...

Встречаться с родителями Никки никому совсем не хотелось, однако мы прекрасно понимали, что наше мнение в этом вопросе никого не волнует. Кевин не выносил одиночества – отчасти потому, что вырос бок о бок с Рико и толпой Воронов, отчасти из-за смертельного страха оказаться беззащитным перед врагом, поэтому тоже был вынужден ехать. К счастью для всей компании, он перестал язвить насчет поездки, сообразив, что из нее можно извлечь выгоду. Нил и я ради Никки терпели, тем более мы по пути зашли в «Экзист» – т.к. Кевин настаивал, чтобы мы оба поменяли клюшку. Он считал, что, играя легкой клюшкой, мы зарываем талант в землю. Как только Нил освоил все тринадцать «вороньих» упражнений, а я 7, Кевин заговорил о смене клюшки на более массивные. Тяжелые клюшки были в ходу у защитников, поскольку обеспечивали большую силу удара, а мячу – высокую скорость полета. Редко кто из нападающих выбирал такой непростой в обращении инвентарь: одни не желали терять маневренность при обводе соперника, другие не могли как следует прицелиться. Тем не менее при должном мастерстве игра тяжелой клюшкой приносила фантастические результаты.

В составе «Воронов» Кевин играл тяжелой клюшкой, а после травмы вынужденно сменил ее на легкую. Рико Морияма играл тяжелой клюшкой всегда. К идее менять клюшку в разгар сезона Нил отнесся скептически, понимая, что нам привыкать придется долго, но Кевин и слышать ничего не хотел. Благодаря нескольким месяцам упорных ночных тренировок и суровым методам Дэя Нил достиг убийственной меткости, обрести которую самостоятельно не сумел бы и за несколько лет. Теперь, когда он научился бить практически с закрытыми глазами, для более мощных ударов требовалась более массивная клюшка. Пришла пора добавить к скорости силу, как говорил Кевин. А я только-только начала попадать в ворота без убийственной силы. Первые тренировки мне давались сложно контролировать свою силу. Мне она нужна была, но не в том количестве, в котором она иногда выплескивалась.

Самый большой выбор клюшек во всей Южной Каролине был в Колумбии, в магазине «Экситс». В более крупных спортивных магазинах штата тоже имелись отделы товаров для экси, но только «Экситс» полностью специализировался на этом виде спорта. Здесь продавалось все, от базового инвентаря и экипировки до коллекционных экземпляров. Я время от времени заходил на сайт магазина, но живое посещение буквально привело меня в трепет. «Экситс» размещался в четырехэтажном здании на противоположном от «Райских сумерек» в конце города. Машин на парковке было довольно много.

– Что за глупость, – в четвертый или пятый раз за время пути повторил Аарон. – Мы только что навели порядок в расстановке, а ты опять хочешь все поломать.

Кевин и ухом не повел. Он привел свои доводы, когда Аарон высказал недовольство в первый раз, и объяснять все по новой не собирался. Нил, который тоже переживал по этому поводу, разделял беспокойство Аарона, хотя и понимал, что Кевина не переубедить. Я с Нилом полностью доверяли Дэю как наставнику в плане раскрытия нашего потенциала. Если Кевин уверен, что Нил справится, Нил его не подведет. Если Кевин уверен, что Джером справится, то Джером его не подведет. Даже если придется удвоить старания, он сделает то, чего ждет от него Кевин.

По мере того как рейтинг «Лисов» рос, команда юридического университета Кэмпбэлла под названием «Торнадо» сползала в турнирной таблице все ниже. Среди всех команд юго-восточного округа юристы и раньше плелись в хвосте, а сейчас и вовсе перешли в незавидный ранг аутсайдеров. В этом сезоне они пока что выиграли меньше половины матчей. Кевин мог справиться с ними в одиночку и даже зажмурившись. Вопрос заключался лишь в том, вызовут ли они хоть какой-то интерес у Эндрю, чтобы он по крайней мере не уснул на воротах. Все указывало на то, что при таком сопернике голкипер «Лисов» вообще не станет утруждаться.

В ноябре игра против «Торнадо» была для «Лисов» последней: на следующий уик-энд выпадали каникулы по случаю Дня благодарения. Первого декабря в расписании значился еще один матч, закрывавший осенний этап сезона. Далее шла неделя подготовки к зимней сессии, неделя собственно экзаменов, которую все ждали без особого энтузиазма, а на шестнадцатое декабря был запланирован большой рождественский банкет для всех команд экси их округа.

Казалось бы, только вчера он познакомился с Ваймаком; не успел оглянуться, а половина сезона уже почти пролетела. «Лисы» гарантировали себе место в весеннем этапе, так что в январе игр будет больше.

Он еще не знал, где проведет двухнедельные рождественские каникулы. Скорее всего, близнецы и Ники никуда не поедут – Кевин просто взбесится, если его разлучат с «Лисьей норой». Я надеялся, что в этом случае и у меня будет возможность дополнительно потренироваться. Надо только придумать отговорку для команды, почему он не едет домой.

Когда Лисы вошли в магазин, при виде Кевина продавец на кассе чуть не поперхнулся кофе. Не желая светиться рядом со слишком хорошо узнаваемой физиономией Дэя, мы с Нилом отошли в сторонку и принялись осматриваться.

Первый этаж по большей части занимала одежда. Переднюю часть магазина отвели под шмотки для фанатов; полки с профессиональной формой располагались в глубине. Местные спортивные знаменитости, смотревшие с рекламных экранов и постеров, демонстрировали представленные в магазине коллекции.

Нил прошелся по отделу фанатского мерча, посвященного главным командам юго-восточного округа. В штате были всего две студенческие команды экси первого дивизиона, команда университета Пальметто и сборная университета Южной Каролины из Колумбии, но помимо них имелось три команды второго дивизиона и одна команда Большой лиги, колумбийские «Драконы». Матчи Большой лиги проводились летом, отдавая осень и весну под игры более популярных университетских и профессиональных команд. Я же, не отвлекаясь следовал за Кевином.

– Идем. – Ники локтем подтолкнул Нила в бок и мотнул подбородком в сторону Кевина. – Они застряли надолго.

Нил, увидев, что я с Кевином общаемся с дежурным администратором, кивнул и отправился на второй этаж.

На втором этаже продавалась экипировка, снаряжение и сопутствующие товары: обувь, рюкзаки, книги. Между отделами были расставлены вращающиеся стойки с цепочками для ключей, брелоками и украшениями.

Буквально через 15 минул я с Кевином, нашли Нила на третьем этаже со странным выражением лица.

– Чувак, у тебя все хорошо? – спросил я пока Кев выбирал нам клюшки.

– Наверху можно их опробовать, – неожиданно Дэй обратился к нам. – Идем.

– Я в порядке. – коротко кинул Джостен поднимаясь.

Девушка за стойкой взяла ведро с мячами, ключ и провела парней через дверь позади кассы. Узкий проход делил четвертый этаж на две небольшие тренировочные площадки. Девушка отперла одну из них. Отложив клюшки в сторону, Нил снял со стены защитную экипировку, предоставляемую в «Экситс». Надев Утяжеленный нагрудник, поверх футболки, он начал тестировать свои клюшки. На своей части четвёртого этажа я повторил те же действия. А-ля экипировка магазина, заставила вспомнить мне кевларовый бронежилет, который я носила до Пальметто. Отогнав эту мысль, я натянул шлем и краги. Кевин занес внутрь мячи и клюшки и оставил нас одних.

Пока Нил перепробовал все клюшки по несколько раз, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь определить самую удобную, я не стоял без дела. Врученными мне 5 клюшками пытался не сломать стенку своей взрывной силой. Не осознавая Кевин помог мне, клюшка весила вчетверо, если не впятеро больше тех, что мне выдал Ваймак. В руку они ложились иначе, а замах выходил более медленным и неуклюжим. Это то, что было надо мне: использовать всю мощь, а благодаря неудобной клюшке не убить кого-то.

Наконец перепробовав все, мой выбор пал на две последние, между которыми я никак не мог определиться, поэтому отнес их Кевину. Тот тщательно осмотрел обе клюшки, покрутил так и эдак, изучая изгибы головок. Наконец он вручил одну кассиру.

– Мы берем эту модель.

Я повесил экипировку на стену, собрал мячи и клюшки и дождался, пока девушка закроет помещение. Они спустились на третий этаж и вернули не подходящие клюшки на место. Кассир протянула мне и Нилу квитанцию с подтверждением заказа. «Экситс» доставит его сразу после того, как клюшку выкрасят в цвета Пальметто.

– А в наличии такие есть? – тем временем спросил Кевин. – Нам нужны обычные тренировочные клюшки третьего размера.

– Должны быть, – кивнула девушка. Ввела данные в компьютер, пробежала взглядом экран и удалилась на склад.

К тому времени, как она вернулась, мы все заполнил. Кассирша просканировала клюшки и ввела в систему цифры из наших квитанций. Увидев наконец стоимость покупки, он чуть не поперхнулся. За эти деньги можно было улететь в Англию.

– Там, наверное, лишний ноль, – сказал он на французском.

– Эти двое, наверное, не в курсе, что я знаю французский? Если нет – значит Эндрю ничего не говорил...

– Хочешь иметь лучшее – плати, – невозмутимо ответил Кевин.

– Тогда не будем брать все три. Скажи ей, что мы отказываемся от тренировочной клюшки.

– На покраску и доставку уйдет неделя, – возразил Кевин. – Мы не можем терять столько времени. Если тренеру не понравится цена, пусть все вопросы задает мне, хотя, думаю, он уже понял, что я стою недешево. Вечером поедем на стадион, немного набьёте руку перед завтрашней тренировкой, – добавил он уже на английском.

Я не спорил, мне все равно кто покупает, за сколько покупает, главное, чтобы не трогали меня. Я почти не слышал их разговора. Мои мысли были заняты другим. Я волновался за встречу с семьей Хэммиков не меньше Никки. Если они будут задавать вопросы про веру? Про родителей? О том откуда я? Что мне им ответить? А если не смогу справиться со своей агрессией и размажу этого святошу по стенке? Что тогда? Как я буду смотреть в глаза Никки?..

– Так, Женевьева, успокойся! Возьми себя в руки и помни ты это делаешь ради Никки. Ему нужна твоя поддержка в этом логове верующих хищников.

Аарона и Ники нашли на первом этаже, Эндрю курил снаружи. Нил положил клюшку рядом – не хотел запихивать такую дорогую вещь в багажник, я же свою все-таки оставил и сел на заднее сиденье. Эндрю благодаря таблеткам снова поменял настрой: пропустив пальцы сквозь сетку новой клюшки Нила, который сидел между близнецами, он проверил натяжку. Эндрю ни о чем не спрашивал, да в этом и не было нужды – по пути из магазина Ники буквально засыпал Кевина вопросами о клюшке. Поначалу я думал это искренний интерес, но вскоре по напряженной интонации понял, что Ники страшно нервничает.

Ехать до родительского дома было недалеко. Хэммики жили в двухэтажном коттедже в южном пригороде Колумбии. Пока Ники парковался на обочине, Нил из-за плеча Эндрю посмотрел в окно. Снаружи все выглядело великолепно. Газон, засеянный сочной зеленой травой, аккуратно подстрижен, автомобили на стоянке – новенькие и чистые, сам коттедж выкрашен бледно-голубой краской, а ставни – темной. Обычный дом обычной семьи среднего класса. Именно поэтому реакция всех троих братьев показалась мне чрезвычайно странной. Когда Ники заглушил мотор, воцарилась гробовая тишина, молчал даже Эндрю.

Ники побарабанил пальцами по рулю.

– Пожалуй, зря мы приехали.

– Ну надо же, дошло, – фыркнул Эндрю, выбираясь из машины.

– О божеее, полтарашка, не порть все. Я знаю, что тебе якобы пох, но остальные здесь ради Никки, так что завались. – через 5 секунд, не дождавшись ответа добавил, – Улыбнись если понял, – сказал я, выходя из машины и направляясь ко входу.

Миньярд проигнорировав мой выпад про его безумную улыбку, направился обратно к машине. Обернувшись к ней, я понял зачем.

Нил положил клюшку на сиденье и вышел следом, но, как тот только спрыгнул с подножки, Эндрю нырнул в салон и забрал его новое приобретение. Покрутил в руках, примерился с замахом, оценивая вес, потом закинул на плечо и двинулся к автомобилям.

Между этими двумя что-то происходит, но пока не могу понять, что. Нужно будет разобраться.

Никки думал над всем в авто, однако увидев Эндрю направлявшегося к машине его отца выскочил из машины как ошпаренный.

– Эндрю, ты что задумал?

– Для святоши у него слишком шикарное авто, – заметил Эндрю. – Надо это исправить.

Я оказался ближе к Миньярду, закатив глаза догнал его и выхватил клюшку. Эндрю мог бы ее и не отдавать, но, очевидно, ужас на лице Ники доставил ему куда больше удовольствия. Довольный произведенным эффектом, он расхохотался и театральным жестом пропустил меня вперед. С клюшкой в руках я направилась к двери.

Нил и Кевин пересекли двор и встали неподалеку от крыльца. Аарон и Эндрю остановились на мощеной дорожке. Впервые за все время, сколько я их знал, близнецы держались плечом к плечу. А я встал рядом с Никки.

– Джостен на. – я быстро вернул клюшку, пока мы стояли параллельно ожидая когда Никки нажмет на звонок.

– Все будет хорошо. – прошептал я повернувшись обратно к Хэммику и сжал на пару секунд его за вторую руки в знак поддержки, пока Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Эндрю через плечо сверкнул Нилу улыбкой, Нил в ответ лишь качнул головой. Между ними точно, что, то есть.

Дверь открыла мать Хэммика. Она оказалась выше, чем я представлял, но сходство между ней и сыном сразу бросалось в глаза. Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а еще – ее глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто.

– Мог бы и не звонить, – вместо приветствия сказала Мария.

– Это больше не мой дом, – напомнил Ники.

Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в теплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к нам лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Кевин и я. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в ее взгляде и не мелькнуло.

– Вы, должно быть, Джером и Кевин. А меня зовут Мария.

Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнес:

– Приятно познакомиться.

Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды, не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю.

– Аарон, давно не виделись.

– Аарон – это я, – сообщил Аарон.

Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно.

– Да, разумеется, – сказала она, хотя прозвучало это неуверенно.

– Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, – с легким оттенком раздражения напомнил Ники.

Эндрю немедленно расставил все по местам, одарив Марию яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток.

– Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? – договорив Эндрю бросил взгляд на меня и еще шире улыбнулся.

– Эндрю, – сквозь зубы простонал Ники.

Щеки Марии вспыхнули.

– Верхнюю одежду можете оставить здесь. – За узкой дверцей справа от нее оказался шкаф с дюжиной свободных вешалок.

Когда гости разделись, Мария жестом пригласила нас следовать за ней.

– Сюда, пожалуйста.

– Неужели ты даже не скажешь племянникам... – начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошел на кухню и увидел отца.

Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, темную с проседью бородку. Даже на расстоянии я разглядел, как напряжены плечи Лютера, а воздух на кухне можно резать ножом – воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хэммика не больше, чем Ники.

Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил все свое внимание на гостях. По Кевину и Нилу он лишь скользнул равнодушным взглядом. А на меня даже не посмотрел, чертов расист.

Нил определенно заметил, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына. Ники упоминал, что выход Эндрю из колонии только усилило депрессию Тильды и ее тягу к наркотикам. Возможно, Лютер жалел, что вообще узнал о существовании Эндрю.

Нил пытался отвлечься, разглядывая обстановку, а я сверлил взглядом Лютера. Никки был замечательным парнем и мне было до безумия обидно за него. Я удивлялся как в такой столь религиозной семье мог вырасти такой лучик света, а потом я вспомнил о себе. Почему другие могу спокойно жить далеко от своих фанатичных родителей а я нет?...

На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках, а кухня в целом смотрелась как идеальная картинка из каталога. У квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проем защищала сетка, но сквозь нее я любовался прекрасным видом террасы. Там стоял стол побольше, уже накрытый.

– Ники, – наконец поприветствовал Лютер. – Аарон, Эндрю.

Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость:

– Привет, дядя Лютер.

– Он, оказывается, может быть вежливым?

Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на Нила, Кевина и наконец на меня.

– Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом.

– Спасибо за приглашение, – откликнулся Кевин.

– Это можно оставить здесь, – сказал Лютер, глядя на клюшку в руке Нила, которую я отдал ему после желания Эндрю украсить машину Лютера. Дождавшись, пока тот прислонил ее к стене, он жестом указал на заднюю дверь. – Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту.

Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Через сетку наружу уходила часть тепла, но вместе с тем она не пропускала внутрь холодный ноябрьский ветер, поэтому здесь было даже уютнее, чем в доме.

Вокруг стола стояло 9 стульев. Судя по кружевным салфеткам на обоих концах стола, хозяева собирались сесть друг напротив друга, а гостей посадить по обе стороны от себя. За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Я не понял, что происходит, пока Лютер не начал молиться. Нил тоже опустил голову, хоть и позже остальных, и исподлобья покосился на Эндрю. Эндрю же даже не делал вид, что молится, в то время как Кевин, с другой стороны, от него из вежливости повторял слова молитвы. А я смотрел прямо, я не верующий и не вежливый с теми, кто обидел Никки. Я еле-еле держал себя в узде. Мое желание сделать графини на стенах этого дома из Лютера с каждой минутой закипало сильнее, ведь вместо успокоения я зачем-то вспоминал всё что, рассказывал мне Хэммик доводя себя до бешенства. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера. Конечно, Лютера это выводило из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Лютер выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы. Заметив, что я сижу сложа руки, Лютер спросил:

– Ты верующий?

– Нет, – сказал я, сильно сжимая вилку в руке. – Один, два, три, четыре... дыши Женевьева, дыши.

Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако я смотрел на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился:

– Почему?

– Я бы предпочел не поднимать этой темы, – ответил я. – Не хочу ввязываться в конфликт.

– Да ты что! – усмехнулся Эндрю. – Ты ведь у нас всегда такой категоричный.

– Не понимаю, каким образом мой вопрос может вызвать конфликт, – сказал Лютер.

– Пап, ты вправду хочешь начать именно с этого? – вмешался Ники. – Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учебе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили.

– Поздравляю, – механически проговорил Лютер.

– Ага, от всего сердца, – заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой. Я погладила предплечье Хэммика намекая что ему нужно не принимать все близко к сердцу. Он, поняв меня замолчал. Повисла неловкое напряжение. Желая хоть как-то заткнуть гнетущую тишину, я бодро произнес, как ни в чем не бывало:

– Милая кухня.

– Два года назад перекрасили, – ответила Мария. – Человек, который делал ремонт, – прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? – я одобрительно кивнул и пихнул Никка в бок чтобы он перестал клевать носом, – Да мило... – вяло сказал Никки

Она перевела взгляд на мужа, ища в нем поддержки, потом сказала: – Так какая у тебя специализация, Николас?

Слушая рассказы, я считал, что Ники преувеличивает, рассказывая об отчуждении между ним и родителями, однако вот, пожалуйста: он уже на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно, задала ли Мария свой вопрос, потому что действительно хотела получше узнать сына, или просто поддерживала беседу. Я надеялся на первый вариант; второй выходил каким-то уж совсем тоскливым. Я думала только у меня такая мать, но оказалось кому-то повезло так же, как и мне.

– Маркетинг, – сказал Ники. – Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами.

– Ты собираешься вернуться в Германию? – Мария бросила на мужа встревоженный взгляд.

Подбородок Ники окаменел, и все-таки, глядя в глаза матери, он сказал:

– Да. Там у Эрика карьера. Я не вправе просить его все бросить ради меня, да и сам бы этого не хотел. Мне нравится жить в Германии, это потрясающая страна. Вам стоит как-нибудь навестить нас.

– Нас, – эхом отозвалась Мария. – Значит, вы все еще... – Она растерянно умолкла.

– Да, мы все еще вместе, – закончил за нее Ники. – Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, а не потому, что расстался с Эриком. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймете?

– Когда уже ты поймешь, что это дурно? – подал голос Лютер. – Гомосексуализм – это...

Моя психика понемногу давала сбой. С каждым произнесенным словом этих людей мне приходилось добавлять сил к управлению, уже со всем телом борясь за контроль. Руки ужасно тряслись норовя доходчиво объяснить, что в гомосексуализме нет ничего такого. Вцепившись ногами за ножки стульев, заставляя дрожать каждую мышцу, я стал считать опустив голову вниз, смотря на свою тарелку. Однако это не помогло, посуда начала немного потряхивать. Погода резко изменилась, солнце ушло за облака, намечался сильный ветер, который чуть ли не с корнем вырывал бы деревья в саду Хэммиков, если бы я не успокоилась. Люди, сидящие за столом этого, не успели почувствовать, потому что это длилось 2-3 минуты, благодаря вовремя вмешавшемуся Миньярду.

– Лютер, – прошипел Эндрю пока моя сила не убила его, и бросил веселый взгляд на меня. Он больше ничего не сказал, но Лютер покосился на него с опаской, хотя бояться нужно было не только Эндрю, ежась то ли от остаточного ветра то ли от небольшого страха.

– Я его люблю, – решительно повторил Ники, не обращая внимания на гляделки между мной и Эндрю. – Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даете ему ни единого шанса?

– Мы не можем потворствовать греху, – сказала Мария, тоже ежась уже от ветерка.

– Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры?

– Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим, – отрезал Лютер.

– Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, – жалобно проговорил Ники. – Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню?

Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. Я был почти на готове, не впервые убивать все-таки... Однако мысль о том, не могу же я вести себя убийственнее чем Эндрю, работала не хуже успокоительных.

– Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, – сухо произнес он. – Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. – Он посмотрел на Марию, та радостно закивала. – Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжелым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги.

– Просвети-ка нас. – Эндрю подался вперед, словно ему не терпелось услышать ответ. – Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость, то каким же его видит парочка ханжей?

Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника.

– Первый шаг – исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь.

– Ну нет, – возразил Эндрю. – Я здесь только потому, что Нил все приставал и приставал ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть.

Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала:

– Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый.

После суровых слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных кроме них местах и людях – очевидно, тех, с кем познакомился восемь лет назад, когда Тильда перевезла его в Колумбию. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с легкостью ее поддержали, а у Ники появилось время успокоиться.

Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушел в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Нил напряженно прислушивался, опасаясь стычки, и хотел даже пойти к ним, но я ему не позволил понимая, что его появление положит конец разговору. Лютер сказал, что хочет исправить ошибки прошлого, и если он намеревался принести извинения, то Эндрю следовало их выслушать, желал он того или нет.

Видимо, все-таки не желал, догадались мы с Нилом, потому что Эндрю постепенно повышал голос. До нас долетали обрывки слов, однако Мария тоже начала говорить громче, чтобы заглушить их ссору. Нил едва не шикнул на нее, но в этот момент видимо сообразил, что она интересуется у Ники, как проходит игровой сезон. Как бы мы ни стремились узнать, о чем говорит Эндрю, еще сильнее мне хотелось, чтобы Ники помирился с матерью, поэтому он не вмешивался и молча сверлил глазами заднюю дверь. Если Лютер закричит от боли, они в любом случае услышат.

Лютер вернулся на террасу один, угрюмый и подавленный, но в остальном невредимый. Эндрю не пришел. Лютер снова сел за стол и сосредоточил внимание на Аароне. Я ждал возвращения Эндрю, мысленно отсчитывая секунды, а затем и минуты. Моя сила начала бушевать, предвещая что-то ужасное. Поэтому я хотел на улицу успокоится, взяв с собой Джостена, потому что только он из присутствующих в любом случае держал бы язык за зубами.

– Эй, Нил. Выйди со мной, мне плохо.

– Ладно давай, только быстро. Эндрю нет уже довольно долго. Либо кто-то мертв, либо Эндрю в беде.

Где-то в отдалении комнаты, мимо которой мы проходили слышались глухие удары о стену. Сердце ёкнуло падая в пятки. Внутри всё горела толкая к этой комнате, будто причина жара находится там. С приближением сила звука увеличивалась добавляя встревоженность.

Я подергал ручку и обнаружил, что она заперта, что ещё больше поднимало уровень паники. Заметив, что я не возвращаюсь Джостен тоже подошёл к комнате.

– слышишь это? – увидя Лиса рядом, спросила.

–Да.

– мне это не нравится.

– Мне тоже.

– Ломаем!

Нил уже собрался постучать в нее кулаком.

– Джостен держи! – из неоткуда появившийся Аарон перебросил ему клюшку, а Нил инстинктивно ее поймал. Потратив полсекунды на подготовку, Нил ударил клюшкой в дверь возле самого замка. Щепки разлетелись во все стороны.

– Ебанный в рот... – вырвалось у ошеломленного Аарона, однако Нил со всей силы ударил снова.

На этот раз дверь распахнулась, и он ввалился внутрь. Спотыкаясь, сделал два шага, восстановил равновесие, а когда поднял голову, его глазам открылось побоище.

Находящийся внутри человек что-то сказал – я не понял что. В тот момент его голос казался ему бессмысленным ревом, или, может, этот звук был грохотом, с которым вокруг рушился наш мир.

На то, чтобы осознать происходящее, у меня ушла всего секунда, но за эту секунду подробности жуткой картины намертво, неизгладимо впечатались в его память. По лицу Дрейка – сводного брата Эндрю – тянулись кровавые полосы – следы ногтей отчаянно защищавшейся жертвы. Всем своим массивным телом, мускулистым и покрытым татуировками, этот мудак навалился на Эндрю, вжимая его в матрас; одной рукой он давил ему на затылок, уткнув лицом в залитую кровью подушку, другой крепко держал за запястья, пригвожденные к изголовью кровати, так что обескровленные пальцы страшно побелели. Слишком много крови, слишком много обнаженного тела, слишком боли. Понимая, что – означает это зрелище, я все еще не верил глазам. Из оцепенения вывел меня Аарон, что стремительно летел к обидчику его брата выхватив клюшку у Нила. Аарон оказался быстр, но я быстрее. Скорее я делала все на автомате. Вмиг мои глаза загорелись кроваво-красным цветом, и я закричала, активируя силу, и руками направила свой крик на того громилу и Аарона. Когда их обоих придавило к стене моим голосом, Аарон уже он занес клюшку над головой и размахнулся так сильно, что если бы я опоздала на 1 секунду, то она влетела бы Дрейку в висок.

Перестав кричать, я воспользовалась дезориентацией и отключкой сводного брата Эндрю и положила ему ногу на горло. Потом выхватила клюшку у уставившегося на меня и ничего не соображавшего Аарона и помогла встать

– Объяснения потом, а теперь бери клюшку и вмажь этому гандону за брата. Копы не поверит, что я просто оглушил его голосом, и максимум тебя посадят за самооборону, а не убийство.

Пока я нянчилась с Аароном, Нил отвечал за Эндрю.

Он кинулся к кровати, залез на нее со стороны Эндрю, ухватился за край простыни и рванул на себя. Едва он успел кое-как прикрыть Эндрю окровавленной тканью, как в комнату ворвался Кевин. Много ли успел увидеть Дэй, я не знал. Несмотря на мою напускную смелость, я просто не находила в себе смелости оглянуться поэтому уронено смотрела как Аарон выпускает пар на этой почти живой тушке, но, судя по резкому стуку, Кевин в ужасе отшатнулся и ударился о дверной косяк, а мгновение спустя исчез.

Зайдя в комнату, Эндрю лежал на матрасе лицом вниз, в одной футболке, весь в крови и сплошь в темных пятнах, которые грозили превратиться в страшные кровоподтеки. Он по-прежнему цеплялся за изголовье, словно приклеенный, и при этом смеялся. Подушка заглушала смех, я не слышал так как была занята спасанием Аарона от тюрьмы, однако Нил невзирая на мой крик все слышал, и от этого звука по рассказам Нила у него подкашивались колени. Он хотел заткнуть уши, чтобы избавиться от пытки, но было поздно: громыхание шагов на лестнице указывало, что Кевин возвращается с Хэммиками.

– Эндрю, – позвал он – по крайней мере, так мне послышалось. Голос Нила казался чужим. – Эндрю. Эндрю, ты...

Нил лишь хотел попросить Эндрю прекратить смеяться, но при каждой попытке произнести хоть слово... Нил держался из последних сил, стискивая простыню, которой накрыл Эндрю до самых плеч.

– Что-то вдруг тихо стало, – удивленно заметил Эндрю. Он наконец отпустил изголовье кровати и стал сжимать и разжимать пальцы, словно у него затекли кисти. Потом уперся кулаками в матрас и попытался сесть, но замер на полпути: его снова разобрал смех. – Ой-ой-ой, какая неприятность. Все это мне совсем, совсем не нравится.

Эндрю издевался над собственной болью, улыбаясь широко и хищно. Нил хотел сказать, чтобы он не двигался, но Эндрю все-таки сел. Простыня грозила соскользнуть с плеч, поэтому Нил запахнул ее поплотнее. Озадаченно взирая на Нила, Эндрю даже не сопротивлялся. Его лицо было перемазано кровью; полу запекшийся бурый подтек из рассеченного виска спускался через всю щеку до самого подбородка.

Поймав взгляд Нила, Эндрю сообщил:

– Кажется, у меня сотрясение. Ну, или новая побочка от таблеток, о которой меня забыли предупредить. Короче, если я на тебя блевану, это не то, чтоб нарочно.

Аарон в шоковом состоянии послушал меня и нанес пару мощных ударов по, пока еще, бессознательному телу. Поняв, что Дрейк почти не дышит, я забрала клюшку, а он повернулся к брату. Все старания Аарона произнести его имя увенчались лишь сдавленным, невнятным набором звуков, но Эндрю хватило и этого. Эндрю, который все время, что мы его знали, практически игнорировал существование близнеца, моментально посмотрел на Аарона, высунул руку из-под простыни и жестом подозвал того к себе. Аарон забрался на кровать и протянул руку к брату. Эндрю попытался отодвинуться, но желудок в конце концов не выдержал. Он наклонился вперед – Нил ему в этом помог, – и его вырвало. Я завороженно смотрела за этой столь личной картиной, пытаясь сдержать слезы. Кто бы мог подумать...

Передо мной, на кровавой кровати сидел, не Миньярд, саркастичный и ядовитый, который получает удовольствие от насилия. Передо мной был Эндрю, настоящий Эндрю, сломленный жизнью мальчик, разочарованный миром, не верящий никому даже себе, жертвенный и заботливый в своем стиле. Только сейчас я поняла Миньярда, только сейчас каждый его поступок приобретал смысл, только сейчас я осознала, что я нужна лисам как они мне.

– Эндрю... – позвал испуганный Аарон. Он с отчаянием цеплялся за брата, словно боялся, что тот исчезнет, если его отпустить. – Эндрю, я не... Он...

Несколько раз сплюнув, Эндрю попытался отдышаться.

– Тише, тише. Смотри на меня, – сказал он, хотя снова принять вертикальное положение и взглянуть на Аарона ему удалось не сразу. Он дотронулся до окровавленной футболки брата. – Тут все залито. Что он с тобой сделал?

– Это не моя кровь, – пояснил Аарон. – Не моя. Эндрю, он...

Эндрю коснулся виска Аарона, как будто рассчитывал обнаружить там точно такую же рану, как у себя.

– Он тебя тронул?

– Он...

Эндрю больно дернул его за волосы.

– Отвечай. Он тебя тронул?

– Нет, – ответил Аарон.

– Я его убью, – пообещал Эндрю.

Спустя секунду я напомнила, что я все еще в комнате, прилевитировав еле дышащее тело Дрейка.

– Валяй. Если он еще дышит. – сказал я, протягивая клюшки.

– Теперь понятно, почему стало тихо, – заметил Эндрю, собираясь взять клюшку, как вдруг я почувствовал, что он смотрит за меня. – О, нам даже не надо никуда идти. Он уже сам сюда идет.

Обернувшись, я понял, что Эндрю говорит о Лютере, а в дверном проеме уже стояли Никки и Кевин.

Окинув взглядом залитую кровью комнату, Ники метнулся к кровати, в ужасе воскликнув:

– Господи боже!

– Не надо. – Нил предостерегающе выставил ладони.

Услышав его или просто сообразив, что на кровати места уже нет, Ники подошел ближе и протянул к Эндрю руки. Эндрю хотел отдернуть голову, но из-за тошноты и слабости не успел, и Ники обхватил его лицо ладонями.

– Эндрю, что произошло? – взволнованно спросил он. – Как ты? Господи, сколько кровищи! Ты...

– Марол, – произнес Эндрю, не обращая внимания на Никки – мне надо поговорить с его отцом. У вас две секунды, чтобы убраться с дороги.

Я отошел в сторону, а мужчина в оцепенении стоял на пороге комнаты. Ники перевел взгляд с лица Эндрю на испачканные простыни, потом – на окровавленное тело на полу. Увидев, что стало с Дрейком, Ники болезненно поморщился и издал какой-то нечеловеческий звук. У Нила было лицо словно в нем растекся яд, а Эндрю лишь засмеялся.

– Раз, – начал он отсчет.

– Ники, отойди, – посоветовал я.

Тот убрал руки и тяжело осел на колени перед кроватью. Теперь Эндрю без помех видел Лютера и, хотя знал, что тот уже здесь, притворился удивленным. В следующий миг на его лице расцвел почти восторг. Все бы ему поверили бы, если бы Эндрю все так же крепко не держал брата за волосы.

– А, Лютер, – бодро произнес он, – хорошо, что сам пришел. Избавил меня от необходимости подниматься. Слушай, может, по такому случаю расскажешь, как тут оказался Дрейк? Прямо не терпится услышать объяснение. Надеюсь, причина веская.

– Во имя Господа, что здесь... – хрипло начал Лютер.

– Нет, нет, – перебил Эндрю, – даже не спрашивай. Тебе лучше знать. Тебе лучше знать, – со злостью повторил он и хотел податься вперед, но качнулся и не упал лишь благодаря Нилу, который удержал его за плечо. – По всему выходит, я был прав насчет него. Или ты до сих пор считаешь это чудовищным недоразумением? Давай, повтори еще разок, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Убеди меня, что такие отношения нормальны.

Ники выглядел так, будто его ударили под дых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Эндрю как на привидение. Я старался не вслушиваться в их разговор, понимая что моя нестабильная психика может отреагировать неоднозначно. Не слыша слов, я все же улавливал суть слов и моя злость начала подниматься, поэтому я закрыл глаза и начал глубоко и чутка агрессивно дышать, пытаясь сосредоточиться и не убить кого-то. Сам же Эндрю словно не замечал, какой эффект произвели его слова, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся.

– Слишком много для одного дня, – не успев додумать как меня позвали.

– Джер, – осторожно начал Никки, будто пытаясь успокоить разбушевавшегося зверя. – Открой глаза...

Распахнув глаза, я увидел дикую картину. Лютер в каком-то вакуумном шаре парит над землей хватая воздух ртом.

– Джером. Все хорошо, опасность уже миновала. Опусти Лютера! Эндрю должен сам закончить разговор, – продолжил Нил.

Я разжала кулаки, Лютер с грохотом упал на пол и пытался восстановить дыхание. Я моментально обратил внимание на Кевина, которому так упорно внушала, то что он видел в прошлый раз был лишь лунатизмом смешанным с его пьяным состоянием. Тот был бледнее тени на солнце, его взгляд был наполнен непониманием происходящего и оцепенением, будто его разум только собрал пазл моей личности, однако отказывался верить в нечто подобное. В его изумрудных глазах читалось то, от чего я бегала все эти 6 лет, причина по которой не сближалась никогда...страх меня. Он смотрел на меня как мои родители...как на что-то ужасное. Это стало моей последней каплей. Я, пытаясь, избавиться от чувства, которое отличало меня от других, встряхивала как будто невидимую грязь со своих рук. Пятясь и прижимаясь к стенке сползла вниз и стала плакать смеясь, подняв колени к лицу и тем самым закрыв его. У меня началась истерика. Лютер уже минуты как три лежа на полу возвращая воздух в легкие пытался переварить увиденное. Нил было открыл рот, как Эндрю жестом его остановил.

– Марол, посмотри на меня! – чуть ли не прорычал с улыбкой Миньярд. Я проигнорировал его, думаю лишь о том как испариться навсегда.

– ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, блять! – Я с трудом поднял взор на него. – Что ты видишь в них? – он показал на глаза.

Пару секунд я пыталась сфокусироваться на глазах Эндрю.

– Ничего, дурья башка, ты далеко и на глазах у меня слезы, я нихуя не вижу! – со смешком проговорил я. Это было совсем не уместно, но с Эндрю в тот момент лучше было разговаривать так. Нельзя было его жалеть. Джером по себе знал, жалость хуже ненависти. Не знаю как я научилась понимать Эндрю. Не знаю как Эндрю научился меня понимать? Как можно вообще понять человека который сам себя не понимает?

– Вот настоящий Джером. Итак, Лютер на чем мы остановились? А, точно о недоразумениях, – продолжал он как будто секунду назад не остановил катастрофу, в прямом значении этого слова. – Так вот, скажи-ка, я что-то путаю или ты обещал мне поговорить с Кэсс? Уверял, что я буду последним из приемных детей, но, если не ошибаюсь, после моего освобождения из колонии она взяла еще шестерых. Шестерых, Лютер! В математике я не силен, но даже мне кажется, что шесть – это сильно больше, чем ноль. Как, по-твоему, сколько из них было дома, когда Дрейк приезжал на побывку? А теперь ты впустил его в свой дом, пустил под одну крышу с родным сыном и с моим братом. И это после всех моих стараний оградить их от него? – Эндрю снова сильно дернул Аарона за волосы, невольно притянув ближе к себе, потом разжал пальцы. – Как только я оклемаюсь, Лютер, я порву тебя на куски. Считай это единственным предупреждением, ты меня знаешь.

– А ему в этом помогу, – пробубнила я со своего места, потом подняла голову и продолжила, – даже если ты меня не знаешь, но дай я тоже скажу своё слово, если ты старый маразматик подойдешь хоть на километр к Никки и Миньярдом, я тебя собственноручно превращу в святой дух так что твое тело даже не найдут. – все кроме Эндрю побелели от ужаса, возможно представили всевозможные способы которыми я могу это сделать. Джером продолжал жутко улыбаться, а это значит Женевьева уже рыдала взахлёб. Ухмылка видимо никогда не исчезает с наших лиц. Глаза же Эндрю не веря продолжал смотреть на меня. Не знаю что больше его удивило, что кто-то хочет его защитить или то что это сказала я, которая с первого дня твердит что ненавидит его.

– Значит, это случалось и раньше... – отойдя от шока вмешался Аарон. Произнес он это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата так, словно видел впервые в жизни. Эндрю не удостоил его ответным взглядом он продолжал пялиться на Лютера с этой жуткой улыбкой, и в конце концов Аарон опять перевел глаза на Лютера. – Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и все равно привел его.

– Это правда? – прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от меня и посмотреть на отца.

Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего выражало кроме страха. Дикого страха, с которым он смотрел на меня, будто спрашивая разрешения ответить. Выждав еще несколько секунд, Аарон процедил:

– Пошел вон отсюда. – И, видя, что Лютер мешкает, я рявкнула поднимая руки: – Вон пошел, или тебе помочь!

Под смех Эндрю Лютер попятился к выходу. Разбитая дверь не закрывалась полностью, и все же он как мог попытался приладить ее на место. Нил расслышал отдаленный вой сирен. Секундой позже Эндрю тоже обернулся на звук. Мгновение подумал, затем как следует потянулся и отпустил Аарона. Одну за другой размотал черные повязки на руках и перекинул их Нилу.

Он что-то сказал, однако Нил его кажется не слышал. Он слишком пораженно глядел на бледные предплечья, изрезанные шрамами. Картина была до того знакомой и пугающей, что Нил взял Эндрю за запястье и начал присматриваться, уверенный, что ему почудилось, но Эндрю свободной рукой перехватил его руку.

– Эндрю...

– Просто чтоб ты знал: убью.

Его железная хватка странно не вязалась с ухмылкой человека, одурманенного таблетками. Но Эндрю не блефовал. Нил знал, да и все присутствующие в комнате знали, что, если прямо сейчас не выпустит его запястья, тот сломает ему руку. Чуть разжав пальцы, Нил коснулся кожи Эндрю. Эндрю выдернул руку, предусмотрительно повернув ее внутренней стороной к себе.

– Избавься от них, – бросил он. – Копы не любят, когда парни вроде меня носят оружие. Я сидел, втыкая в одну точку и думала...Эндрю отреагировал нормально... но это Эндрю, прострели ему ногу у него даже глаз не дернется, а остальные? Они также как первый раз будут смотреть на меня как на монстра? Не знаю, что хуже умереть или лишиться семьи... снова.

– Марол. – вдруг вывел меня из оцепенения Эндрю. Я посмотрела прямо ему в глаза. Всего одного взгляда на него хватило, чтобы успокоиться. Я глядела завороженно в его темно янтарные глаза, напоминающий цвет горького кофе, и не понимала как такое можно пережить. Раньше он уже видел этот взгляд Эндрю, когда тот впервые потребовал правду перед домом Ваймака 2 месяца назад. Тогда я скормила ему самодельную полуправду, чтобы добиться необходимого расположения к себе. Всё дело было в глубокой, искренней зависти им, в захлестнувшем чувстве отчаяния и полного одиночества. После всего, что они вместе пережили за прошедшее время, я наконец понял, что скрывалось за этим взглядом. Эта тяжёлая тьма не была осуждением; это было поразительное человеческое понимание. Эндрю уже проходил через это, он достиг этой точки много лет назад и сломался. А теперь он помогает остальным не сорваться с обрыва падая в туже пучину, где он сейчас.

Аарон неотрывно смотрел на дверь, будто ожидал возвращения Лютера, а Ники хоть и сидел, вперив глаза в Эндрю, однако, судя по потрясенному выражению, был за тысячу километров отсюда. Оба они приходились Эндрю родней, но, как оказалось, знали о нем не больше других.

– Эндрю, – снова позвал Нил.

– Сделай одолжение, – попросил тот, – помолчи немного. Все помолчите.