Глава 1.
Если кратко рассказать об истории попаданий Юнги в неприятности или любые странные и неудобные ситуации, то пока что это не всегда происходит по вине Ким Тэхёна, но это настолько часто оказывается именно так, что он даже заслуживает почетное упоминание, когда говорят о плохих решениях в жизни Юнги. Случайно он оказался замешан в краже собаки, стоял на холоде в худи и трусах, когда Тэхён объявил пожарную тревогу. Многократно выгуливал чертову ящерицу Тэхёна на поводке, когда тот был занят и не мог сделать это сам. Так что когда он просыпается прикованным наручниками к другому человеку, первой мыслью сразу же становится мысль о том, что Тэхён причастен ко всему этому. Первое, что он чувствует при пробуждении, это тупую боль в правой руке, потому что его локоть оказывается неестественно вывернут. Вторая вещь, которую он замечает, это то, что он не в своей спальне, он не может сказать, где именно находится, поскольку всё ещё не до конца проснулся и потому что не может, по сути, поднять голову с постели, которая, к слову, пахнет очень приятно и, возможно, знакомо. Третье - он не один в этой постели. Рядом с ним комок из одеял, под которым, он точно уверен, находится человек. Наручники становятся четвёртой вещью, что он замечает, и то лишь потому, что он попытался двинуть рукой, чтобы сменить позицию на более удобную, и понял, что она застряла или, скорее, что что-то мешает ему. Что-то металлическое поблескивает вокруг его запястья. Выглядит как серебряный браслет. Как... он садится, оперевшись на локоть, и поднимает руку. Металл врезается в кожу, и Юнги тянет вверх короткую цепочку из трёх металлических соединений и чью-то ужасно тяжелую руку с таким же кольцом вокруг запястья. Ага, это наручники.
Окей.
Наручники в контексте спальни - не совсем незнакомое чувство для Юнги, если быть честными, но, во-первых, он определенно точно не занимался такого рода деятельностью прошлой ночью, во-вторых, обычно ты не приковываешь себя к партнеру и, в-третьих, это вообще не те наручники, что предназначены для секса. Они выглядят и ощущаются как реальные наручники для арестов, чёрт возьми. Юнги роняет руку с глухим стуком. Тяжеленная рука, очевидно, принадлежит телу под одеялом. Почему-то в тот момент, когда комок начинает шевелиться и бубнит тихое «оу», Юнги начинает казаться неплохой идеей ходить с оторванной рукой.
«О, срань господня, пожалуйста, нет, - мелькает первой мыслью в голове, когда он узнает голос, но вместо этого произносит только: - ебать».
Чон Чонгук стаскивает одеяло со своего лица. Он растерянно моргает, переводя на Юнги всё ещё сонный и сконфуженный взгляд.
- Хён? Что...
Юнги не имеет ни малейшего понятия, что происходит с его лицом. Он моментально забывает, как составлять слова и как произносить их, так что он просто поднимает их прикованные руки - свою правую и левую Чонгука - и Чонгук смотрит на наручники так долго, что Юнги кажется, будто он просто уснул с открытыми глазами.
- Это сон? - хриплым после сна голосом спрашивает Чонгук. - Кажется, мне уже снилось такое.
- Тебе... Что? - Чонгуку снился Юнги в наручниках? Не то, на чём нужно сосредотачиваться сейчас. Юнги пытается заставить свой мозг предложить более дельную мысль. Следующее, о чём он думает: или он видел в наручниках себя? Он хмурится, резко качая головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. - Что?
Чонгук сонно моргает и фокусирует взгляд на Юнги. Кажется, он наконец проснулся, потому что его глаза внезапно комично расширяются.
- Что за чёрт? - он садится, заставляя Мина сделать то же самое. - Зачем... Что? Это реально? Это ты сделал?
- Зачем мне... - Юнги глубоко вдыхает через нос. - Прекрати паниковать.
- Я не паникую. - Чонгук пытается открыть наручники голыми руками.
К черту, решает Мин, начиная расталкивать одеяла и подушки в разные стороны в поисках ключа. Становится очевидным, что в постели ключа нет, и Юнги обреченно стонет, роняя лицо в ладони и проводя свободной рукой по волосам. Чон с силой трясёт свою руку, и рука Юнги безвольно болтается в воздухе. Видимо, сейчас как раз подходящий момент, чтобы вспомнить события прошедшей ночи. Всё начиналось как вечер фильмов. «Ты слишком заработался, и когда последний раз мы проводили вместе время?» - сказал Намджун. «Мы вместе обедали на прошлой неделе», - ответил Юнги, но Намджун объявился у его порога, чтобы самолично сопроводить до квартиры Чимина, Тэхёна и Чонгука. Юнги бы пошёл в любом случае. Он не ставит работу превыше друзей. По крайней мере, не специально. Кто-то принёс вино. Видимо, Сокджин. У кого-то также было соджу. Наверное, у Тэхёна с Чимином. Юнги не пил много, но в какой-то момент Намджун вырубился на диване, а напившийся вина Сокджин доставал из холодильника различные продукты, кладя их в разные кастрюли и сковородки, и Юнги не уверен, получилось ли что-то из этого и жив ли он вообще. Но он помнит, как плюхнулся на кровать Чонгука. Он помнит пальцы Чонгука... тянущие его.
Поспи в моей комнате.
Как-то так. В этот момент они всё ещё были без наручников, и это важная информация.
Столько времени прошло с тех пор, как мы последний раз спали вместе.
Юнги сказал это. О боже. Что ещё он сказал? Они разговаривали о чем-то. О чем же? На них вчерашняя одежда. Юнги в чёрной толстовке и рваных джинсах, Чонгук в свободной белой футболке и серых спортивных штанах. Он изучает наручники вблизи, хмурясь и надув губы, и бормочет что-то о том, что мог бы, возможно, попробовать открыть их скрепкой; его волосы торчат во всё стороны, и это было бы даже смешно, если бы каким-то образом он не был всё ещё таким чертовски привлекательным даже с утра и если бы Юнги не чувствовал себя, как в Аду. Но это так, и Юнги не смешно. Мин отнимает руку от своих волос.
- У Тэ есть наручники? - устало спрашивает он, зная, что мог бы ещё и спросить, зачем Тэхёну наручники, но опять же, он уверен на сто процентов, что не хочет даже знать.
Чонгук поднимает на него обиженный взгляд.
- Я активно стараюсь не узнавать о тех вещах, что у него есть.
Говоря о дьяволе, за дверью раздаётся голос:
- Если вы прекратили паниковать, выходите и дайте мне всё объяснить, потому что у меня есть объяснение. И, прежде чем вы сделаете это, позвольте мне сказать, что я безоружен? И у нас есть блинчики? И не убивайте меня?
- Он врёт насчет блинчиков. - слышится более отдаленный голос.
- Заткнись, Чимин. - шипит Тэхён.
- Я убью его, - ворчит Юнги, вставая с постели.
Их координация... ну, не совсем ещё на месте. Мин тянет за наручники, уже почти встав с постели, но Чонгук тянет его обратно, внезапно отпускает, и Юнги резко наклоняется вперёд к полу. Чон ловит его за руку, но матрас накреняется, и парень издаёт пронзительный визг, после чего они оба падают на пол. Юнги первым приземляется на пятую точку, что уже достаточно больно, но затем Чонгук падает прямо на него, прижимая к полу и выбивая весь воздух из легких. Рука Мина остаётся прижатой над его головой, когда Чон приподнимается, опираясь на локти, и мажет носом по его челюсти. Это просто нереально, думает Юнги, уставившись пустым взглядом на трещинки на потолке. Это всё не по-настоящему. Это просто галлюцинация, и он на самом деле в своей студии, умирает от передозировки кофеином. Такого просто не может произойти. Ты не можешь просто быть прикован наручниками к парню, который... Затем он переводит взгляд на оленьи глаза Чонгука, что стали, кажется, ещё больше.
- Ты в порядке? - Юнги почти смеётся или плачет, может быть, он не уверен.
Они как будто в какой-то тупой дораме. Он прикрывает глаза, хмуря брови.
- Слезь. - напряжённо выдаёт Юнги.
Его пульс начинает подскакивать до небес, и он очень уверен, что это из-за тела Чонгука, прижавшегося к нему.
- Ах, точно. - Чон скатывается с него, ложась рядом.
Они лежат так пару секунд, пока Чонгук трёт пострадавший локоть, а Юнги переводит дыхание.
- Кажется, ты сломал мне пару костей. - бормочет старший.
- Ты должен попросить Джин-хёна посмотреть.
Юнги на это только недовольно бурчит что-то себе под нос.
- Он будет занят, ухаживая за Тэхёном, когда я с ним разберусь.
Чонгук встаёт, протягивая закованную руку Юнги, и старший хватается за неё, позволяя себя поднять. Он кривится от боли в каждой частичке своего тела и души. В гостиной Тэхён коротко визжит, когда замечает взгляд Мина на себе. Он прячется за Чимином, используя того как живой щит, пока старший надвигается на них, таща за собой несопротивляющегося Чонгука. Откуда-то слышится смех Сокджина. Значит, он жив. Вот и хорошо.
- У меня дети!
- У тебя ящерица. - презрительно говорит Юнги.
- Я нужен ему. Ему нужны моя любовь и защита, и ориентир в жизни, и просто выслушай меня. Дай мне объяснить.
- Выслушай его, хён, - говорит Намджун. Он стоит в кухонном проёме вместе с Сокджином, держа в руке чашку с кофе.
- Заткнись, Намджун, - рычит Юнги. - У тебя член на лице.
- Я знаю, - Намджун вздыхает, кидая на Чимина неубедительно рассерженный взгляд. Тот показывает ему два больших пальца.
- Какого чёрта, Тэхён? - на этот раз уже очередь Чонгука ворчать.
- Вы позволите мне объяснить? - осторожно спрашивает Тэхён.
- У тебя десять секунд. И затем ты освобождаешь нас.
Задание по журналистике - вот объяснение Тэхёна.
- Что ещё за чертово задание по журналистике? - скептически спрашивает Юнги.
- Я провожу социальный эксперимент и должен написать об этом, - невозмутимо отвечает Ким. - Я решил заковать наручниками двух человек на сутки и записать их ощущения по поводу этого опыта. Вы просто идеально подходите для этого, серьезно, из-за вашего противоречивого стиля жизни. Кукки ходит в спортзал каждый день, а Юнги не видел солнца сколько, четыре года?..
- У Чонгука здоровый режим сна, а Юнги написал мне в два часа ночи и спросил, не хочу ли я перекусить. - добавил Намджун.
- Я само олицетворение здоровья. - огрызается Мин.
- Значит, вы просто... приковали нас, пока мы спали? Это выглядит как...
- ...как нарушение наших человеческих прав и как то, что ты хочешь быть задушенным этими самыми наручниками. - кивает Юнги.
- Как ты можешь говорить о правах человека и о том, что задушишь меня, в одном предложении? Тем не менее, я знал, что вы откажетесь, даже не попытавшись подумать об этом, если бы я спросил.
- Очевидно, как сделал бы любой человек в своем уме. Просто пристегни себя к Чимину. Мне плевать. Освободи нас.
- Так будет скучно, мы и так везде ходим вместе. - говорит Пак, кладя подбородок Тэхёну на плечо, а тот активно кивает.
- Мне плевать, - делая акцент на каждом слове, повторяет Юнги, резко встряхнув их закованными руками. - Я не буду делать этого.
Тэхён переводит свои щенячьи глаза на Чонгука.
- Кукки? Пожалуйста? Я знаю, тебе нравится раздражать Юнги. Подумай об этом. Это лучшая возможность раздражать его на протяжении двадцати четырех часов, что у тебя когда-либо будет.
- Я ненавижу тебя. - шепчет Мин.
- Чонгук думает. - замечает Сокджин.
Юнги разворачивается лицом к Чону, у которого на лице появляется слегка виноватое выражение, затем он хмурится, поворачиваясь к Тэхёну.
- У меня занятия. Я не могу.
- Поэтому я оставил твою правую руку свободной. Ты можешь, - радостно выдаёт Ким. - Видишь, я всё предусмотрел.
- То есть я не делаю ничего достаточно полезного, чтобы мне понадобилась правая рука? - Юнги выгибает бровь.
- Ну... - начинает Чимин, и это предложение могло бы вылиться в какую-нибудь неприличную идею о том, как Мин мог бы использовать свою правую руку, но Чонгук прерывает его.
- У меня танцевальная практика. Я не могу пропустить.
- Я знаю, тебе нравятся трудности. - невозмутимо говорит Тэхён, и Юнги думает, ох, чёрт, нет.
- Нет. - строго говорит Мин. - Тебе нужны оба наших согласия, и я не буду этим заниматься. Найди кого-нибудь другого.
- Пожа-а-алуйста. - хнычет Тэхён.
- Нет.
- Просто подумай...
- Нет.
- Агрх, ладно. - вздыхает Ким. - Наслаждайся своими скучными и однообразными днями без наручников. - он запускает руку в карман своих домашних штанов и шарит внутри, хмурится, проверяет второй карман. - Ох... эм. Хм-м.
- Что такое? - обреченно спрашивает Юнги, уже заранее зная, в чём проблема, но отказываясь признавать, что этот день ведёт его к неминуемой смерти.
- Возможно, я забыл, куда положил ключи.
- Тэ, - предупреждающе начинает Мин.
- Я был пьян. - оправдывается Тэхён.
Чимин внезапно щелкает пальцами.
- Ты оставил их на столе рядом с террариумом Винсента Ван Гога, разве нет?
Долгое время после знакомства с Тэхёном года три назад Юнги, честно говоря, думал, что у того была собака, потому что Ким продолжал нести всякий бред наподобие «я вывел Винсента на прогулку сегодня днём, и он съел половину моего эссе на тему средств массовой информации и коммуникации». Потом он пришел к Тэхёну в гости и обнаружил, что Винсент был на самом деле огромным аргентинским чёрно-белым тегу. И что его полное имя Винсент Ван Гог. Тэхён утверждает, что у него многообещающий талант в искусстве. Если честно, это имеет смысл.
Они ищут на столе Тэхёна, по остальной комнате Кима и Чимина, по всем другим комнатам в течение получаса. Они не находят ключ, но Чонгук находит скрепку и пытается с помощью неё расстегнуть наручники, пока Юнги просто стоит рядом с болтающейся в воздухе рукой и с чувством полного поражения.
- Это бесполезно. - Мин смотрит пустым взглядом на растение в гостиной.
- Кажется, этот трюк работает только в фильмах. - Чон наконец сдаётся, опуская их руки.
- Да что ты говоришь.
- Ребята. - зовёт Тэхён из спальни. - Кажется, я знаю, что случилось с ключами. Это будет звучать плохо, но в этом определенно есть доля юмора?
Ким держит в руках свою ящерицу, когда они заходят в спальню. У Юнги очень плохое чувство по этому поводу.
- Да, я кинул ключи в аквариум, и Винсент их съел.
Секунда.
- Что?
- Ну, аквариум находится прямо рядом со столом. Легко ошибиться. И Винсент ест всё. Он съел мой карандаш и подарочную карту из «Мейси».
- Какого чёрта? - тихо произносит Намджун. - Как он вообще всё ещё жив?
- Потому что он особенный, он чемпион. - Тэхён выглядит неуместно гордым. Он чешет ящерицу под подбородком и издаёт умилённый звук. - Ты съел ключ, да, Винси?
- Заставь его выкакать их. - говорит Мин.
Ким кидает на него многозначительный взгляд.
- Как ты можешь? Я не могу заставить его что-то сделать. У него есть собственная воля, собственные мечты и цели.
- Да ради Бога. - обреченно стонет старший.
Чонгук начинает нервно ёрзать рядом с ним; Юнги чувствует каждое его движение лучше, чем хотелось бы, поскольку они полностью связаны друг с другом, и это заставляет его чувствовать себя всё более и более неуверенно.
- Значит, мы застряли вот так? - спрашивает Чон. - Надолго?
- Ну, - Тэхён делает задумчивое лицо. - Обычно Винсент ходит в туалет раз в день, но иногда и через день.
- Мы купим кусачки, пока. - информирует Мин. - И я использую деньги, что должен тебе, на билет в кино.
Он начинает тянуть Чонгука в сторону двери, но они останавливаются на полпути.
- Умоляю. - Ким закрывает проход всем телом. - Пожалуйста, помогите мне с этим заданием. Мне нужно кормить семью. - он поднимает ящерицу, держа за подмышки. Если у ящериц вообще бывают подмышки. Юнги смотрит ей в глаза. Ящерица вытаскивает язык, и, даже несмотря на то, что Мин знает, что они всегда так делают, ему кажется, что она его провоцирует. - Двадцать четыре часа, до девяти утра. Если Винсент не выкакает ключи к тому моменту, вы можете купить кусачки.
- Хён, - Юнги разворачивается к Чонгуку, который смотрит на него с серьезностью и... какой-то долей нервозности во взгляде. - Я мог бы... то есть, если ты правда не хочешь, тогда давай возьмём кусачки, но... то есть. Я могу сделать это. Тебе решать.
Ох, Господи, блять. Почему Юнги вообще об этом думает? Это ведь просто в корне плохая идея. Но Чон даёт понять, что хочет быть прикованным наручниками к нему на целых двадцать четыре часа, и Мин... просто...
- Ладно. - беспомощно говорит он.
Тэхён начинает светиться.
- Отлично. - ему как-то удаётся показать им большие пальцы, при этом прижимая к груди ящерицу размером с собаку. - Просто докладывайте мне обо всём каждые пару часов. Не забывайте присылать фотографии и видео. Снэпчат тоже можно. Просто держите меня в курсе того, что делаете, чувствуете, какого уровня ваше раздражение. Что-то вроде того. Также я проведу небольшое интервью, когда всё закончится.
- Отлично. - бормочет Юнги, не в силах бороться с ощущением того, что роет сам себе могилу.
Продолжение следует...