Глава 2.
После коротких переговоров они решают вернуться к Юнги. Чонгук берёт свой рюкзак и наполняет спортивную сумку всякими нужными вещами. Мин в лёгком ужасе наблюдает за тем, как он швыряет в сумку несколько вещей из одежды. Если Чон планирует менять одежду, пока прикован к нему...
- Нам нужно подстроиться под расписания друг друга. - говорит Чонгук, кидая свои наушники в рюкзак. У Юнги такое ощущение, будто он чаще всего под ногами мешается, но Чонгук профессионально вертится вокруг него, иногда дергая за цепь, когда ему нужно, чтобы тот подвинулся. Мин просто рад, что их координация теперь как-то работает. Он проверяет время на телефоне: всего лишь десять с хвостиком. - У меня урок рисования в двенадцать, после которого я иду в спортзал, а потом в четыре у меня танцевальная практика.
- Стой, - Юнги грубо тянет за цепь, вынуждая Чонгука повернуться к нему лицом. - Ты был серьёзен по поводу танцев? Как, чёрт возьми, это должно сработать?
- Немного маневрирования, полагаю. - кончики губ Чона непроизвольно дёргаются вверх. - Я знаю, что ты неплохой танцор, хён.
Юнги качает головой.
- Ты действительно воспринимаешь это как вызов, не так ли?
Чонгук широко улыбается и пожимает плечами.
- Какое у тебя расписание?
- Я просто упрощу всё и буду ходить, куда тебе нужно, поскольку у меня нет ничего срочного. Я работаю над одним треком, но могу делать это и ночью. Почему у тебя вообще занятия в субботу?
Чонгук пожимает плечами, застёгивая свой рюкзак.
- Было много вещей, которыми я хотел заниматься, и единственным способом сделать это были занятия по выходным.
- Хах. - выдаёт Мин, понимая, что пялится, только когда Чонгук выпрямляется.
- Я готов.
Прежде чем им удаётся уйти, Тэхён заставляет их сесть на диван и обсудить кое-какие моменты.
- Есть пара вещей, о которых я хочу спросить вас в начале. - он садится перед ними, взяв в руки ручку и записную книжку. - Юнги, что ты думаешь о Чонгуке?
Юнги растерянно моргает.
- Прости?
- Что ты думаешь о нём? - повторяет Ким. - Первое, что приходит на ум. Представь, что его здесь нет.
Но он прямо здесь. Мин может даже чувствовать его взгляд на своём лице.
- Он... - Юнги целых пять секунд тупо смотрит Тэхёну в глаза. - Мой... друг.
- И всё? - спрашивает Ким, очевидно невпечатленный его ответом.
- Что, чёрт возьми, ты хочешь услышать? - шипит Мин, внезапно экстремально занервничав, потому что когда он думает о Чонгуке, в голову приходит миллион вещей, и ни одну из них нельзя сказать вслух. Он копается в своём зависающем мозге в поиске чего-нибудь, хоть чего-то, чтобы Тэхён от него отстал. - ...глаза.
- Глаза. - безэмоционально повторяет Ким.
Юнги роняет лицо в ладони и трёт переносицу.
- О боже, просто напиши, что я считаю его глаза красивыми, и закончим на этом. Конечно, это не всё, что мне в нём нравится.
- Конечно, - повторяет Тэхён, звуча так, будто его забавляет эта ситуация, но Мин физически не может поднять голову в этот момент. Слышится характерный звук пишущей по бумаге ручки, и затем Ким спрашивает: - Чонгук, что ты думаешь о Юнги?
Это самые долгие секунды в жизни Юнги. Он ждёт, не отнимая лица от своих рук, пока Чонгук ответит, отдаленно надеясь, чтобы прямо сейчас где-то поблизости появилась чёрная дыра и засосала его.
- Думаю, он ничего. - Чон говорит так быстро, что половину слов почти не разобрать.
Мин ждёт, чтобы Тэхён спросил его «это всё?», но он только выдаёт «мгм» и чиркает ручкой в своей книжке. Юнги поднимает голову.
- Ты не собираешься спросить его о большем? Его ответ был хуже моего.
- Он думает, что ты ничего. - говорит Ким, кидая на него пустой взгляд. - Это вполне исчерпывающий ответ.
- Совсем нет.
- Можно мы просто уйдём? - нетерпеливо ноет Чонгук.
Тэхён жестом указывает на дверь, сигналя, что они свободны.
- Отдай мне свой рюкзак. - говорит Мин, когда они уже в лифте. - Я помогу тебе, даже если ты считаешь, что я ничего.
Он краем глаза видит, как Чон закатывает глаза; но его губы всё равно растягиваются в легкой улыбке.
- Я просто пока не уверен в твоем характере, знаешь ли. - Юнги рад, что они могут вот так вот легко разговаривать, это слегка убавляет его жесткость.
Чонгук не упоминает комментарий о своих глазах. Он сунул правую руку в карман своей джинсовой куртки, которую надел наполовину. В конце концов, всё ещё начало осени, и на улице тепло. Это самая странная и неловкая прогулка в жизни Мина, не считая того раза, когда Тэхён нарядил его горничной на Хэллоуин. Очередной пример причастности Кима к не лучшим ситуациям в жизни Юнги. Наручники, болтающиеся на их руках, весьма очевидны и привлекают странные взгляды, поэтому Чонгук касается рукой ладони Мина и спрашивает:
- Хочешь взяться за руки?
Юнги немного пугает тот факт, что его пальцы будто инстинктивно находят промежутки между чонгуковыми, прежде чем он успевает дать себе разрешение.
- Это не заставит людей не смотреть. - мямлит Мин. Их пальцы и ладони слегка касаются друг друга, не до конца переплетаясь между собой.
- Думаю, нет.
Он не убирает свою руку. Юнги понимает, что Чонгук оставляет выбор ему: отстраниться или взять его за руку. Он сглатывает, игнорируя то, что творит собственное сердце, и переплетает их пальцы. Мин прячет руку Чона вместе с наручниками в кармане своей толстовки. Спустя секунду Чонгук сжимает его пальцы в ответ.
- Со мной правда так плохо быть прикованным наручниками? - он кажется беззаботным, но Юнги как будто улавливает напряжение в его голосе.
Мин слегка удивлен сначала, но, оглядываясь назад, старший вёл себя слегка враждебно.
- Дело не в тебе. - Юнги смотрит на его профиль. - Быть прикованным вообще...
- Я знаю, хён, - резко прерывает его Чон и затем более мягким голосом добавляет: - Это была шутка.
После этого они не особо разговаривают, но не отпускают рук друг друга, пока не оказываются у входной двери Юнги. Мин живёт сам по себе в маленькой квартирке над студией, и то, что работа так близко, одновременно и хорошо, и плохо, по мнению его друзей. Плохо, потому что Юнги слишком погружается в неё, иногда забывает выходить из студии днями и отвлекается только на душ или чтобы приготовить себе рамён.
- Я так давно не заходил. - задумчиво тянет Чонгук, когда они ставят сумки на пол в гостиной. Он скользит взглядом по обставленному помещению, по письменному столу, колонкам, синтезатору, акустической гитаре. Почти ничего не изменилось. - Был тяжёлый семестр.
- Да, я тоже много работал без перерывов.
Их взгляды встречаются. Юнги внезапно будто ударяет что-то. Что-то, как меланхолия, может. Осознание того, как быстро прошли эти три года. Когда Чону было семнадцать-восемнадцать, во времена старшей школы он приходил сюда всё время. Юнги учил его всякому - созданию музыки, немного игре на пианино, кое-какие основы игры на гитаре, хотя в последнем он и не очень силён, и уверен, что знания Чона сейчас во многом превосходят его. Прямо на этом месте Чонгук сказал ему, что собирается заниматься вокалом в колледже. Спустя пару месяцев он стоял у порога Мина, тяжело дыша, как будто бежал, но с широкой улыбкой на лице, и тогда он сказал, что был принят. Юнги не думает об этом часто, потому что это заставляет в груди болеть от чего-то большего, чем просто меланхолия. Они правда не проводят столько времени вместе, как раньше, всё не так, как раньше, и Мин думает, действительно ли причина тому занятость обоих, или, несмотря на два года, дело всё ещё в том, что произошло той ночью. Также осознание того, сколько всего изменилось с тех пор. Насколько Чонгук вырос. Но также, может быть, сколько вещей остались прежними. Что-то мелькает во взгляде Чона, слишком мимолетное, чтобы Юнги смог понять, что. Затем Чонгук широко улыбается, поднимая их сцепленные руки.
- В конце концов, это наш шанс снова провести время вместе.
«Поэтому ты согласился на это? - Юнги думает об этом, но не говорит вслух. - Ты скучаешь по этому? По нам?» - но он только тянет за наручники, сталкиваясь локтями.
- Если ты хотел провести со мной время, мог бы просто сказать. - пытается звучать шутливо, но не совсем получается. - Это немного слишком экстремальный вариант.
На кухне Мин копается во всех шкафах в поисках чего-нибудь, отдаленно напоминающего завтрак, и активно игнорирует комментарии Чонгука по поводу того, что ему не помешало бы хоть иногда есть фрукты. Он достаёт протеиновый батончик и кидает его в Чона.
- Хочешь яичницу? Эм, апельсиновый сок? Неважно, всё это испортилось три месяца назад.
- Мне кажется, ящерица Тэхёна питается лучше, чем ты, а она известна поеданием пластиковых карточек.
В итоге Юнги делает кофе, а Чонгук жуёт протеиновый батончик, настаивая на том, чтобы отдать половину старшему. Они сидят на противоположных сторонах маленького кухонного стола, поедая свой жалкий завтрак. Их прикованные руки лежат на столе, и Мин так и не привык к наручникам, хотя прошла всего лишь пара часов. Чон достаёт свой телефон и, прежде чем тому удается среагировать, делает фотографию.
- Для Тэ. - он улыбается рассерженному выражению лица Юнги. - Я пишу ему, что мы завтракаем, а потом идём на рисование. Оу... - он поднимает голову. - Он говорит, скажи Юнги-хёну, чтобы он тоже мне написал.
Мин достаёт телефон и отправляет Киму многозначительное «умри».
Тэхён[11:15]
Ты бы дал своему уровню раздражения 7 или 8? В тебе пробуждаются другие чувства, будучи прикованным к Гуку?
Юнги пялится на сообщения пять секунд, после чего просто выключает телефон. Он делает глоток своего кофе и раздумывает секунду над своими следующими словами.
- В будущем, если ты захочешь поболтать, просто приходи. Даже если я забуду проверить телефон и ответить на сообщения, ты можешь просто прийти. Всегда.
Означает: «я тоже скучаю по нам».
Чонгук смотрит на него долго, ничего не говоря, затем слабо улыбается и шепчет тихо:
- Хорошо.
Телефон Мина жужжит, и он ожидает увидеть очередное глупое сообщение от Тэхёна, но это Намджун.
Намджун[11:19]
Ты правда не против этого? А то ты казался слегка на взводе?
Юнги[11:20]
Да, это просто
Намджун[11:20]
Просто?
Юнги[11:20]
Не фанат быть прикованным без моего разрешения
Намджун[11:21]
Я понял
Но, уверен, всё не так плохо, как ты думаешь? Это всего на 24 часа и это просто Чонгук
Вы же ладите?
Мин думает сказать: «как именно?». Не то чтобы он мог реально описать это словами: «да, мы ладим» и ещё: «я не был честен с тобой». Или с ним, или с самим собой. «В нашей истории есть кое-что, что ты не знаешь». Юнги мог бы рассказать, что случилось два года назад, но для него не совсем правильно просто выпалить всё это. И это всё равно не совсем его история. Не кажется, что Чонгук рассказал кому-то, и это... нормально. И может значит, что он не хочет, чтобы кто-то знал, или что это не настолько важно, чтобы рассказывать. Может, оба варианта. И это нормально. Они уже прошли через это, если дело вообще в этом, и делают дела из своего расписания, что в основном чонгуково, за исключением похода в студию Мина вечером. Рисование не звучит так уж и плохо, но на деле всё намного хуже. Они умываются и чистят зубы в маленькой ванной комнатке Юнги. Рука Чонгука болтается в воздухе, чтобы Мин смог использовать свою правую, ибо он только понял, что левая рука практически бесполезна в этой ситуации, о чём свидетельствует след от зубной пасты на щеке. Душевая кабинка Юнги угрожающе давит из угла, как огромный белый слон. Он предпочтёт ходить в одних и тех же вещах месяц, чем пойти в душ с Чоном.
- Отлично, я выгляжу ужасно. - бормочет Чонгук с зубной щеткой в зубах.
Мин успевает убрать свою руку как раз вовремя, чтобы не запачкать зубной пастой всё, потому что в этот момент младший тянет за наручники, пытаясь обеими руками пригладить свои волосы.
- Заткнись, ты никогда не выглядишь ужасно. - Юнги говорит тихо и невнятно из-за зубной щетки во рту. Он не уверен, услышал Чонгук или нет, но открывает кран и брызгает на него водой, если вдруг услышал.
* * *
- У меня такое ощущение, будто я тащу с собой тело покойника, хён. - ворчит Чонгук.
- Я не был на кампусе с самого выпуска. - бормочет Мин, плетясь за ним без особого энтузиазма. Группа студентов кидает странные взгляды на наручники, и Юнги беззлобно отвечает: - Социальный эксперимент.
Он мог бы взять Чона за руку и спрятать наручники в свой карман, хочет даже, но не уверен, будет ли так лучше.
- Да, сколько уже прошло, пятнадцать лет?
- Год, ты, засранец. - ворчит Юнги, но Чонгук слишком занят своим телефоном. Наверное, он пишет Тэхёну. Старший заглядывает через его плечо. - Вау, ты целый дневник ведёшь.
- Мне нравится быть полезным для своих друзей. То есть, мы ведь всё равно это делаем, так что... можно хотя бы делать это правильно, верно?
- Конечно. - неохотно соглашается Мин, потому что Чонгук прав, но это не значит, что он хочет признавать эту правоту.
- Здесь. - Чон тянет его в арт студию номер два.
Юнги идёт за ним, пока тот ставит свой мольберт в углу комнаты, и чувствует себя немного не в своей тарелке, как будто он лишний в этом месте. Чон приветствует пару человек, о чем-то разговаривает, объясняет наручники. Юнги не знает его друзей из колледжа, так что он просто бесполезно стоит рядом, на пару минут зависая в собственных мыслях. Парень, с которым Чонгук разговаривает, говорит что-то, и тот смеётся, но это не тот безудержный громкий смех, который Мин привык слышать в их компании друзей. Это заставляет его подумать, где-то на подкорке сознания, может быть, Чонгук другой со своими друзьями из колледжа. Как хорошо они его знают? Знают ли они его так, как знает Юнги? И глупая, внезапная мысль: могут ли они заставить его смеяться, как может Юнги? В студии десяток человек, и все они смотрят вперёд, где одиноко стоит стул, укрытый белой тканью. Что бы это ни значило, он наблюдает за тем, как Чон подготавливает свои вещи, кладёт бумагу на мольберт, достаёт карандаши и уголь. Он также ставит мольберт перед Мином.
- Это весело. - он широко улыбается, когда Юнги щурится на него. - Может, ты раскроешь своего внутреннего художника, кто знает.
- Сомневаюсь, - сухо отвечает Мин, но позволяет Чонгуку поставить перед ним скетчбук. - Что я должен делать, рисовать левой рукой?
- Как будто есть разница. - бормочет Чон. Юнги слабо пихает его в голень.
- Я думал, ты будешь поддерживать моего внутреннего художника. Да ну тебя.
Приходит учитель и начинает занятие, представляя модель - женщина средних лет, снимающая халат, пока направляется к стулу.
- Обнажённая модель. - поздновато замечает Мин. - Оу, ладно. Круто.
- А что, ты думал, подразумевает под собой рисование фигур, хён, - шепчет Чонгук, продолжая смотреть перед собой, но уголки его губ ползут вверх. Они садятся за свои мольберты, и Чон тихо объясняет: - Это поза для разминки. После этого будут две быстрые позы и затем одна долгая в самом конце.
Чонгук начинает вырисовывать что-то углём, и Юнги, не зная, чем отличаются пятнадцать карандашей в коробке, берёт первый попавшийся. Он использует прикованную руку, стараясь делать минимально движений, чтобы не мешать Чонгуку, дурачится какое-то время, развлекая себя заполнением скетчбука Чона воистину ужасными закорючками. Мин вроде как хочет перевернуть страницы, увидеть наброски Чонгука, но
то будет вторжением в личное, так что он не делает этого. Он откладывает карандаш спустя сорок минут и просто смотрит на Чона.
- Как ты это делаешь, - шепчет Юнги, надеясь, что не прерывает ход или ещё что. - рисуешь, не смотря на бумагу?
- Практика. - просто отвечает Чонгук. В его голосе слышится улыбка.
Он работает так усердно - Мин понимает то, что уже осознавал много раз и в разных ситуациях - ради вещей, которые ему важны. Старший надеется, что рассказал Чонгуку, что восхищается им за это, за усилия и страсть, что он вкладывает в вещи, в которых заинтересован, за то, что работает над ними до тех пор, пока не преуспеет, пока не заставит их выглядеть такими простыми, не требующими никаких усилий, что люди, смотря на него, будут забывать, что это на самом деле не так легко ему далось. Юнги уверен, что говорил Чону, но на всякий случай, если вдруг нет, он проводит костяшками пальцев по тыльной стороне ладони младшего - простое движение, поскольку наручники держат их руки на близком расстоянии - и говорит это снова. Губы Чонгука слегка приоткрываются, но он ничего не говорит, но улыбается, смотря на свой рисунок, слабо и так мягко, что сердце Мина сжимается, некомфортно и опасно, почти высокомерно, как будто говоря: «ты правда думал, что смог забыть всё?»
«Я забыл, - думает Юнги. - забыл, забыл. Я люблю его, как друга, всегда любил, как друга, и это прекрасно. Я справляюсь просто прекрасно».
Мин просто смотрит какое-то время и, когда поза сменяется на долгую, он достает телефон свободной рукой и начинает снимать видео - просто чонгукова рука, его испачканные в угле пальцы, движение руки и линии, что он оставляет на бумаге. Он отправляет видео Тэхёну и прячет телефон.
Чонгук останавливается и наклоняется, чтобы достать из рюкзака наушники.
- Я всегда слушаю музыку на этой части. - шепчет он и протягивает Юнги второй наушник. - Помогает мне... забыться, в хорошем смысле, если это имеет смысл.
- Имеет.
Чон открывает плейлист под названием «для рисования». В уши проникает спокойная инструментальная музыка, незнакомая, но приятная и расслабляющая. Мин смотрит на его руку, а затем просто на него, не знает, как не смотреть; смесь напряженности и спокойствия на его лице, то, как он иногда прикусывает нижнюю губу. Юнги ловит себя на мыслях, уходящих в сторону: «столько искусства в этой комнате, и Чонгук всё ещё самая притягательная вещь».
Ох, Господи.
Потом трек сменяется, и Мин хмурит брови, слыша знакомые первые ноты пианино. Он слышит выдох Чонгука даже сквозь музыку и осознает, что это за песня.
- Это моя...
Чон уже смотрит на него, когда он поворачивает голову, широко раскрыв глаза и приоткрыв губы.
- Да, это... почти двухлетней давности, я знаю. - на его щеках виднеется легкий румянец. - Я... много слушал её с тех пор, мне правда нравится, успокаивает.
Юнги осознает, что действительно удивлен тому, что Чонгук всё ещё слушает её, что он слушает её так часто. Он помнит, как писал её. Это было не так давно после той ночи, когда Чона приняли в колледж. Помнит, как послал её Чонгуку со словами: «для тебя, чтобы слушать», вместо того, чтобы написать просто: «для тебя». Это был его способ сказать: «я думаю о тебе», может быть, ещё «мне жаль». Может быть, и другие вещи. Чону потребовалась неделя, чтобы ответить.
- Я могу переключить, - шепчет Чонгук, прикусив губу. - Если это слишком странно.
- Нет, это... - Мин проходится языком по губам. - Всё в порядке. Я рад, что она всё ещё нравится тебе.
Он никогда не спрашивал Чона, понял ли тот, что песня была написана для него. Если он всё ещё слушает её каждый раз, когда рисует, наверное, понял. В любом случае это не имеет значения. Не то чтобы это смогло что-то изменить.
Вступают струнные.
- Мне нравится эта часть. - снова шепчет Чонгук. Он стоит лицом к мольберту, с опущенными ресницами, но его рука не двигается.
«Я знал, что тебе понравится». - думает Юнги и заставляет себя отвести взгляд.
«Ты действительно думал, что забыл?» - говорит сердце.
Заткнись нахрен.
* * *
- Да, думаю, это весело, только когда ты хорош в этом. - говорит Мин, после того, как Чонгук устаёт смеяться над его художествами.
- Всё не так плохо. Это... интересно. Что... что здесь произошло?
- Это коротенькая история. - серьёзным тоном объясняет Юнги, тыкая пальцем в рисунок. - Это она сидит на стуле, - Чонгук кивает. - Это её похищают инопланетяне.
- Ах, оу. - Чон снова кивает. Мин импровизирует, поскольку закорючки на бумаге могут оказаться чем угодно.
- Это она после того, как устроила революцию и захватила инопланетный корабль, став первой в мире женщиной командиром инопланетного флота.
- Впечатляет. - говорит Чонгук, прикусывая губу, чтобы сдержать так и лезущую на лицо улыбку, но в уголках его глаз всё равно образуются маленькие морщинки. - Думаю, тебе стоит подумать о карьере сценариста.
- Это правда не имеет значения, рисую ли я левой рукой или правой. Смотри, - Юнги указывает на две стороны бумаги. - правая рука, левая рука.
Чон снова смеётся, так сильно, что у него начинают трястись плечи, и он наклоняется вперёд. Это тот смех, который Мин привык слышать. Он даже не пытается сдержать широкую улыбку на своем лице.
- Давай пойдём перекусим. - Чонгук улыбается, беря свой скетчбук обратно.
Они едят в одном из кафе на кампусе. Юнги предлагает заплатить, но Чон настаивает, что сам, поскольку чувствует себя немного виноватым из-за того, что они весь день делают то, что хочет он.
- Не всё, что хочешь. В тот момент, когда ты решишь пробежать десять километров или пойти подраться с акулами, или чем ты там ещё занимаешься, я остановлю тебя.
Чонгук кидает на него шутливо удивлённый взгляд.
- Ты думаешь, что я дерусь с акулами?
- Или чем ты там еще занимаешься. - повторяет Мин. - Я заплачу.
- Я заплачу.
- Я старше тебя. - Юнги шлёпает бумажником по столу.
- Может уже кто-нибудь заплатить за эти сэндвичи? - обречённо стонет бариста.
В конце платит Мин, и Чон тащит их тяжелую ношу к столику, всё же немного поныв. Они садятся рядом, чтобы спрятать наручники под столом, и принимаются есть. Чонгук достаёт телефон и начинает снова докладывать Тэхёну.
- Ты уже привык? - как бы между прочим спрашивает Юнги, краем глаза поглядывая за Чоном.
- К наручникам? Нет, они неудобные. - на его лице расползается ухмылка. - Ты всё время тянешь мою руку вниз, потому что ты, ну знаешь, низкий.
Мин щурит глаза.
- Я без колебаний лягу на пол и заставлю тебя тащить меня везде.
- Готов поспорить, что смогу с легкостью поднять тебя. - задумчиво тянет Чонгук, смотря на Юнги с какой-то странной выразительностью во взгляде и тенью улыбки на губах. У Мина кусок застревает в горле, и он кашляет целых десять секунд. Чон выглядит правда обеспокоенным и неловко разворачивается, чтобы похлопать его по спине правой рукой. - Ты в порядке? - старший издаёт звук, который должен был означать да, но звучит как стон умирающего. Он залпом осушает стакан воды, протянутый Чонгуком.
- Я в порядке. - Чон кивает и опускает взгляд, что-то для себя раздумывая.
- Наручники не очень приятное занятие. - он кладёт свою левую руку на бедро ладонью кверху и рассеянно растирает покрасневшее запястье. - Но не считая этого, это не так уже и плохо, проводить с тобой время я имею в виду.
- Да. - слабо отзывается Юнги, делая вид, что его не волнует то, что его рука касается бедра Чонгука.
Это просто бедро. Ну, оно лучше, чем другие бёдра, объективно говоря, но всё же. Это нелепо. Он решает занять себя чем-нибудь и проверяет телефон. Тэхён ответил на видео с занятия рисованием.
Тэхён[13:29]
Он удивительный, правда?
Юнги[14:20]
Да
* * *
- Оу. - Чон резко останавливается, когда они выходят из кафе, дергая Юнги назад. Мин озадаченно оглядывается через плечо. Младший выглядит каким-то смущенным. - Кажется, мне нужно в уборную.
Мин растерянно моргает.
- Оу, - они смотрят друг на друга пару секунд. - Хорошо. Мы... хорошо.
Кабинки в мужском туалете узкие, что хорошо, потому что Юнги может стоять снаружи. Он смотрит на своё мертвецкое отражение в зеркале над раковинами и пытается представить, где бы был сейчас, если бы никогда не встретил Тэхёна. Вполне вероятно, что уж точно не прикованным наручниками в мужском туалете.
- Поторопись. - бормочет парень, стукаясь головой о стену позади.
- Это не так легко, - расстроенно шепчет Чонгук. - я сейчас чрезвычайно напряжён. Ты можешь просто, черт... перестать существовать на секунду...
Юнги делает глубокий вдох и начинает петь первую пришедшую в голову песню, какую-то попсу, что играла на фоне в кафе, очень громко и фальшиво, заменяя слова, которые не знает, какими-то бессмысленными слогами. Если поставив себя в неловкое положение, он заставит Чона чувствовать себя лучше, то так уж и быть. Он слышит тихий смех младшего за дверью, затем тот начинает подпевать, идеально попадая во все ноты, потому что как могло быть иначе, и они поют вместе припев, и это просто нелепо, и Юнги должен, вроде как, быть ужасно смущён, но он всё равно смеётся. Это очень странный день. Кто-то выходит из соседней кабинки, выглядя абсолютно растерянным и немного испуганным. Мин прекращает петь, чтобы спокойно сказать ему:
- Социальный эксперимент.
* * *
Юнги[14:56]
Спортзал
Тэхён[14:57]
Ты будешь хотя бы пытаться уточнять?
Тэхён[14:59]
Юнги, это не так работает, мне нужно, чтобы было чуть конкретнее
Юнги[14:59]
Здесь один парень в самых ужасных носках, что я когда-либо видел
Тэхён[15:00]
Это не совсем то, что я имел в виду, но ладно
Насколько ужасных?
Юнги[15:01]
[фотография]
Тэхён[15:02]
Воу, они реально ужасные
Что ты делаешь сейчас?
Юнги[15:02]
Ну, я просто тупо стою и печатаю, а он на беговой дорожке, как человек, занимающийся спортом
Тэхён[15:03]
Оу, окей, значит он делает комплекс на всё тело
Дальше будет жим лёжа и тяга вертикального блока
Юнги[15:04]
Повтори-ка
Тэхён[15:04]
Как ты себя чувствуешь после этой информации?
Юнги[15:05]
Иди к чёрту, ты мне не психолог
- Эй, эм, - Юнги пытается перекричать посторонние звуки и беговую дорожку. - ты собираешься... - работать над своими мускулами? Поднимать... вещи? Они в грёбаном спортзале, что ещё Мин должен был ожидать? - Ты не можешь просто... бегать сегодня? Учитывая, что я прикован к тебе. Тебе обязательно нужно делать всё остальное?
- Что? - Чонгук хмурится. Он нажимает какую-то кнопку, и беговая дорожка замедляется, вскоре останавливаясь совсем. Парень смотрит на Юнги, тяжело дыша, и тянет за воротник своей футболки, чтобы вытереть пот с лица. Мин замечает подтянутый живот и тут же жалеет об этом. - Это не просто так называется комплексом, хён, нужно придерживаться его.
Старший не уверен, что именно делает его лицо, но Чон понимает это, как презрение к занятиями спорту, так что он сходит с дорожки и говорит:
- Не то чтобы тебе нужно что-то делать? Ты можешь просто стоять и... проверять акции на своём телефоне или ещё что.
- Ты думаешь, я этим занимаюсь у себя в телефоне? - Юнги выгибает бровь. чонгук упрямо вздёргивает подбородок и отвечает:
- Ты думал, что я дерусь с акулами в свободное время.
- Видимо, сегодня день доказывать друг другу, что мы не правы. -Чон улыбается на это и тянет Мина за собой.
Дело вот в чём: у Чонгука хорошее тело, это не секрет, и все они согласны с этим. Это то, с чем Юнги приходится справляться почти каждый день своей жизни. Он должен, потому что это, ну, прямо перед его носом. И он знает, что Чон работал ради этого тела, естественно. Тем не менее, обычно его не заставляют смотреть с такого близкого расстояния, как младший работает над этим телом, он мог жить спокойно, даже не зная, как Чонгук выглядит, когда делает это. Звук чонгукого смеха выводит его из размышлений. Младший оглядывается на него через плечо, пока они крутятся вокруг тренажеров.
- Ты выглядишь так не к месту, хён. - Чонгук хихикает, и Мин показывает ему средний палец, что заставляет младшего только шире улыбаться.
- Давай сделаем спортзальную селку?
- О, да ладно тебе. - Юнги обречённо стонет, но не останавливает Чонгука, когда тот становится рядом, держа телефон в свободной руке, и открывает снэпчат.
Чон выглядит хорошо на фотографии, а Мин выглядит так, будто должен находиться совсем в другом месте, например, в звукозаписывающей студии или в гробу. Чонгук тихо смеётся над фотографией, прежде чем отправить её Киму.
- Я просто сделаю парочку быстрых подходов сегодня. Так и быть, буду милосерден с тобой.
Юнги глубоко вдыхает через нос. Может быть, это будет не так плохо.
«Я смогу это сделать».
* * *
Юнги[15:16]
Я не могу делать это
Сос ссос
Сос
Намджун[15:17]
Что случилось?
Юнги[15:17]
Мы в спортзале
Намджун[15:18]
Да, он обычно в спортзале в это время
И?
Юнги[15:18]
Оон поднимает тяжести
Намджун[15:18]
Ладно?
Юнги[15:18]
Его руки
Намджун[15:19]
Что с ними?
Юнги[15:19]
Сгибаются
Намджун[15:20]
?
Юнги[15:20]
НАМДЖУН
Намджун[15:21]
Что???
ПОЧЕМУ ТЫ КРИЧИШЬ НА МЕНЯ?
Юнги[15:21]
ИДИ К ЧЁРТУ
Намджун[15:21]
ЧТО Я ВООБЩЕ СДЕЛАЛ?
ТЫ НЕСЁШЬ КАКОЙ-ТО БРЕД
Юнги[15:22]
БИЦЕПС ПРЯМО У МОЕГО ЛИЦА, БЛЯТЬ
- Хён? - Чонгук кладёт гантели на пол и садится на скамейке. Его волосы прилипают ко лбу, а майка прилипает к бицепсам.
- О, Господи боже.
- Ты в порядке? - Чон встряхивает головой и садится ближе. - Почему ты такой красный? Ты даже ничего не делал.
- Я всегда такого цвета. - безэмоционально отвечает Юнги, сжимая пальцы вокруг своего телефона.
- Совсем нет. - скептически говорит Чонгук.
- Просто здесь очень жарко. - Мин отодвигается и тянет за наручники уже на автомате. - Давай, делай свои тяги вертикального блока или что ты там делаешь, чтобы мы могли уже уйти отсюда.
- Ах, сегодня я работаю над трицепсами.
- Трицепсы, - бормочет Юнги. - Трицепсы. Круто. Отлично. Какого чёрта тебе вообще сдались эти мускулы.
- Что?
- Ничего.
Пока Чон делает упражнения на бицепсы, старший думает о том, чтобы послать очередную кучу сос сообщений Намджуну, чтобы просто делать хоть что-то, выговориться кому-то, но пока Джун не имеет ни малейшего понятия, о чём он говорит. Юнги предпочитает оставить всё как есть.
Тэхён[15:35]
Как дела в спортзале? :)
Юнги[15:36]
Рука
Тэхён[15:37]
......
Интересно
Юнги15:37]
Это не то, что я хотел написать
Тэхён[15:38]
Вижу тут типичную фрейдовскую оговорку
Юнги[15:39]
Я хотел написать ПОШЁЛ К ЧЁРТУ
* * *
Они направляются на танцевальную практику практически сразу после спортзала, и это начинает всё больше походить на ночной кошмар, потому что у Мина еле остаётся время, чтобы дышать, а ещё Чонгук делает все эти движения плечами и бёдрами, и он уже почти всерьез задумывается о сердечном приступе или постановке неудачного падения, лишь бы поскорее уйти. В начале урока Чон отводит учителя по танцам в сторону, чтобы объяснить всю ситуацию с наручниками. И тот удивительно спокоен, даже слишком спокоен, по мнению Юнги.
- Немного перебрали вчера на вечеринке и проснулись вот так? - он сочувствующе кивнул им. - Со мной такое случалось дважды в прошлом году.
- Это не... Дважды? - Чон хмурится, собираясь что-то сказать, но тренер уже протягивает Мину руку для рукопожатия.
- Чон Хосок. - представляется он, и Юнги выгибает брови, потому что эта улыбка почему-то кажется неестественно яркой. Также он вполне уверен, что Чонгук с Чимином точно упоминали Хосока ранее. Они зовут его Хоби-хёном. Кажется, они близки. - Учусь на последнем курсе и руковожу этой студией.
- Мин Юнги, - парень пожимает его руку. - Социальный эксперимент.
Рукопожатие получается экстремально неловким с болтающейся рядом рукой Чонгука. Хосок выгибает бровь.
- Юнги, да? Социальный эксперимент?
По всей видимости, с Тэхёном они тоже знакомы, потому что Чон бормочет «это был Тэ», и он заливает смехом.
- Конечно, кто же ещё, - всё ещё улыбаясь, он оглядывает Юнги с ног до головы. - Ты работаешь с музыкой, так что, я полагаю, твоё чувство ритма не такое ужасное...
Мин хмурится, уже собираясь спросить, откуда Хосоку известно, что он занимается музыкой, но Чонгук внезапно весьма болезненно тянет за наручники.
- Оно, - выпаливает младший, многозначительно смотря на Чона. - Абсолютно ужасно. Он не умеет танцевать вообще, он так ужасен, а теперь, пожалуйста, давай поговорим о хореографии, у меня есть несколько вопросов, и мне нужно обговорить их прямо сейчас. Хореография и ничего больше.
- Оу. - Юнги растерян и даже немного обижен.
Он не уверен, почему Чонгук начал внезапно оскорблять его, особенно когда он собирался припомнить слова Чона этим утром о том, что он не так плох, но не успевает сделать этого, потому что между этими двумя происходит что-то странное, между напряженно поджавшим губы в тонкую линию младшим и растерянно улыбающимся Хосоком прослеживается какое-то странное напряжение. Мин, кажется, совсем не в теме.
- Хорошо тогда. - наконец говорит Хосок, и Юнги не знает, что вообще происходит, но искренне хочет, чтобы это поскорее закончилось. Он просто стоит рядом, пока Чон с Чонгуком обсуждают хореографию, и странное напряжение немного уходит. Хосок заканчивает, говоря: - Делай только те части, которые можешь, хорошо? Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас покалечился. Сфокусируйся на движениях ногами сегодня. Если кто и может сделать это, то только ты.
- Спасибо. - бормочет Чон, смущённо розовея щеками. Может быть, от комплимента, может быть, нет.
Так что теперь бёдра Чонгука делают все эти вещи, и Юнги умирает в сорок пятый раз за сегодняшний день. В хореографии есть движение, в котором младший делает волну телом, проводя рукой вниз по груди вплоть до нижней части живота, и Мин понятия не имеет, почему он должен делать это именно левой рукой, но он чувствует, что просто потеряет сознание. И проблема в том, что он не может просто отвернуться, как в спортзале: ему нужно смотреть на Чонгука и запоминать его движения, уча то, что он в состоянии сделать, чтобы всё это было хоть как-то возможно провернуть без постоянных столкновений. Тем не менее, столкновений не избежать. Чон большую часть времени делает что-то отдельно от остальной группы, что имеет смысл, ибо они вдвоём представляют опасность не только для самих себя, но и для всего окружающего. В начале они много возятся, сталкиваются и спорят, много мата со стороны Мина и Чонгука, наступающего ему на ноги. Потом им удаётся как-то заставить это работать. Вроде как. Младший прогоняет хореографию снова и снова, и Юнги... не запоминает её, но он учится, как двигаться и стоять, чтобы не мешать, и это каким-то образом само собой превращается в подобие танца. Как странный, неловкий парный танец, где они всё время толкают и притягивают друг друга, танцуют вокруг друг друга. Хосок подходит время от времени, чтобы оценить работу Чонгука, но на самом деле просто чтобы посмеяться над ними. Парни действительно кажутся близкими друзьями, которым легко и весело друг с другом даже во время практики, или может просто Чон такой и есть, весёлый и лёгкий в общении. За десять секунд знакомства Юнги уже узнал, что он просыпался прикованным наручниками дважды.
- Я не знаю, что вы делаете, потому что это точно не та хореография, которую мы учим. - слышится смех Хосока откуда-то сбоку. - Но это выглядит даже неплохо.
- Почему ты сказал, что я плохой танцор? Я феноменален. - задыхаясь, пропыхтел старший.
- Ты даже не танцуешь, ты же знаешь, да? - Чонгук выглядит так, будто совсем ничего не делал.
- Как ты смеешь говорить, что я не танцую, - наигранно оскорбленно говорит Юнги. - если бы я не танцевал, смог бы я сделать это?
Он неуклюже поднимает их руки над головой и медленно вертится. Это требует много навыков и грации - ходить на месте, разворачиваясь на триста шестьдесят градусов. Когда парень поворачивается обратно к Чону, младший смотрит на него, прикусив губу и улыбаясь.
- Я признаю свою ошибку. - мягко говорит он, прикасаясь пальцами к его руке и покрутившись снова, но в этот раз соединив их руки.
И Юнги слышит, как громко бьётся его собственное сердце, но в этот раз он может хотя бы списать красноту на то, что много двигался, а в толстовке очень жарко, не считая нежелательной реакции его тела, всё это... неплохо. Дурачиться с Чонгуком неплохо. Но думает он так приблизительно минут пять. Практика растягивается, и наручники начинают казаться всё более неудобными. Музыка на фоне становится всё более непонятной, ноты сливаются друг с другом, у Мина начинает кружиться голова, а Чон двигается слишком быстро, его ноги, какого чёрта. Затем младший тянет слишком сильно, и Юнги теряет равновесие, врезаясь в его грудь. Чонгук от неожиданности вскрикивает, рукой автоматически придерживая его за талию. Старший хватается за первую попавшуюся часть тела Чонгука, его плечо, крепко сжимая в руках ткань футболки. Чон отшатывается назад, и на секунду Юнги кажется, что они снова упадут, и в голове всплывает картинка сегодняшнего утра. Но младшему удаётся удержать их, и Мин понимает, что они не падают, но продолжает стоять, уткнувшись в его шею и крепко сжимая в руке его футболку, пока тот не менее крепко держит парня за талию. Их пристёгнутые наручниками руки оказываются неловко прижаты между телами. Юнги чувствует, как тяжело вздымается грудь Чонгука. Он слышит его дыхание, слышится громкое биение чьего-то сердца, но они не могут разобрать, чьё. Чон пахнет потом вперемешку с тем же запахом, что был на простынях.
Ох, ради всего святого.
Мин чувствует, как пальцы младшего на его спине разжимаются, приглаживая ткань толстовки. Старший слегка толкает его в плечо, пытаясь создать между ними хоть какое-то расстояние.
- Почему ты не рассчитываешь свои силы вообще? - Юнги стонет, чувствуя, как лицо начинает гореть.
Чонгук смотрит на него удивленно расширенными глазами. Его кожа покраснела. Чертовски привлекательно. И он всё ещё держит Мина. Чон высовывает кончик языка, проходясь по губам, и Юнги точно не смотрит на его губы. Ладно, всего на секунду, но он тут же отводит взгляд.
- Неверно рассчитал,. - говорит младший, и Мин застывает на минуту, давая время своему мозгу понять, о чём он вообще говорит.
- Ты уже можешь отпустить. - бормочет парень, отводя взгляд на кажущуюся золотой от пота кожу на шее Чонгука.
- На этом всё! Давайте закончим растяжкой. - громко объявляет Хосок и, оу, да, там же есть другие люди. Рука Чона исчезает со спины Юнги, и он отходит.
Ох, чёрт.
Старший чувствует себя странно, как будто ему нужно прилечь. И это, возможно, не только потому, что он столько танцевал. Остальные устраиваются на полу, и Хосок ходит между ними, раздавая коврики для йоги.
- Вы двое помогайте друг другу. - говорит он, указывая на Мина с Чонгуком. Старший смотрит на Хосока, не мигая. Кажется, того очень забавляет вся эта ситуация. - Парная растяжка?
А.
- А. - тянет Юнги и опускает голову, чтобы провести рукой по волосам и незаметно скрыть красноту на лице. Чон неловко прокашливается.
- Поможешь? - он спрашивает практически неслышно, но старший всё равно понимает. Они вместе опускаются на пол.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал? - Юнги неловко чешет затылок. Чонгук ложится на спину, выпрямив одну ногу, а вторую согнув в колене.
- Возьми меня за ногу, - указывает младший. - за колено и пятку. Встань на одно колено, положи лодыжку поверх моей, чтобы держать мою вторую ногу неподвижно. Выпрями мою ногу и начни наклонять к моей голове. Я скажу, когда остановиться.
- Ох, боже. - бормочет Мин.
У них была растяжка в начале урока, но тогда Чонгук сделал это сам. Он следует инструкциям младшего, медленно толкая его ногу. Его правая рука на колене парня, пальцы Чона проезжаются по его запястью.
- Ещё.
- Серьёзно? - Юнги выгибает бровь. Чонгук поднимает на него взгляд, и старший сглатывает, продолжая наклонять его ногу. Он не знает, куда деть свой взгляд: на раскрасневшееся лицо младшего, на растрёпанные волосы, ореолом окружающие его голову на коврике, на растянутую футболку, открывающую ключицы. Чонгук всё ещё не показывает ни капельки дискомфорта, несмотря на то, что его нога почти прикасается к груди. Юнги хмурится. - Насколько ты гибкий?
- Очень. - отвечает Чон, и старший жалеет, что спросил. Как он вообще мог думать, что это не так плохо.
Парень продолжает растягивать Чонгука в разных позициях, пока тот наконец - милосердно - не говорит, что уже хватит.
- Твоя очередь. - младший усмехается, расправляя плечи.
- Ни за что. - отрезает Юнги.
- Я хочу увидеть, насколько ты гибкий. - говорит чон и смотрит на старшего.
Его лицо всё ещё покрасневшее, волосы растрепаны, в уголках глаз маленькие морщинки, а его улыбка такая широкая и яркая, что Юнги кажется, будто он может ослепнуть. Это так нечестно, серьёзно.
- Абсолютно точно нет.
Спустя две минуты Мин истерично визжит, частично для комичного эффекта, но и потому, что ему реально больно, пока Чонгук налегает на его спину, наклоняя к полу между его раздвинутыми ногами, и смеётся ему в плечо так, как будто это самое весёлое, что он когда-либо делал в жизни. Когда Хосок объявляет, что они закончили, Юнги чувствует себя так, будто его пару раз переехал грузовик, физически и морально. Он плетётся за младшим, чтобы тот забрал свои вещи с пола у стены, и чувствует себя откровенно хреново.
- Надеюсь, вы не против. - Хосок виновато улыбается. - Тэ попросил меня заснять пару видео и отправить их ему для проекта.
«В какой момент ты решил нас заснять?» - почти спрашивает Мин, но решает, что лучше ему не знать.
- Было приятно наконец познакомиться с тобой, Юнги.
- Наконец?
- Ну, видишь ли, Чонгукки говорит о тебе довольно часто. - радостно говорит Чон. - У меня такое ощущение, будто о тебе я знаю даже больше, чем о своих друзьях...
- Нам нужно идти, - внезапно говорит Чонгук и тянет его так резко, что Мин почти теряет равновесие. - Дела. Пока, Хоби-хён.
Юнги неловко машет Хосоку на прощание, пока его тянут на выход. Тот смотрит на них с однобокой улыбкой на губах.
Чон идёт быстро, перекинув через плечо свой рюкзак. Мин отворачивается от Хосока и тянет за наручники в попытке притормозить его, и внезапно чувствует какую-то раздраженность.
- Притормози. - пыхтит старший. - Куда ты вообще идешь? О каких делах ты говорил? Я думал, мы закончили на сегодня.
Чонгук не останавливается, но хотя бы сбавляет шаг. Юнги равняется с ним, пытаясь посмотреть в глаза, но тот упорно отводит взгляд.
- Чонгук?
Младший нервно облизывает губы и через пару секунд всё же поворачивает голову к Мину.
- Еда, - он слабо улыбается. - Я голодный. Очень хочу шашлычков из баранины. Ты угостишь меня, хён?
Юнги не кажется, что он врёт, но тот точно что-то не договаривает. Старший знает, что смысла пытаться выведать нет.
- О, так теперь ты не против, чтобы я платил?
Чонгук улыбается и пожимает плечами.
- Да.
Они выходят из здания. Уже шесть вечера, и солнце только собирается садиться. У Мина болит всё тело, особенно правое плечо. Он чувствует, как пот неприятно высыхает на лбу и выглядит, наверное, как ходящая катастрофа. Чон тоже выглядит немного помято, но ему даже идёт. Какое-то время они идут молча, затем младший прочищает горло, тихо и не привлекая внимания, но Юнги всё равно слышит.
- Я не говорю... только о тебе. Я говорю обо всех своих друзьях. - он говорит тихо и смотрит на дорогу.
- Ладно. - спустя секунду отзывается Мин. - Я и не думал об этом.
* * *
Тэхён[18:18]
Как танцы?
Юнги[18:46]
Мне очень понравилось!
Тэхён[18:46]
Ок, ты включил режим сарказма, и мне это не нравится.
Ты не выглядел так, будто тебе плохо на видео, что мне прислал Хоби-хён
Юнги[18:47]
Что это значит?
Тэхён[18:47]
Посмотри очень внимательно глубоко в своё сердце и ты найдёшь ответ
Юнги[18:48]
Какого чёрта?
Тэхён[18:48]
Иногда мы не видим того, что прямо перед нами, пока оно не оказывается рядом 24 часа в сутки
Юнги[18:49]
Что???
Тэхён[18:49]
Иногда нужно закрыть глаза, чтобы действительно увидеть
Юнги[18:50]
Окей, сейчас ты просто несёшь бред
Тэхён[18:50]
Иногда истинным ключом к наручникам является заработанная нами дружба
Юнги[18:50]
Я блокирую твой номер.
Продолжение следует...