...

В воскресенье утром должны были вернутся Лисы, поэтому субботу я провёл в одиночестве, которого мне так давно не хватало. Нет, я не жалуюсь, просто сложно находится с ребятами так много и не остаётся почти свободного времени для себя. Тренировка - общага - уроки - ночная тренировка и все.

Сегодня, в субботу я наконец уделил время себе, хотя при этом забыл очень важную мелочь, о полной Луне в ночь с сегодня на завтра. Во время полнолуния моя сила достигает апогея возможностей и во сне открывает вход в разные измерения. Количество наркоты в моем организме прямо пропорционально вероятности попасть в позитивный мир. Перед сном обычно я выпивал специальную таблетку или завар, которые помогают снять зажим разума и отпустить страх, панику, агрессию и жестокость оставляя лишь позитив. От настроек мозга решается в какую вселенную я попаду в этот раз. Возможные места варьируются от дурного место, где всё покрывают густые дикие леса, наполненные кровью, смертью и монстрами, которое находится во тьме, до мира в котором всё более радужно и все улыбаются, помогают друг другу и настроены на позитив и есть душевное спокойствие. Мне кажется выбор очевиден, поэтому за час до сна я накачиваю себя и жду когда вьебет, а потом ложусь спать. На удивление в тех вселенных куда после этого попадаю, я чувствую себя адекватно. Для меня это как шанс хоть иногда почувствовать себя обычной девушкой которая гуляет по парку или играет в лакросс (это игра почти как Экси, в тех измерениях где я бывал часто нет Экси) не страшась что откуда-то появятся люди матери и не расстреляют меня или что из-за внезапной вспышки гнева я не убью, покалечу кого-то или себя. В дурном месте же дела обстоят гораздо хуже даже чем в реальности. Тот мир населяют омерзительные существа с неестественно бледной кожей, светящимися кровавыми глазами, трехпалыми руками и голубой кровью, которые находят жертву по запаху. Носят они рваные плащи и полумаски, закрывающие их рты. Интересно откуда они берут одежду? Их пасти образовывают некие хелицеры, при открытии которых можно увидеть клюв с клыками. Большинство скрываемые мной шрамы были нанесены именно ими. Из-за них я часто просыпался в собственной крови и с новыми отметинами. Не знаю как я еще не умер от обескровления. К сожалению об этом я вспомнила убегая от одного из местных тварей. Я мог начать борьбу с ними, однако если я это сделаю, то сила будет использоваться не только в этом измерении, но и в реальности. То есть если я попытаюсь задушить одного из них силой мысли, то в нашем мире я полностью выкачаю кислород из комнаты тем самым убив находящихся в там людей. Удирая от той нечисти, я думал, какое зрелище лучше представить соседям по общаге, ведь они в любом случае придут раньше чем я окажусь в нашем измерении: истекающего кровью или парящего в вакууме среди других летающих предметов? Решать надо быстро, без промедлений! Энергия для бега иссякала вместе с воздухом, заставляя сжиматься легкие в конвульсиях, однако желание жить зачем-то оказалось сильнее чем жжение в груди. Я бежал как мог, но с каждой стороны доносился разный рёв, с помощью которого они общаются, заставляя поменять направление в противоположную сторону от доносящегося звука. Пока я не понял, что окружен. Кровь шумела в ушах, сердце колотилось, а мозг кипел от напряжения. Что делать?

С 9 летнего возраста я попадала сюда не раз, обретая новые травмы как психологические, так и физические. Начиная с 3-х лет мой диапазон возможностей увеличивался, каждые три года добавляя по одной ветке на мое древо особенностей. К 9 годам я уже умел перемещать вещи силой мысли и чувствовать энергию человека. Семья таким новостям не обрадовалась из-за своих религиозных убеждений. Как вы знаете во Франции, откуда я родом, достаточно мусульман, однако мои родители были не обычными, они религиозные фанатики. В 3 года, из-за первого проявления силы, мое детство было окончено. Я почти не помню какое оно было, однако голодные и холодные ночи в подвале будучи привязанным маленьким ребёнком хорошо отпечатались в моей памяти закрывая все пути обратно к «семье». Чем старше я становилась тем хуже были наказания. Мать была настолько одержима идеей меня исправить что наняла личного пастыря который придумывал адские методы изгнания из меня нечисти. Он убедил мать, что очищение души розгами или запечатывание воском кровоточащих ран помогаем мне справится с внутренним демоном, но это лишь увеличивала уровень ненависти и призрения к ним и себе. А с тех пор как я стала попадать в то плохое место, священник стал настаивать, это дар Всевышнего и таким образом я очищаюсь. Ведь они не хотели принимать что эти порезы посылает не Бог, а меня просто пытают в другой вселенной, а шрамы появляются в этой.

Когда я была не в комнате наказаний, так моя мать называла подвал, я терпела унижения и издевательства от всех находящихся в доме только из-за своего пола. С самого детства мне внушали что я всего лишь девочка, чьё место на кухне драть полы, что Мальчики – это высшее сословие людей в мире, а девочки – это лишь прислуга для них, и я принимала за истину каждое их слово. Время шло, я ставала взрослее, мозг начинал работать, хотя, при каждом действии откуда-то глубоко-глубоко изнутри снова доносился мамин шепот: «Ты всего лишь никчемная девка, проклятая дьяволом.». Поэтому перед отъездом я решила принять облик парня, надеясь отключить внутреннюю пугливую девчушку, которая верит этим словам. Апгрейда не произошло, я продолжала ненавидеть себя.... В 15, через год после попадания в приют, я нашел способ жить с самой болезненной частью моих способностей, с путешествием во снах, – это немножко наркотиков.

И вот 3 года спустя, я снова стою здесь, в окружении этих существ, совсем неприспособленная к вселенной гуманоидоподобных. Я рвано дышу, понимание безысходности постепенно всплывает в сознании с поступлением кислорода. Снова появляется тот же вопрос: что делать? Маяться нельзя, адреналин бьет в голову и я принимаю решение молниеносно и почти безраздумно: путь меньшей боли. Вокруг было много разных густых деревьев, они мешали найти противника в поле зрения, однако не чувствовать. Даже не видя их, я ощущала их присутствие и слышала дыхание. Пару раз обернувшись вокруг, чтобы понять сколько их, я приготовилась напасть. Устойчиво оперевшись на ноги, я закрыла глаза, концентрируясь, и подняла обе руки постепенно сжимаю кулаки, пытаясь задушить как я сделала это однажды в Виргинии, однако ничего не произошло. Услышав хруст ветки, я резко обернулся и побежал снова, пока не оказался достаточно далеко, чтобы повторить попытку и так несколько раз. Не получалось блять! Я остановился снова на пару секунд повторить свой фокус, однако не успел, они буквально дышали мне прямо в затылок ожидая чего-то или кого-то. Вдруг один из них налетел на меня слева, я успел увернуться, затем еще один и еще и еще. Началась драка за жизнь. Я использовал всю свою огромную мощь, чтобы оттолкнуть их и убежать. Преимущество было явно на их стороне, но внутри что-то или кто-то не давал мне сдаваться раз за разом открывая новое дыхания для сопротивления. С каждой секундой вера в себя угасала, а страх сжимал мозг, мешая соображать или контролировать себя. Разум отказывался критически мыслить и придумывать какие-то способы выжить кроме бесконечного бега, лишь изредка проносил перед глазами ужасные картины, как завтра меня могут найти в луже своей крови обескровленным или как заходят ребята и видят мое безжизненное тело парящее в воздухе. Эти зарисовки стали последней каплей. Я не мог позволить себе умереть, не сейчас, когда моя мечта только-только исполнялась; не без битвы, когда у меня мизерный шанс победить. Теперь я поняла, кто заставлял меня сражаться, это была Женевьева. Она никогда не билась за свою мечту, позволив Джерому полностью руководить ее жизнью, но сегодня почему-то она вышла из тени своей маски, показывая кто главный в этом теле. Женевьева бежал, долго бежал, впервые желание выжить было так велико и осязаемо, но почти недостижимо... В очередной раз остановившись, меня окружили снова, бежать больше не было сил, а драться тем более. В этой группе гумоноидопобных было всего 4 твари, подмога была на подходе, по слышимости рева было понятно. Ноги уже почти не держали меня. Из последних сил я попыталась сделать хоть шаг, однако рухнула на колени, а руки опустились рядом. Тело не отзывалось, игнорируя посылы мозга встать. Оглядываясь по сторонам, вдали были видны силуэты спокойно подходящей оставшейся части стаи. Лишь сейчас мозг заработал генерируя более-менее адекватные способы спасения, но было слишком поздно. Мое тело измотано и бессильно. От отчаяния я сильно закричала, закрывая глаза, сжимая кулаки и запрокидывая голову, вкладывая в крик ненависть к своей судьбе, что так поиздевалась надо мной; к родителям, что не приняли меня; к своим собственным мечтам, что появились хотя было понятно, что им не суждено сбыться; к нутру, что начало бороться по-настоящему лишь сейчас за волосок от смерти...

Неожиданно я услышала кряхтение, как при удушении. Боясь что это какая-то новая тварь, которая тут зародилась за мое отсутствие, я медленно приоткрыла веки. Вокруг были те же существа, однако они задыхались без причины. Я разжала кулаки и попыталась встать, а гуманоиды снова задышали. Почти сразу поняв механизм, я опять стиснула кулаки выкачивая воздух из них.

Не успела проскользнуть мысль о благополучном завершении путешествия, как стало больно, очень больно, будто в меня тыкали тысячу ножей и прокручивали, а затем вытаскивали и снова вонзали и снова и снова, пока я не потерял сознание из-за болевого шока. Кажется меня режут в реальности.

Открыв глаза, я обнаружил себя в центре своей комнаты в позе эмбриона истекающим кровью. Вещи вокруг были раскиданы в ужасном беспорядке, а надо мной был Миньярд со своей фирменной улыбкой. Остальные лисы топтались у входа не произнося ни звука.

– Проснись и пой! – воскликнул Миньярд с химическим оптимизмом. – Сколько раз я буду находить тебя подыхающим?

– Иди нахуй. – прокряхтел я. Пару раз кашлянув, мой рот наполнился кровью, и я выплюнул ее на пол. – я почти справился! Если бы не ты...

– Если бы не я, то подыхающим был бы не только ты... – поднимаясь перебил меня Эндрю. Спокойствие в его глазах не давало покоя. Его лицо не выражало ничего из ряда вон выходящего, будто для него это очередное воскресенье.

– что случилось? – начала я свой допрос, поднимаясь.

– Ты всего лишь парил вместе с половиной комнаты в вакууме. Бойд пытался зайти, так его так откинуло к противоположной стенке, что он чуть тоже не подох. Вот потеха была. – чуть ли не с восторгом проговорил Полторашка

– эмм... и как ты остановил... – я огляделась, ища подходящее слова, –это? – я всё еще сидел на полу, в крови. Вместо ответа он наклонился и достал нож торчащий из моего бедра. – Ммммм! Дай угадаю, это тоже ты избивал меня на полу как игрушки, чтобы разбудить?

– Поверь мне, осел, будь это я ты бы давно сдох, – сказав это лис засмеялся.

Мы оба замолчали. Через пару минут тот снова заговорил, однако на немецком:

– С этого дня от меня ни на шаг. Если ты не можешь о себе позаботиться, это сделаю я. – из-за его ухмылки я не понимал он шутит или говорит серьезно.

– Зачем тебе это? – он не ответил, однако продолжал смотреть мне прямо в глаза будто намекая что ответ таится во взгляде, но сколько я не искал его, там было пусто, а может просто хорошо спрятано. – ты не ответил.

– А я и не обязан.

– Ахуеть! И этот знает немецкий! – простонал у двери Никки. Миньярд только усмехнулся мне, повернулся и пошел к двери.

– Стой! Что нам с ним делать? – Дэн преградила рукой путь Эндрю. Тот ничего не сказав наклонился и прошел под ней. Затем взял за локоть испуганных Кевина и Никки и потащил в свою комнату.

Лисы молча смотрели вслед уходящим, а затем на меня, я же сидел на полу с кровоточащим бедром и харкающий кровью.

– Вы так и будете пялиться как я истекаю кровью? – не выдержал я в итоге и позвал их. Те осторожно подошли опасаясь меня, страх читался в их глазах. Ненавижу когда меня боятся из-за силы. Воздух был напряжен, а старшекурсники двигались медленно. Моя нервная система была на исходе, агрессия переполняла меня, но в то же время я понимал что мне одному не справится.

– Не трогайте меня. – неожиданно выпалил я, вспомнив о второй большей тайне. – Хватит им потрясений для одного дня. Дайте бинт и уходите.

– Джером, давай мы поможем. – подала тихий голос Рене, вернувшаяся с аптечкой.

– Нет. Я сам. Просто мне нужна комната полностью. Мэтт ты можешь переночевать где-то в другом месте?

– Хорошо. Если что зови.

– Ок.

Взяв у Уокер аптечку, я подождал пока они покинут комнату и лег обратно на пол. Я обработаю порез, но позже, гораздо позже. Я слишком устала.