Глава 8
Воздух императорской библиотеки насыщен запахами чернил и бумаги. Высокие колонны поддерживают многослойную крышу, на которой с внутренней стороны яркими красками нарисованы мифические животные и иероглифы, означающие накопление знаний и стремление к совершенствованию.
Я пришла сюда после аудиенции с императором и сейчас, оставив Чонгука ожидать меня у дверей, безуспешно пыталась привести мысли в порядок. Прежде всего понять: как так его растак вышло, что меня заперли в этом проклятущем дворце? Такого не было в дораме! Не бы-ло!
Или я ошибаюсь?..
В сериале главной героиней была Лиса, и ее после известий об активизации демонов на границе никто и никуда не просил переселиться. Возможно, потому, что в ее собственном дворце охраны было предостаточно — она же не приказывала всех стражей казнить, как одна буйнопомешанная! Фокус дорамы был на ней, а потому информация о ее сестре осталась за кадром. Я чувствовала себя как зверек, попавший в клетку. Сколько у меня времени? Две недели? Неделя? Меньше? На экране и в жизни время идет по-разному.
Мне нужен был новый план.
Я осторожно прикоснулась к обложкам книг по этикету, рядом с которыми стояла. Вытащила наугад самую толстую, полистала. Страницы были наполнены изысканными иллюстрациями, описанием поклонов, застольным этикетом. Отлично! То, что мне нужно! Правда, защититься от Чонгука эта книга не поможет. Хотя если ударить...
— Хороший кирпичик, — одобрительно прошептала я, взвешивая его на руке.
Вообще, если я правильно помнила, то по сюжету дорамы Дженни была очень взбалмошной. Ей многое прощалось как младшей и любимой дочери императора, она выросла избалованной и капризной.
С одной стороны мне это было на руку: любые странности в моем поведении спишут на очередной каприз, но ведь я ставила целью не усугубить это впечатление о ней, а исправить.
Забрав книгу, я направилась к самому дальнему стеллажу. Воровато оглянулась, убеждаясь, что никого нет, и нажала на один из рычажков на стене. Стеллаж отъехал в сторону, открывая небольшую нишу, в которой лежали драгоценные книги.
Они были увиты паутиной и покрыты слоем пыли. Сердце забилось чаще от опасения, что кто-нибудь может войти, несмотря на мой приказ Чонгуку никого не пускать.
Правда, теперь передо мной встала дилемма — куда их перепрятывать? И как? Незаметно всю стопку из библиотеки не вынести. А если вынести, то куда? В саду закопать?
Немного поразмыслив, я выбрала самую тоненькую книжонку, сунула между страниц фолианта по этикету, а тайник закрыла. В ближайшее время Чонгук о нем не узнает, так что время подумать, как провернуть эту аферу, у меня есть. Тем более я в этом дворце застряла, судя по всему, надолго. Главное, чтобы не до конца жизни.
— Я выбрала себе книгу для чтения, — заявила я, выходя из библиотеки.
Чонгук тут же ожил и изобразил полупоклон, показывая, что он готов следовать за мной дальше.
— Принцесса Дженни, Ваше Высочество! — К нам спешил евнух. — Я подготовил для Вас покои. Идемте, я провожу.
«Так, задача номер один — оценить новое жилье с точки зрения безопасности. В конце концов, я смотрела «Один дома» — забаррикадируюсь так, что Чонгук даже если захочет не сможет до меня добраться!»
С такими мыслями я пришла в подготовленные для меня покои и тут же вынесла вердикт:
— Не подходят!
Слишком много окон и мало места, где можно было бы спрятаться.
— Ваше Высочество, — побледнел евнух, — но это лучшие комнаты после императорских.
— Тогда тем более не походят. А что, если моей дорогой сестрице Лисе придется тоже переехать во дворец? Она наследная принцесса! И будет жить в комнатах хуже, чем мои? Это возмутительно!
Евнух побледнел еще сильнее и едва удержался, чтобы не плюхнутся на колени.
— Тогда, быть может, я покажу принцессе Дженни другие варианты, а она сама выберет?
Я расплылась в акульей улыбке.
— Показывайте.
Следующие три варианта я тоже забраковала. Одни покои были слишком маленькими (где я там ловушки буду делать?), вторые слишком далеко от основной части дворца (тут хоть заорись, никто не услышит и не придет на помощь), а третьи оказались без окон (а как же запасной пусть к отступлению?).
Зато четвертые показалась мне идеальными. Просторные, с несколькими колоннами, всего двумя окнами на три небольшие комнатки и отдельным входом ведущим в сад. Тут было уединенно, но при этом поверни чуть в сторону, пройди вперед — и вот уже главные ворота.
— Здесь мне нравится, — улыбнулась я, прикидывая, какие «сюрпризы» незваным гостям смогу тут устроить.
— Рад это слышать, принцесса Дженни, — облегченно выдохнул евнух, вытирая платочком потный лоб. — Тогда сейчас же распоряжусь, чтобы тут все привели в порядок и доставили Ваши вещи. Соблаговолите пока подождать в саду?
Я, конечно, соблаговолила. Хотя на самом деле очень хотела добраться до прихваченных из библиотеки книг. Особенно той, что лежала между страниц толстого тома, который я сейчас держала в руках.
Да, я знала, что у Дженни не могло быть магии. В этом мире, судя по дораме, ею обладали только демоны и совершенствующиеся заклинатели, а принцесса, в которую я попала, не относилась ни к тем, ни к другим. Но кто бы на моем месте отказался хотя бы почитать о том, как творится волшебство?
Я уселась на скамейку, рассматривая роскошный сад из камней, среди которых пробивались яркие цветы, и невинно спросила:
— Чонгук, помоги перетащить остальным мои вещи, так будет быстрее, — и постлалась изобразить самую невинную улыбку.
— Прошу прощения, принцесса, Его Величество приказал охранять Вас неотступно. Я не имею права нарушить приказ императора, даже если Вы мне прикажете иное.
Сказано это было таким мрачным тоном, что я поежилась и нервно хихикнула.
«Он все еще не отказался от идеи меня убить?»
Во мне вдруг вскипела такая жгучая обида, что даже глаза увлажнились. Я его кормлю, одеваю, от плети своей спиной прикрываю, а этот негодяй даже сомнений не допускает в своем решении? Да что ему еще нужно?
Стало так себя жаль, что даже в груди защемило.
— Как думаешь, демоны хорошие? — спросила я его.
Вопрос сбил Чонгука с толку, он тряхнул головой, словно решил, что ему послышалась, и с сомнением посмотрел на меня.
— Я не знаю, Ваше Высочество. Но люди ненавидят демонов.
— Да, — кивнула я, подтверждая его правоту. — Я слышала, что заклинатели убивают их, если встречают, не дожидаясь, пока те совершат что-то плохое.
— Значит, демоны плохие, — подвел итог Чонгук.
Сказано это было так, словно сей факт его нисколько не задевает. Словно он сам к демонам никакого отношения не имеет.
— А я думаю, что демоны бывают разными. Как и люди, — с вызовом сказала я. — Никто не виноват в том, кем он родился. Никому нельзя выносить приговор просто по факту его рождения кем-то.
Я встретилась с ним взглядом. Пусть понимает это как хочет. Смотреть вот так друг другу в глаза было неприлично. Он как страж должен был отвернуться, уткнуться в пол, но он не отворачивался. Его застывшее каменной маской лицо было безучастно, но пламя в темно-карих глазах разгоралось все сильнее. О да! Он определенно думал сейчас о том же, о чем и я.
— А если... — его голос опустился до хриплого шепота, — дурной поступок уже совершён? Может ли демон рассчитывать на второй шанс?
«Эм... это он сейчас обо мне? Или о том, положен ли будет ему второй шанс, если он меня убьет?» Я сдавленно сглотнула и первая разорвала зрительный контакт. Сердце заполошно стучало, будто после стометровки.
Чонгук! Да как же тебя пронять?! Да, прежняя Дженни определённо была стервой. Сломала заколку для больной матери, нахамила. Это плохо, спору нет. Но убивать за такое — чересчур! Может быть, мне показать ему как я изменилась, отдав все деньги на благотворительность? Но проймет ли это стража? Да и если я отдам деньги, то бежать из дворца будет не на что.
— Главное то, что на сердце здесь и сейчас. Вот... — Я зажмурилась. — Вот у меня, например. Я, по-твоему, хорошая?
Но вместо ответа я услышала шум и всплеск. Распахнула глаза — рядом с мокрым насквозь Чонгуком стоял тощий мальчишка-евнух, в руках которого было большое пустое блюдо. Откуда он тут взялся?
— Простите, простите... Я случайно, я не хотел... — залепетал евнух, бахаясь на колени.
Я подскочила к закаменевшему Чонгуку, и в нос тут же ударил запах помоев.
— Отправьте вашего стража переодеться, принцесса, — услышала я голос генерала Хуа за спиной.
Я развернулась. Тот стоял в двадцати шагах и победно улыбался, бросая брезгливые взгляды на Чонгука.
— Это вы сделали! — возмущенно воскликнула я.
— Что? — улыбка сползла с лица генерала. — При чем тут я, если у евнуха руки не из того места растут?
Генерал сделал несколько шагов вперед, его лицо исказилось от гнева. Я дернула паренька на коленях за шкирку, вынуждая подняться на ноги.
— Это он приказал тебе? Отвечай!
Но тот лишь бледнел все сильнее и отчаянно тряс головой.
— Принцесса Дженни, я сам виноват. Отвлекся, потерял бдительность. Не отклонился вовремя. Это недопустимо для стража... — сквозь зубы процедил Чонгук, и его руки сжались в кулаки.
— Скажи уж прямо — засмотрелся на свою госпожу. — Генерал Хуа сказал это негромко, но с такой неприязнью, что мне стало не по себе.
Неужели и до него дошли слухи о нашей с ним возможной помолвке? Примерил на себя роль моего жениха?
Я качнула головой, отчего золотые заколки в волосах эффектно звякнули.
— Как ты можешь быть виноват, когда они это специально подстроили?! — повернулась я к стражу.
Генерал Хуа на это лишь закатил глаза:
— Иди уже отсюда! От тебя воняет, принцессе неприятно находиться рядом с тобой.
Чонгук расправил плечи, выражая вызов. Он перевел опасный взгляд с меня на генерала Хуа, и мне показалось, что вокруг моего стража закрутилась черная дымка. Он явно собирался заговорить, но я не дала ему это сделать.
— Нет, генерал! — негромко, но твердо отрезала я. — Это рядом с вами принцессе неприятно находиться.
Если бы не спрятанная книга в томе по этикету, я бы давно этим самым этикетом уже зарядила по голове такой бессовестной скотины.
— Но Вы же не можете остаться одна, пока Ваш страж будет занят, — надменно выдал генерал. — Я, так и быть, составлю Вам компанию. Его Императорское Величество приказал...
— Вот именно! Его Величество приказал стражу быть со мной всегда и везде, и раз ему надо переодеться, то я пойду вместе с ним.
Выпалив это, я развернулась и пошла прочь из сада.
Все трое мужчин остолбенели. Евнух снова упал на колени, генерал открыл в изумлении рот, а Гук просто смотрел на меня так, словно я вдруг обратилась демоном.
— Чонгук! За мной! — пришлось скомандовать, а то он застыл на месте.
* * *
Чонгук лежал на узкой лежанке в небольшой коморке. Комнаты принцессы были прямо за стенкой: случись что — он услышит и тут же придет, даже лег одетым.
Вот только сон никак не шел, хотя отдохнуть не помешало бы. Он вновь и вновь ворочался. Ветер шептал сквозь щели в стенах, но его прохлада не приносила облегчения. Сны, словно духи прошлого, не давали покоя. Сон и реальность сливались, шрамы на спине горели, словно их нанесли только что.
Гуку снился он сам.
Маленький мальчик, бегущий босиком по грязным улицам города. Ему снился голод. Дома еды не было, и мать говорила, что ему нужно проситься на работу. Но кто возьмет в услужение ребенка? В итоге кусок хлеба — здесь, яблоко — там. Иногда удавалось сбежать, иногда нет, и тогда удары следовали один за другим. По рукам, по голове, по спине.
— Ты вор! Ты обрекаешь нас за позор! — слова матери больно ранят. Он стоит перед ней на коленях, пока она бранится. Сегодня хотя бы не бьет. Хотя он действительно заслужил — снова украл. — Это все из-за твоего отца! Украл мою честь! Ты такой же ублюдок, как и он! Вор!
Ее упреки ранят сильнее любых ударов. Он хочет объясниться, что делал это от отчаяния, чтобы они смогли выжить еще один день, но слова застревают в горле. Чонгук знает, что она права. Он виноват перед матерю уже тем, что родился. Она не хотела его, не просила. Он доставил ей столько боли, столько проблем и продолжает доставлять их до сих пор.
Когда мать чуть-чуть успокоится, она возьмет то, что он принес, и приготовит поесть для них обоих. Другой еды у них все равно нет. А потом будет долго плакать, снова причитая на свою злую судьбу. Иногда она быстро успокаивается, и тогда в ней что-то переменяется. Она подзывает Гука к себе, придирчиво осматривает синяки.
— Ну что ты за горюшко... — вздыхает она, вставая и доставая припасенную склянку с лекарством. Ее он украл еще неделю или две назад, и вот она пригодилась. — Стой смирно, пока обработаю.
Она осторожно дует на его ссадины, чтобы не щипало, пока она их смазывает. Ссадины не щиплет, но отчего-то щиплет в глазах, а в горле стоит ком.
А потом случается то, что случалось совсем уж редко. То, что он хранил в сердце как самую большую драгоценность.
— Обниму тебя... — шепчет она и крепко-крепко прижимает к себе.
Чонгук боится пошевелиться и потерять то тепло, которое чувствует в этот миг. Кажется, любой неосторожный вздох может задуть этот слабый огонек между ними. Гук обещает себе, что он не будет таким, как отец, что обязательно докажет матери, что он хороший сын и все сделает ради нее, ради таких вот крохотных трепетных моментов, когда она спокойна, а он почти счастлив.
Сон сменяется другим, снова болезненным и тревожным.
Вокруг него собралась большая толпа.
— Этот воришка уже всех тут достал, давайте проучим его как следует! — кричат взрослые мужчины.
У кого в руках полено, у кого-то хлыст. Чонгук загнан в угол и ужасом понимает, что живым ему отсюда не уйти.
Но как же мама? Как же она одна без него?
Толпа обрушивается на него удары один за другим.
Внезапно среди беспорядочного мельтешения лиц и боли Чонгука охватывает странное ощущение. Оно словно отстраняет его от происходящего, делая побои не такими ощутимыми, а боль — всего лишь далеким эхом. Вокруг него вихрится черная дымка, а на периферии сознания эхом звучит голос. Он призывает убить, разорвать, растерзать, отомстить обидчиков.
Когда мальчик открывает глаза, они уже все мертвы. Его собственная одежда пропитана кровью, на лице соленые брызги.
Он приходит домой как во сне.
— Ты... Ты не мой сын! Ты — маленький монстр! Убирайся отсюда! Прочь! Прочь! Я знала, что тебя не надо рожать, пыталась избавиться от тебя! Что я только ни делала! Ты не должен был родиться! Ты монстр, убирайся!..
Ему становится страшно и горько. Гораздо страшнее, чем когда толпа обступала его. А голос внутри снова говорит ужасные вещи, и снова вокруг тела вьется черная дымка.
Чон бежит прочь, боясь причинить маме вред. Он и так доставил ей столько страданий, он не может множить их еще больше.
Реальность во сне снова искажается, память предстает истлевшими картинками.
Соседи обзывают его мать сумасшедшей, и она уже давно не выходит дальше крыльца. Чонгук по-прежнему промышляет воровством и приносит ей еду. Ставит тайком на порог и убегает, чтобы она его не видела.
Он обещает себе, что исправится, станет хорошим и тогда покажется ей на глаза. И она простит его, смажет лекарством его раны, подует, скажет, как в детстве, «Обниму тебя...» и прижмет к себе сильно-сильно.
Спустя много лет он пропадет на чуть дольше, чем обычно, а когда вернется — узнает, что мать в лечебнице и очень плоха. Хотя какая это лечебница? В этом доме не было даже врачей, туда просто свозили больных со всей округи и оставляли на жестких койках умирать. Воздух там был пропитан запахом болезни и смерти, словно само место проклято.
— Вы сын этой женщины? — спросит его хмурый смотритель. — Она очень ждала вас. Говорила, что вы обязательно придете. Где же вы были? Оставили ее умирать одну. Даже не попрощались.
Каждая клетка его тела наполнялась леденящим холодом. Вина, отчаяние и безмолвный ужас сплетались вместе. Какой смысл теперь стараться и быть хорошим? Ради кого? Ради чего? Весь его мир разбился вдребезги, совсем как проклятая заколка, зажатая у него в руке.
Эта заколка снится ему и сейчас. Он сжимает ее. Сжимает так крепко, что осколки впиваются в кожу.
А когда Гук проснулся, еще несколько минут смотрел на ладонь, не понимая, почему на ней нет порезов и не идет кровь.
Голос демонических инстинктов снова пробудился и шептал о том, что он должен отомстить, взять свое, удовлетворить этот темный голод. Магия забурлила в крови, напоминая о своей истиной сути. Монстр. Ублюдок. Темная тварь. Эти слова не должны его ранить, эти слова — его суть. И ему будет принадлежать весь мир, стоит только принять и признать это.
От цели его отделяла только одна тонкая стенка, которую ничего не стоило сломать...
И плевать, что Джен вела себя не так как он себе представлял. Она наверняка что-то задумала. Разве может эта принцесса, о взбалмошном и стервозном характере которой по столице ходят легенды, о ком-то действительно заботиться? Пытаться накормить? Дарить подарки?
Нет. Это все ложь и притворство. Или минутная блажь. Не зря же она намекала ему на ночь в его спальне. Любимая дочь императора — не удивительно, что ей плевать на собственное поведение и мнение окружающих. Отец прощает ей все.
Неожиданно в этот магический транс ворвался громкий истошный девичий крик.
«Дженни!» — Чонгук моментально вскочил на ноги и кинулся к выходу.
Кто посмел на нее покуситься? Ее жизнь принадлежит только ему.