...

Первый день в Пальметто был обычен. Хотя мне постоянно казалось, что кто-то за мной следит. От каждого прохожего хотелось сбежать. От каждой пары глаз - спрятаться под мантию-невидимку, а звука - улизнуть из этого мира, растворяясь в прострации. 

На самом деле я давно потерял нить ведущую к жизни и не знаю причину своего существования. Зачем все это если в итоге продолжаю прятаться как трусливое травоядное, стыдясь своей хищной натуры? Зачем все это если я не могу принять себя? Зачем это все если в итоге меня все равно найдут и закончится всё смертью: либо ее, либо нашей? Я устал бежать, прятаться, шугаться и просто существовать. Это бремя ненависти себя прикрывает изнутри кислород. Я презираю себя всеми фибрами души, что еще больше душит меня, за такой образ жизни. Ненавижу страх, который есть во мне. Ведь он заставляет меня затолкать себя куда подальше и прятаться по норам как мышь, когда я лис. Смысл такой жизни? Смысл хвататься за такое никчемное бытие? 

Проходили дни серым полотном. Чем старше я становилась, тем меньше красок было в жизни со временем превращаясь в черно-белую массу и сложнее ставало натягивать уже поюзанную маску «Джером». В школьные будни быстро закинув вещи в кладовку открытого кинотеатра, где я жил после очередного переезда, я отправлялся на поле играть со своей командой, а когда были игры с другими командами... мммм, кайф. Адреналин бьет ключом, ветер хлыщет в лицо даруя воздух, который, кажется, вот-вот закончится. Рев арбитров и поддержка зрителей...Ты летишь на огромной скорости к желанным воротам снося всех на своем пути. Вот она жизнь, настоящая жизнь. Полная агрессии, опасности, боли, желаний и эмоций. Игре я отдавался полностью, вкладывал силу тем самым на некоторое время уменьшая контроль над собой, давая ей место побуянить. Поле было единственным местом, где я был настоящим... почти настоящим. Там я забывал обо всем что гложило меня, давая почувствовать себе хоть на миг обычным подростком. И это меня ужасно манило. Что может быть лучше, чем наконец снять маску? Для меня – ничего. Эски постепенно превращался в мой личный сорт наркотика, все что я хотел это играть-играть и снова играть. Я не думал, что нечто такое совершенное как Экси, может принести столько проблем ,но, когда сталкивался вновь и вновь с последствиями, мне приходилось выбирать: либо жизнь, либо Экси... но думаю, вы уже поняли, что я выбрала в этот раз. (О чем почти сразу пожалел, но было поздно). 

Я считался одним их самых свирепых игроков в моем городке, если не самым. Меня постоянно сравнивали с каким-то Миньярдом. На первый взгляд, это неказистый блондин метр пятьдесят где-то, с повязками па руках. И не скажешь, что два года назад он чуть не забил четверых до смерти, вступившись за друга. Но присмотревшись в глаза понимаешь, что нечем не примечательным он лишь кажется, ведь его глаза сами за себя говорят, что это еще малость его возможностей. Кстати, как позже я понял, я поступил универ, где он тоже учится. В жизни он такой же как на фото, может чуть страшнее кажется его улыбка, с которой он разгуливает по шараге с своим лучшим другом Кевином Дэем, который, к слову, оказался еще тем засранцем. Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ему спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что он восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кевин вдруг перебрался в Пальмето, где стал помощником тренера. А не сколько месяцев назад он подписал контракт и с этого сезона официально вошел в состав «Лисов». Ну а что? Об этом везде писалось, а читать я умею. Когда Кевин стал одним из них и с клюшкой в правой руке вышел на поле, вслед за ним вернулся и Эндрю. Раньше они грызлись как кошка с собакой, а теперь не разлей вода, чуть ли не фенечки друг другу плетут. 

Закончив с парами в очередную пятницу, я отправился в общагу, предвкушая как все выходные проваляюсь под одеялом без специальных повязок или завалюсь перед теликом и буду смотреть какую-то чухню, хавая как не в себя, заедая свое горе и отупляя силу. С тех пор как я покончила с Экси, я находил отдушину в тренировках и мучном. Хоть я уже не занимался Экси, но форму надо держать. Я завалился в комнату. По пути снимая кроссовки и ослабляя стяжки на груди, я отправился к своей кроватке, легким взмахом пальцев ее расстилая. В комнате никого не было, Адриан, мой сосед, наверное, еще на занятиях. 

– Оооой, как хорошо!! – промычал я в голос, разминая болевшую грудную клетку. Время идет, а все никак не могу привыкнуть. Однако, я старался не акцентировать на этом внимание. Все мое существование настолько пропитана безысходностью и унынием, что в определенный момент ради мизерной части еле уцелевшего ментального здоровья отказался воспринимать это. Был бы я пессимистом, то давно бы кокнулся бы, а это мне не к чему. Если бы я хотела умереть, то не сбегала бы от семьи, а именно от матери. Пребывание рядом с этой женщиной гарантировало мне долгую и веселую кончину. Хотя появляется тот же вопрос: смысл постоянных сбеганий, если я просто не могу быть обычным ребенком? Смысл такой жизни, если мне нужно каждый раз убегать как трусливая сошка? 

Я не заметил, как провалился в сон, и когда вернулся Адриан. Последние дни я очень плохо спал из-за фаз луны. Конопля, конечно же, помогала... помогала не сдохнуть в другом мире, а сон, к сожалению, не дарила. 

Сентябрь выдался чрезвычайно сложным. Мой растущий организм не был готов постоянному ношению повязок и такому долгому отсутствию сна. Мне приходилось совмещать бессонные ночи сражения за свою никчёмную жизнь и дни сражения за свое место в этом университете. Слава Аллаху, (Тьфу ты, привычка!), мне пока не нужно искать работу, ведь деньги есть. 

***

 Суббота, 1:52 ночи. Мое пробуждение было резким и пугающим. В комнате кто-то был. Я чувствовала чужую энергию. Двигаясь больше на автомате, одной рукой я прижал человека к стене, а другой достал нож из-под подушки, бросил и направил свободной рукой на источник энергии. 

– Исфини. Я проста немнооо-иг-жется перебрал. – промямлил Адриан. – О-п-пустинож, а.

– Блять. – произвольно вырвалось у меня. Расслабившись, я закатил глаза, возвращая нож обратно под подушку. Перевернулся на другой бок, лицом к стене пытаясь вернутся в сладкий мир Морфея, за которым уже успел соскучится. Мне снился мой идеальный мир. Я с Кевином и каким-то еще парнем играем в Экси, ночью, почему-то. Дэй меня учил меня каким-то упражнениям, но внезапное пробуждение помешало мне запомнить суть. Не знаю почему мне снились лисы, я даже не их фанат. Я вообще ничей фанат.... Однако, факт того, что я была там счастлива остается. В течении месяца, что я живу с Адрианом это не первый раз, когда он заявляется в комнату в таком состоянии. И благодаря этому же состоянию такое происшествие он не вспомнит. А если и вспомнит, то просто сделаю вид что ему такое приснилось. Как я уже говорила – не впервой. 

***

Просыпаться вовсе не хотелось, но тело требовало немедленного подъема: или мой желудок съест что-то или меня. Не удивительно, ведь я вчера завалился спать даже не поужинав. Обычно без еды я мог находится днями, благодаря деспотизму матери, однако время шло и с увеличением моего сознания и контроля над собой, мой аппетит увеличивался с геометрической прогрессией. Выйдя к общей кухне в почти чем мать родила (пришлось натягивать повязки) я направился к кухне, в то время как сосед уже вкушал всю прелесть похмелья перед телевизор. Взяв себе банан, а для Адриана, прихватив пиво я вернулся к дивану, где развалился этот тусер, садясь перед диваном на пол. 

– На. – протянул я ему. – Похмелись. 

– Оооох, – протянул горе-мученик. – Спасибо. 

– Чего так рано проснулся? 

– Мммм... не кричи! 

– понятно. Спасибо за высокоинтеллектуальный разговор. 

По телеку шла какая-то утренняя передача. Не обращая внимания на ТВ, я продолжал есть свой банан. Неосознанно кинув взгляд на экран, я оцепенел. На сцену выходил тот самый парень из сна, который был рядом со мной и Дэем. Быстро найдя путь где-то под Адрианом, под его же недовольное бурчание, я прибавила звук.– ... Нил Джостен, новоиспеченный Лис из команды университета Пальметто! –объявила ведущая.– Значит Нил... – пронеслось в моей голове. Журналистка что-то еще говорила, ноя уже не слышал ее. В ушах бушевала кровь, помогая абстрагироваться от внешнего мира и уйти в раздумье. Что-то не складывалось. Какое отношение не имею к ним?