наша проблема. Мы не знаем историю Рико, видя лишь последние предоставленные страницы его жизни. Никто не удосужился даже вскользь прочитать первые абзацы его книги и хотя бы понять его, не оправдать! То что он делал, не оправдать и тем более не простить. Лишь понять. Что сделано, то сделано, и столько всего можно предотвратить пониманием и тремя словами, сказанными так поздно...

Я люблю тебя.
Ты дорог мне.
Мне можно доверять.
Я помогу тебе...

И это лишь малая часть. Понимание этого дает мне сил не поддаться соблазну рухнуть на полпути к спасению еще одной души.

– Тише-тише. – мягко прохрипела я, наконец оказавшись рядом с ним заключаю в объятья, пачкая кровью. – Всё хорошо. Всё уже закончилось. – ответа не последовало. Не проронив ни слова, все еще с закрытыми глазами, Рико уткнулся мне в плечо продолжая плакать. Надежда тонкой нитью связывала нас, даруя мне веру на правильность моих действий. Тело пронизывало острыми иглами боли прошедших часов, а сердце заставляло сидеть в том положении, понимая о хрупкости доверия, которым я была удостоена и которым нельзя пренебрегать. Не сейчас, когда я могу стать маяком спасения для заблудшей в лабиринте бессердечности разума. Не сейчас, когда в его, ни капельки не похожих на мои черты, лице я вижу свое отражение.

Здравый смысл не поддерживал мой акт милосердия, талдыча добить его. Оставалось надеяться лишь на душу, а точнее на те остатки, удавшиеся сохранить Женевьевек под натиском мира. Разбудить всю нежность и деликатность которую я усыпляла для собственного выживания.

Чуть утихомирив бушующую кровь, разум начал кликать, хотя и он не знал, что дальше делать. Поэтому, не обращая внимания на крутящиеся шестеренки, я преподнесла свободную руку к его лицу и мягко приподняла за подбородок. Будто поняв мое желание посмотреть в его глаза, он послушно поднял веки, открывая обзор на прекрасные глазки карамельного цвета, обрамленные короткими, почти не заметными ресницами, словно и они не осмеливались отвлекать. Восхитительнее только у моего Дэя, которые оттеняют все оттенки зеленого, вызывая зависимость не хуже любого наркотика. Два огромных изумруда, блестящие высокомерной преданностью только Экси. А как они горят на поле, запаляя его тело лишь на победу любой ценой. Ммм, а какие у него волосы? Мягче шелка, приятнее атласа... Так, не время ностальгировать. Во взгляде мелькало много нехарактерных для Ворона эмоций, но первобытный страх и непонимание происходящего, мешали уловить другие чувства, которые б дали возможность разгадать загадку Рико Морияму.

Рико Морияма – сложная головоломка... Столько тайн и ран хранятся в одном всего дюйме от меня, в его изумительном зеркале души, которые мне подвластно узнать в секунду. Но стоит ли?

– Чтобы помочь, надо понять... – твердило мне сердце, кладя болт на вопли рассудка о бегстве.

И я осмелилась мягко проскользнуть в его мир кривых зеркал. Едкое одиночество, вот что ощущается внутри его головы. Всё пропитано им, каждый иголок его сознания и жизни.

– Эни, – я указала на одну из дверей в его темном мире. Их было много, очень много. От каждой исходили разные чувства, но одна эмоция чувствовалась от всех – душевная пустота, хотя в разном количестве. И я выбрала самые насыщенные эмоциями из них. Мне надо было действовать быстро, пока Рико послушно смотрит в мои глазки. – бэни, – я теперь указала дверь совершенно другом конце рассудка. – Рики, – третья дверь. – Таки, – четвертая дверь. – Буль-буль-буль, – пятая дверь. – Караки, – третья дверь. – Шмаки, – первая дверь. – Эус-дэус, – пятая. – Космодэус, – вторая. – Бац! – четвертая.

Значит четвертая. Холодный, беспощадный ветер дует из-под двери, окутывая в источающую от нее ненависть. Меня пробирает необъяснимый дикий испуг, такой который я испытывала лишь дома, одолевает дрожь заставляя в оцепенении пялиться пару секунд на ручку. Встряхнув головой, сквозь зубы вдыхая, я снова тянусь к ней.

– С богом! – как бы глупо это не звучало.

Cо скрипом открываю. Мы в коридоре ведущую из раздевалки к полю у Воронов: Я с Мориямой в его теле и Дэй. Видимо времена до перехода. Он идет впереди, кажется к раздевалке, Кэв за нами. Неожиданно Ворон ударяет об кроваво-красную стенку, думая:

– Успокойся, долбоев. Если ты убьешь Дэя ты все равно останешься бездарностью в глазах хозяина. – зазвучал еще один удар. Человека сзади передернуло от силы замаха. Даже затылком я чувствовала как напрягся каждый нерв Кевина, а глаза округлились с паникой глядя нам в спину, застывая на месте. Он просто не решался идти за сокомандником, боясь, что вместо стены может оказаться его тело и придется снова проходить через дьявольские круги унижения и страданий всего его естества.

– КРЭ заинтересовал Кевин Дэй. Никчемный мальчишка. – это крутилось в голове Мориямы, произнесенные другим голосом, более низким, высокомерным и холодным, который бессомненно принадлежал Тэцудзи. – Тебя затмили. Не способен выполнить единственное поручение. Ты позоришь весь клан Морияма.

– Убожество... Бесполезное... Жалкое...Слабое убожество... Дэй лучше... во всем – его не покидали слова дяди, доводя до беспомощного бешенства. Ему больно, очень больно. Сердце отравлено бьется, циркулируя ядовитую кровь постепенно распространяя ненависть к себе, заполонивши тело. Искреннее презрение пропитало каждую фибру души, стискивая в железные грабли легкие, словно даже его тело питало отвращение к нему стремясь избавится от столь дрянного хозяина. Морияма в этом всем винил Кевина Дэя, желая вывести из игры, внушив себе что только с исчезновением соперника, он снова сможет возвысится на пьедестале одобрения. Именно тогда, я думаю, Рико впервые понял, что он не такой. И именно тогда маленький Рико впервые пытается снять маску «Мориямы» для защиты Дэя. Хоть он страшится себя, но начинает борьбу по миллиметру отрывая маскур и обнажая лик, любящий Кевина своей странной любовью.

Я не вижу глаз Рико, но я чувствую его. Ощущаю то яростное противостояние сердца и рассудка. Как разум терзает только осмелевшее «Я» в этой неравной схватке, доставляя горькое наслаждение Морияме. Рико старается, он впервые действительно хочет защитить того кого искренне любит раз за разом направляя кулак не в Кевина, а в стену. Но никто не знает, сколько нужно времени Морияме дабы снести хлипкую защиту Рико или сколько Рико сможет бороться желанию мозга покалечить напарника. Это бесит Морияму еще больше. Он оказался в тени человек который столько значит для него, а слабак Рико заступается за предателя, наступая на горло своему мнимому прогрессу, который якобы подавляет Кэвин.

Вдруг белая пелена падает, вытесняя контроль. Меня будто отбрасывает от его глаз, мешая смотреть за происходящим. Я ничего не вижу. Не знаю как такое возможно... Слышу непонятный лязг, а секунду спустя вскрик, до не вверения знакомым голосом... Рико пал перед Мориямой, не сумев защитить Кевина. Липкое поражение растекалось токсином предсказуемого провала, парализовав меня. Снова пытаюсь вслушаться в кровавые подробности происходящего. Дэй пытался извиниться, пытался умолять, пытался сделать что угодно, но... Морияма не умолим. Он слишком долго пробивался к этому моменту чтоб просто остановится. Он слишком много боролся с собой чтоб отступить, не продемонстрировав к чему привел внутренний протест. Крики Кевина эхом звучали, выворачивая душу на изнанку. От услышанного голова шла кругом, а кишки просились наружу. Мозг благодарит бога что я не вижу этого, давясь непрошенными слезами. Моя никудышная психика не выдержала б вид умоляющего Дэя, душа в воспоминаниях где я также поставила Кевина на колени.

Не знаю сколько прошло времени: час или три минуты. Внезапно, так же как отшвырнуло, меня притянуло обратно, словно приглашая полюбоваться результатом. На полу был Дэй без сознания, в крови. Нос кажется сломан, губа разбита и... На миг я подумала, я в аду, ведь только Люцифер может так поступать людьми. Его рабочая рука... она сломана? Вывихнута? Ушиблена? Не знаю как это блять называется... у него просто торчала кость под нереальным углом.

– Что ты наделал...? – пронеслось у нас в голове параллельно. У Рико такой же шок как и меня. Он медленно опускает глаза на руки цвета стены коридора, пятясь к стене, и снова поднимая взгляд на полу живого Дэя, не прекращая думать: – Что. Ты. Наделал? Он сможет играть?

– Нет. Я не мог с ним так поступить. Я не мог... Я не монстр?

Ворон не мог принять этого, а Морияма...он ликовал, молча ликовал. Он достиг цели: вывести из игры противника.

Слезы застилали глаза Рико и обжигающей рекой спускались к подбородку, напоминая, что это не ночной кошмар, это реальность. Настоящее, в котором он лишился всего: сначала короны, затем друга, в итоге и желание жить. И ничего не мог с эти сделать, он просто стоял рядом и наблюдал как рушится карточный домик из его целей и смысла жизни. Только что он лишился последнего, ведь осознавал, что его не простят. Никогда и ни за что. Он сам себя не простит.

Рико бежит, быстро бежит от чувства вины коридорами мыслей и ненависти, к единственному укромному месту, к его комнате, оставив Кевина там на полу и навсегда уходя в себя и отдавая борозды правления жизнью Морияме. Его просто уже ничего не держало в этом мире.

Теперь все стало на свои места. Это та ночь перед побегом. Мне больше не на что смотреть, ведь все мои мысли подтвердились. Пора покидать паршивый мирок Мориямы и спасать Рико от новых преступлений.

Я снова моргнула, разрывая взгляд с Вороном. Затем, притягивая его к себе, обвивая шею и настолько ласково насколько мои потрескавшиеся и кровоточащие губы позволяют, прошептала шепелявым голосом:

– Теперь точно всё будет хорошо.

Маска разбита – первый шаг на пути к исцелению сделан.