Глава 18
Я стояла на коленях в тронном зале перед возвышающимся над нами императором. Вместе со мной были Мейлин, Чонгук и главный евнух Сяо. Была еще отцовская стража.
Вид у Его Величества был очень грозный. Еще бы! Любимая дочь призналась в чтении и хранении порнографической литературы. Да еще и публично! Какой удар по репутации.
«Может быть, меня теперь даже замуж никто не возьмет? Если я выживу после порки, конечно, — грустно усмехнулась про себя. — Или императорская дочка в любом случае будет котироваться?»
— Дженни! — это говорил не добрый отец, а взбешенный император. — Как ты посмела принести в мой дворец это?! — Он кинул злополучную книжонку прямо передо мной.
Та упала и раскрылась на картинке совокупляющихся мужчины и женщины. Краем глаза я заметила, как Чонгук чуть повернул голову чтобы видеть картинку. Выражение его лица осталось нечитаемым. «А ведь Чонгука не было рядом, когда Лиса показывала мне эту книгу. Учитывая его любовь к правилам и порядку, теперь он окончательно уверится, что я — падшая женщина», — подумалось.
— Вопрос с твоим замужеством придется решить как можно быстрее, — мрачно пообещал император с таким видом, словно собирался подобрать мне такого мужа, который сам по себе станет моим наказанием...
Я невольно поежилась. Но оказалось, что это еще не все.
— ...Ты хоть понимаешь последствия своего поступка? Я приказал отвесить палок этой девице, а ты при всех взяла вину на себя! Ты понимаешь, что ты принцесса, а не деревенская девка? Нужно отвечать за свои слова. Как я буду выглядеть, если отменю наказание, узнав, что его заслужила моя дочь? — он на мгновение замолчал, а затем ударил по подлокотнику трона раскрытой ладонью. — Ты должна отвечать, когда я спрашиваю!
«Где тут был вопрос?» — я сжалась, не понимая, что от меня требуется.
Адреналин, на котором я шла спасать Мейлин, испарился, остался только страх. Все-таки в глубине души я надеялась, что меня как дочь императора избивать не станут.
Взгляд отца пронзал насквозь, его гнев был ощутим физически. Я пыталась собрать в кулак всю свою смелость, но как собрать то, чего нет?
— От... — Я запнулась, поняв, что сейчас не время взывать к родственным чувствам. — Ваше Императорское Величество, я знаю, что виновата, и приму любое ваше наказание, потому что я его заслужила.
— Дженни, ты не только поставила под угрозу свою репутацию, но и ударила по авторитету нашей семьи и всего императорского двора.
Я ждала, что отец отправит меня в бюро наказаний получать удары палкой. Но он медлил. Видимо, несмотря ни на что, опасался выносить мне такой суровый приговор. Даже если стражники будут бить аккуратно, последствия для здоровья могут быть критическими, ведь физически я была ненамного крепче Мейлин, а может, и слабее.
— Позвольте мне сказать, Ваше Императорское Величество, — вдруг подал голос Чонгук.
Отец, кажется, был рад этой отсрочке в вынесении приговора, потому что нетерпеливо махнул рукой:
— Говори.
— Ваше Императорское Величество, Вы приказали мне следить за принцессой Дженни и ее безопасностью. Это я подвел Вас, так как не проследил, чтобы в руки принцессы не попало подобное. — В его голосе стража мне послышалось отвращение. — Кроме того я личный страж принцессы, который должен оберегать ее жизнь и здоровье. Будет справедливо, если я приму наказание вместо нее.
Что он сказал? Я нахмурилась и снова попыталась прокрутить в голове слова Чонгука.
— Хм... — император задумался на мгновение. — Меня это устраивает. Стража, уведите его для наказаний.
Его? В бюро? Вместо меня?
— Нет! Отец, пожалуйста, не... не...
У меня перехватило горло, стянуло словно удавкой так, что я начала задыхаться, не в силах выдавить не звука как бывает при сильном ударе, когда из легких вышибает воздух. На глаза навернулись слезы. Это меня могли бы пожалеть, это мне могли бы смягчить или заменить наказание. Но на Чонгуке оторвутся по полной. Зачем он вызвался? Неужели не понимает?
— Уведите ее, — приказал император. — Заприте в комнате и никого, кроме служанки, к ней не впускать.
Голова гудела. Может быть, это от разбившейся вдребезги души. Я смотрела, как Чонгука уводит стража, и ничего не могла поделать. Сердце сжималось от боли.
— Отец, пожалуйста, не надо! — Я вскочила на ноги и бросилась к отцу. — Ваше Императорское Величество, я умоляю Вас, не делайте этого! Это я виновата, а не он! Пожалуйста, позвольте мне исправить свою ошибку!
Император посмотрел на меня с недоумением и раздражением.
— Уведите, — повторил он, указывая головой на меня.
В тот момент, когда стражи ко мне приблизились, мир потерял краски. Слезы беспрерывно текли по моим щекам, оставляя соль на губах.
В комнате, куда меня заперли, я села на холодный пол, обхватив колени руками.
«Почему? Почему он это сделал?» — бесконечно спрашивала себя. Неужели это все сюжет? Все идет по плану, но в оригинале это событие произошло позже.
Я поднялась на ноги, но колени подгибались от слабости. Голова была тяжелой, словно наполненная свинцом. Я подошла к окну, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но видно было лишь внутренний сад, где не могло произойти ничего, что могло бы помочь Чонгуку. Я чувствовала себя слабой и одинокой.
«Еще и магических книг теперь нет». Эта мысль вызвала нервный смешок. Да уж, то, что я лишилась магических книг, сейчас самая меньшая из проблем, даже, можно сказать, и не проблема совсем — все равно использовать их толком я не могла. Запомнила пару движений, но даже попробовать их боялась. Вдруг сама пострадаю?
У дверей покоев стояли двое стражников. Еще двоих отправили в сад. Если бы захотела, даже через окно не сбежала бы. Да и смысл сбегать? В этом сюжете все решено. Остается просто смириться и плыть по течению.
Мейлин, единственный человек, который по приказу императора мог быть рядом, пришла спустя примерно часа два. Она прошмыгнула внутрь с подносом, на котором стояла еда.
— Ваше Высочество, я принесла Вам поесть. — Она осторожно поставила поднос передо мной.
— Я не голодна. — Стоило только посмотреть на еду, как начинало мутить.
— Ваше Высочество, — Мейлин присела рядом со мной, — скажите, что я могу для Вас сделать?
— Скажи... — я облизала пересохшие губы, — как там Чонгук? Его избили? — уже было высохшие слезы вновь наполнили глаза.
Еще никогда мне не хотелось так сильно оказаться подальше от этого мира, от всей его жестокости. Лучше бы я сидела дома и просто плакала над очередной серией «Тысячи страниц». Ее можно просто выключить и поднять себе настроение прогулкой, вкусной едой, зная, что все, что на экране — лишь игра актеров, они мучаются и страдают не по-настоящему.
— Принцесса, пожалуйста, не плачьте. Чонгук сильно пострадал, но он сильный, думаю, он выживет.
«Конечно выживет, в нем демоническая кровь. Но это не значит, что он не чувствует боли», — всхлипывая, думала я.
— Принцесса, что я могу для Вас сделать? — Глаза Мейлин были полны сочувствия. — Не переживайте о страже. Вы так сильно изменились с тех пор, как он появился. Вы многое для него делали, не корите себя теперь, прошу Вас...
Мне вдруг так захотелось хоть кому-нибудь выговориться, хоть с кем-нибудь поделиться своими переживаниями, и, едва начав говорить, уже не могла остановиться.
— Мейлин, — я понизила голос, чтобы стражники за дверями точно нас не услышали, — помнишь тот день, когда Чонгук впервые пришел в мой дворец? Тогда я видела его не в первый раз. Несколько лет назад я случайно столкнулась с ним за пределами дворца и очень-очень плохо поступила. Поступи так кто-нибудь со мной, я бы приказала казнить этого человека.
Всей правды я сказать не могла, пришлось довольствоваться измененной версией.
— Так вот почему... — громко начала Мейлин, но тут же осеклась, воровато обернувшись на дверь, и продолжила уже гораздо тише: — Вот почему Вы не хотели брать его на работу. Но... госпожа, если Вы так с ним поступили, значит, он это заслужил!
Ох, милая верная Мейлин! Во всем-то и всегда у нее права ее госпожа. И чем Дженни заслужила такую преданность?
Я покачала головой.
— Нет. Нужно уметь признавать свои ошибки. Я действительно была виновата.
— Госпожа, Вы такая мудрая!
— Не такая уж и мудрая, если за все время, пока Чонгук здесь, так и не нашла в себе сил попросить у него прощения.
— Вы себя так с ним вели, потому что чувствовали себя виноватой? — охнула девушка.
— И еще потому, что мне приснился сон, что Чонгук — демон, и он решил убить меня из мести. Как видишь, не такая уж я и хорошая. Просто боюсь за свою жизнь.
Я не знала, зачем говорила это все. Словно раз я не получила те самые удары палкой, и из-за меня пострадал Гук, то мне надо наказать саму себя. Хоть так. Хоть словами, доказать и себе и Мейлин, что я плохая и не ни что не годная.
— Госпожа... — Мейлин зажала рот ладонями, глядя на меня с испугом. Прошло около минуты, прежде чем она смогла выдавить: — Почему Вы мне раньше не рассказали? Я бы ни за что и никогда не оставила Вас наедине с этим... человеком! А вдруг он и правда демон? Они же ужасные! Отвратительные! Мерзкие! Только и могут что творить зло и сеять хаос.
Я пожала плечами, не найдя в себе силы спорить.
— Был бы он демоном, я была бы уже мертва, не так ли?
— Бедная моя госпожа! Неудивительно, что Вы были сами не своя все это время. Как же Вам было все это тяжело держать в себе...
Она потянулась ко мне, словно хотела обнять, но не решилась, и тогда я сама схватила ее в охапку и обняла. Хотелось, чтобы просто кто-то был рядом и поддержал.
— Знаешь, о чем я мечтаю, Мейлин? Сбежать на гору к заклинателям, туда, где не будет никаких демонов, где можно медитировать целыми дням и ни о чем больше не беспокоиться.
«Туда, где есть шанс узнать путь домой...» — подумала я, но вслух не сказала.
— Госпожа, а как же дворец? Император? Неужели все бросите?
— Наследная принцесса — моя сестра, а не я. Они с отцом справятся и без меня. Мейлин, если я сбегу, ты пойдешь со мной?
— С Вами, госпожа, хоть на край света и к повелителю демонов в подземелье! — всхлипнула расчувствовавшаяся Мейлин.
— О нет. К повелителю демонов не надо. И вообще не надо никаких демонов. Ну их всех... Будем с тобой светлыми заклинательницами, бороться с силами тьмы и сеять смех... то есть свет. — Я постаралась улыбнуться сквозь слезы и потому оговорилась.
Мейлин на это тихонечко прыснула. Ну да, действительно, какая из меня заклинательница... смех один.
* * *
Лежа на жесткой койке лицом вниз, Чонгук старался не двигаться. Каждое движение вызывало новую волну боли, которая распространялась по телу, как огонь по сухой траве. Он знал, что его способность к демонической регенерации восстановит тело быстрее, чем если бы он был человеком, но в данный момент это знание казалось бесполезным утешением...
Сто ударов палками... Будь он в хорошей физической форме, перенес бы запросто. Но еще вчера он истощил себя, из-за гнева переборщив с использованием силы на тех уродах, что не заслужили даже назваться людьми после того, как посмели покуситься на Дженни. Потом он использовал чары, о которых раньше лишь читал, и отдал остатки силы Лису. Еще ночь под дождем, после которой он до сих пор не был уверен, не привиделась ли ему принцесса в его каморке.
Императорская дочь принесла ему — Чонгуку — чай и одеяла? Даже звучит как бред. Зато закончился это бред так сладко: она в его объятиях, в его власти, такая мягкая и податливая...
— Хозяин, хозяин, — суетился Лис вокруг него, — хотите я тем стражникам, что вас избили, ноги переломаю?
— А ты сможешь? — скептически отозвался Чонгук, скосив взгляд на демона, качавшегося на единственной в комнате табуретке.
Человеческое тело было в новинку демону, потому он с восторгом естествоиспытателя изучал новые возможности.
— Вы во мне сомневаетесь? — обиженно выпятил губу Лис.
— Тебя служанка принцессы отделала так, что ты еле живой просил пощады. Куда тебе до императорской охраны.
— Она не в счет! — запротестовал Лис. — И вообще, она не человек — демоница, самая настоящая. Моя будущая жена... — сказал с мечтательной улыбкой. Чонгук закатил глаза, но спорить не стал. В конце концов, до служанки ему нет никакого дела. — И вообще, — продолжал Лис, — если не получится ноги им сломать, тогда... тогда... я им в кровать нассу! — радостно предложил он, шевеля черными заострёнными ушами на макушке. — Хотите?
— Нет.
— Нет? Почему? — искренне удивился Лис. — Тогда сами это сделайте.
Чонгук не удержался от смешка, представив, как он тайком пробирается в спальни работников бюро наказаний и справляет нужду на их кроватях.
От короткого движения ткань исподней одежды прикоснулась к израненной коже, и тут же стало не до смеха. Чонгук проглотил эту боль, превращая ее в не вырвавший стон, умерший в глубине его горла.
— Вы же такой могучий. Как вы позволили им с собой такое сотворить?! — не унимался Лис. — Вы точно должны их всех проучить за это.
— Просто заткнись. Лучше сходи проверь, как там Дженни, но только так, чтобы она тебя не видела, хорошо?
Лис словно только и ждал очередного задания и сразу радостно подскочил с табуретки, уронив ее. Чонгук прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда открыл глаза, демона уже не было. Способность прятаться в тени сослужила уже сегодня неплохую службу. Именно Лис незаметно прошел через охрану и вытащил из покоев принцессы книги, от которых она хотела избавиться, и так же незаметно поставил их на одну из полок в библиотеке.
Правда то, что это были за книги, стало для Чонгука неприятным сюрпризом: «Путь совершенствующегося», «Шлифование духовного ядра заклинателя». Неужели принцесса мечтает стать заклинательницей? Стать одной из тех, для кого единственный смысл существования — это убийство демонов?
Он вспомнил их разговор в саду.
«Думаю, что демоны бывают разными. Как и люди...»
«Главное то, что на сердце здесь и сейчас...»
Ведь не могли же те ее слова оказаться ложью? А потому Чонгук просто решил, что спросит ее об этом позже.
Вот только позже все заветрелось так, что сейчас он лежит на койке, не в силах даже пошевелиться, а она по указу императора заперта на неопределенный срок.
Демон вернулся минут через сорок. Глаза блестели, а уши подрагивали в нетерпении — явно узнал что-то интересное.
— Говори уже. — Чонгуку не терпелось услышать о Дженни.
Но чем больше Лис рассказывал, тем хуже становилось настроение Гука, тем сильнее хотелось приказать Лису замолчать.
Так, значит, все это с самого начала было ложью? Дженни узнала его. И все это время относилась хорошо только потому, что ее мучила совесть и она боялась? Боялась, что ее сон сбудется, что он окажется демоном и убьет ее. Сам по себе, получается, он ее хорошего отношения не заслуживает.
Из груди Гука вырвался тихий смех. Было больно, но боль физическая отошла на второй план.
Так принцесса и в самом деле искусная актриса и маленькая врушка. Все эти разговоры о том, что во всех есть хорошее были фальшивкой, в то время как на самом деле она ненавидит демонов и мечтает стать их истребительницей.
Не удивительно, что он с самого начала почувствовал странность в ее поведении.
«Дженни... — мысленно обратился Гук к ней, до боли сжав зубы, — не думай, что сможешь убежать на пик заклинателей. Твоя жизнь все еще принадлежит мне».