Глава 6
Я проснулась и резко села на кровати, жадно вдыхая прохладный воздух. Сердце бешено колотилось, холодный пот обливал тело, а шея все еще болела, словно жесткие пальцы действительно сжимали её, не давая дышать.
— Это сон... — прошептала я, касаясь рукой места, где были пальцы Чонгука. Мне приснилась сцена из дорамы «Тысяча страниц...». Я была стервой Дженни, которая получила по заслугам. — Кошмар какой. Приснится же...
С облегчением откинулась на подушки и тут же зашипела от боли в спине. Взгляд уперся в потолочные балки, украшенные бумажными фонариками.
— А вот это уже не сон, — прошептала я, со стоном воспоминая события вчерашнего дня.
Черт! Я так надеялась проснуться дома. Но, похоже, из этого мира мне не выбраться.
Без милой суетливой Мейлин пришлось бы туго, но стоило позвать ее, как она пришла, помогла мне и одеться, и умыться и завтрак принесла.
— Ты сама уже позавтракала? — спросила я, уплетая рис с различными добавками.
Тут были и мясо, и рыба, лапша с курицей, и даже какие-то сладкие шарики. На самом деле больше всего меня интересовал страж. Если он в обычном состоянии психованный, то не хотелось бы общаться с ним, когда он голодный.
— Да, госпожа, я ела вместе с остальными слугами в кухне, — с поклоном ответила Мейлин.— А Чонгук там был? — осторожно спросила я.
Вчера мне удалось чуть-чуть изменить сюжет, но сегодняшний сон напомнил о том, что стоит на кону. Если не хочу умереть, нужно завоевать расположение главного героя.
— Я его не видела.
Я взяла в рот обжаренный кусочек. Но мои мысли были далеки от вкуса еды. Какой бы повод выдумать, чтобы позвать стража?
— Найди его и скажи, чтобы принес мне другие палочки для еды, — ляпнула я первое, что пришло в голову.
Мейлин побледнела, округлила глаза и тут же рухнула на пол.
— Принцесса, принцесса! Пощадите! Я что-то сделала не так? Принесла не те палочки? Но ведь это серебряные, ваши любимые...
«Лучше бы просто позвала его без всякого повода!» — мысленно закатила я глаза и принялась успокаивать служанку.
— Я вовсе не сержусь. Встань, Мейлин. Все хорошо. — Когда служанка поднялась, лицо ее было несчастным — похоже, что она решила, что накосячила завтраком. — Не переживай, просто сделай, как я попросила, — я мягко улыбнулась ей.
Девушка кивнула и убежала исполнять поручение. А я задумалась: нужно было как-то подружиться с Чонгуком. Может быть, подарить ему что-нибудь? Но что? Новый меч? Одежду? Из дорамы я помнила, что он рос в бедности, никогда не ел досыта, ходил в обносках с чужого плеча. Когда он работал на Дженни в дораме, у него даже теплой одежды не было. Но не сочтет ли он подобные подарки подачками?
— Лучший подарок — это... — задумчиво прошептала я и сама себе ответила: — Книга! Ну точно же!
В Чонгуке текла демоническая кровь, и у него есть способности к колдовству. Когда в дораме Гук занял место императора, он получил доступ к библиотеке и нашел в ней несколько старинных книг. Знания из них значительно облегчили ему путь. А у меня, как у дочери императора, уже есть доступ в библиотеку. Что, если взять эти книги и подарить их Чонгуку? Книги все равно будут его, но если в этом помогу ему я, то смогу заслужить благодарность.
Настроение поднялось, и я, не в силах усидеть на месте, вскочила и подошла к окну. В мою сторону по мощенной дорожке шел Чонгук. Одет он был в то же, что и вчера.
«Стоп! — скомандовала я себе. Чонгук очень подозрительный. Почти параноик. Если я ему подарю магические книги, не подумает ли он, что я раскрыла его секрет о демонической крови? Тогда он убьет меня сразу, чтобы сохранить это в тайне. Может быть, вообще лучше спрятать их от него от греха подальше? А потом можно будет и поторговаться: хочешь магические книги — сначала поклянись, что не убьешь меня и другим этого сделать не позволишь.
Пока я размышляла об этом, мужчина успел дойди до моих покоев и постучаться в дверь.
— Принцесса Дженни, Вы звали меня? — с поклоном спросил он, войдя и опустив глаза в пол. — Я принес палочки, как Вы приказали.
Он склонился, вытянув перед собой небольшой поднос, на котором лежали изящные серебряные палочки с тонкой узорной гравировкой. Я несколько секунд рассматривала его, пытаясь понять, изменилось ли между нами хоть что-то после вчерашнего. «Я не умею прощать», — прозвучали в памяти его слова, и я вздрогнула и нервно улыбнулась.
— Да, спасибо, проходи, — мягко ответила. — Положи поднос на стол...
Предложить ему поесть со мной? Но стоило подумать об этом, как вспомнилась еще одна его вчерашняя фраза: «Я всего лишь страж, и мне не подобает занимать место за столом принцесс».
— ...Сегодня мне приснился кошмар, поэтому кусок в горло не лезет. — Я указала ему на место за столом. — Так что поешь ты. На кухне тебя не видели, из чего делаю вывод, что ты еще не завтракал.
Мужчина не шелохнулся.
— Благодарю за беспокойство, Ваше Высочество, но я не голоден.
Ну что за упрямое создание?! Я же знаю, что он всегда голодный — последствия извечного недоедания в детстве. А голодный мужик — злой мужик.
Прежде чем заводить с ним разговоры по душам, все-таки лучше накормить. Так, глядишь, и дослушает, а не прибьет сразу.
— Считай, что ты как страж проверяешь качество моей еды, — предложила я ему удобное, на мой взгляд, оправдание.
Он медленно кивнул.
— Вы опасаетесь, что ваш завтрак может быть отравлен и решили проверить его на мне?
Из его уст звучало так, будто я ни в грош не ставила его жизнь. Сделала вдох и выдох, поставила перед ним одну из свободных плошек, а затем подложила самый большой кусочек мяса.
— Попробуй еще вот это. — Затем взяла золотистую обжаренную рыбку. — И вот это еще. И вот это...
Чонгук начал есть. На моих губах сама собой сложилась счастливая улыбка. Я поспешила опустить лицо, чтобы не выдать радости. А то с этого параноика станется додуматься до того, что еда таки действительно отправлена, а так широко улыбаюсь, потому что отравила ее сама.
Стоя недалеко от него, подцепила палочками зажаристый грибочек, макнула его в соус и потянула себе в рот.
Чонгук перехватил мою руку.
— Грибы я еще не пробовал. Если принцесса переживает, что блюда могут быть отравлены, то...
Он нахмурился, затем перевел взгляд на свою руку, которой удерживал мое запястье, и резко отпустил, отодвинувшись. Ну да. Сам вчера говорил Лисе, что не женатым мужчине и женщине неприлично касаться друг друга. А тут принцессу за руку схватил. Он и за меньшее себя предлагал плеткой избить.
При мысли о его выходке снова заныла спина.
«Задумает такое сегодня — закрывать собой не стану», — мрачно подумала я.
Под угрюмым взором Чонгука я доела грибок и отошла к стулу, перед которым стояло мутное зеркало с желтоватой поверхностью. На столике в ряд лежали изящные заколки, одна другой краше и вычурней. Я взяла расческу в руки, провела ею по волосам, в отражении увидев, что Чонгук доел то, что было в тарелке.
— Сегодня я хочу еще раз сходить во дворец к императору, — сказала я спустя некоторое время. — Прикажи подготовить паланкин и будь сам готов меня сопровождать.
— Я всегда готов, — откликнулся он, — это моя работа — служить Вам. — Голос мужчины был настороженным. — Спасибо Вам за завтрак, госпожа.
Я взяла в руку одну из заколок, покрутила ее. Это украшение напоминало об одном из эпизодов в дораме. Эпизодов, которые было жизненно важно обсудить.
— Помнишь, вчера... — хрипло начала я, — ты сказал, что я оказалась не такой, как ты себе представлял.
Сердце невольно пропустило удар ожидая его ответа.
И снова долгий оценивающий взгляд в спину:
— Так и есть, раньше Вы мне казались другой.
— Скажи, мы с тобой уже когда-нибудь встречались?
Я развернулась и посмотрела ему в глаза. Сейчас я заступала на очень тонкий лед. Стоило ли поднимать тему первой встречи, когда Дженни показала себя в самом ужасном свете?
Как только речь зашла о прошлом, в глазах Гука полыхнула злость, а лицо словно окаменело. Он прищурился.
— Нет, принцесса. Не встречались, — холодно ответил он, вставая из-за стола.
— Постой... — Я закусила губу, зажмурилась и выпалила на одном дыхании: — Ты прав. Я была другой. Раньше. Я совершала поступки, за которые мне до сих пор стыдно. Особенно один мучит меня до сих пор.
Перед глазами встала сцена из дорамы.
Две принцессы и их стража переоделись в обычную одежду, чтобы не быть узнанным, и пошли на праздник фонарей. В этот день по всему городу продавали красивые бумажные фонарики, а с наступлением ночи их отпускали в небо. Это должно было быть потрясающим, и естественно, что девушки мечтали посмотреть и повеселиться.
Вот только когда они шли мимо дома, где содержали больных, случайно наткнулись на худого подростка. На его лице была длинная белая маска — такие заставляли надевать посетителей, чтобы не разнесли заразу по всей округе. Парень выскочил буквально из ниоткуда и, столкнувшись с одним из стражников, уронил заколку, которую держал в руках.
— Как-то я вышла в город, — осторожно начала рассказывать. — И увидела у одного молодого человека красивую вещицу. Мне она так понравилась, что я захотела ее себе. Я была очень избалованной. Всю жизнь моим капризам поткали, любые мои желания исполнялись по щелчку пальцев. Я приказала отобрать эту вещь...
Чонгук слушал не перебивая, только взгляд его становился тяжелее с каждой минутой.
— ...Молодой человек умолял не забирать, сказал, что это для его больной матери. Что та вся поседела от болезни, и он очень хотел дать ей почувствовать себя красивой. Но я была настолько упряма, что не желала ничего слушать. Со мной была моя сестра Лиса. Ей мой поступок показался отвратительным. Она попыталась выхватить у меня вещицу, в итоге та просто сломалась... И я...
Рассказывать эту историю от первого лица было неприятно. Мне не хотелось иметь ничего общего с той Дженни. Но если я хочу жить, то должна поднять этот вопрос. Ведь произошедшее мучило Чонгука, и даже спустя столько времени он все еще желал отомстить.
— И что Вы сделали дальше?
Я вздрогнула от того, как он это спросил. С показным спокойствием и даже какой-то нежностью. Наверное, именно таким голосом судьи уточняют детали, которые окончательно подтверждают вину подсудимого.
— Я кинула ему ее под ноги. Сказала, что вещица мне больше не нравится и он может себе забрать ее. Что целой она была слишком хороша для его матери, а сломанной в самый раз. — Я закрыла глаза, не желая сейчас видеть Чонгука. — Молодой человек разозлился, кинулся на нас. А кто бы не кинулся после таких слов? Но один из стражей очень сильно ударил его в живот, так что изо рта несчастного пошла кровь...
В дораме вид скорчившегося от боли парня очень развеселил Дженни, она ушла, смеясь на всю улицу. Ее сестра чуть задержалась. Она вынула кошель и сунула в руку подростку.
— Это тебе за заколку. Купи своей матери лекарство, хорошо? — сказала она тогда и ушла вслед за сестрой.
Наверное, тогда Чонгук в нее и влюбился. Она была первой в его жизни, кто его пожалел.
Того, что я собиралась сказать дальше, не было на самом деле, но это могло помочь мне немного реабилитироваться в глазах мужчины.
— ...Я понимала, что поступила неправильно. И на следующий день отправила слуг спросить в лечебнице, есть ли у них поседевшая от болезни женщина, которую приходил навещать сын. Хотела передать лекарства... Но мне сказали, что она умерла. Сын не успел увидеть мать перед смертью, опоздал всего на чуть-чуть. — Я шумно втянула носом воздух. — И в этом была виновата я. Если бы не прицепилась к этой безделушке, если бы не сломала ее, если бы стражник не ударил...
Комната погрузилась в тишину. Когда я открыла глаза, то увидела, что Чонгук отвернулся от меня.
— ...Та ситуация до сих пор меня мучит. Снится в кошмарах, только теперь на месте того молодого человека я сама. — А что? Почти не вру. Если бы Дженни не поступила так гадко, то и кошмаров, где он меня душит, не было бы. — С тех пор я решила измениться. Я больше не хочу иметь ничего общего с той девушкой, какой была когда-то.
Чонгук молчал, его спина была прямой и напряжённой.
— Вам незачем было мне это рассказывать, — наконец, произнес он бесцветным голосом.
И, не спрашивая моего разрешения, вышел из комнаты.
* * *
Чонгук вышел из комнаты принцессы, пошатываясь, словно выпил крепкого вина. Прежде много раз он проматывал в голове ту сцену. Он думал, боль почти утихла, оставив после себя лишь обжигающе-ледяное желание мести. Расчетливой и хладнокровной. Но стоило кому-то произнести вслух то, о чем он так долго думал, как снова стало нестерпимо заболело в груди, словно не было всех тех лет, за которые он вырос и стал сильнее. Словно он снова неуверенный в себе подросток, который только что потерял мать. Единственного человека, о котором он всегда заботился, который был светом в его мрачной безрадостной жизни.
Дженни сказала, что раскаивается в своем поступке, но она даже не подозревала, что он намного гаже, чем она думает.
О своей демонической сути Гук узнал давно и не мог ее контролировать. В моменты крайнего бешенства и отчаяния она вырывалась из него и разрушала все на своем пути. Гука некому было обучить управлять этой силой. Мать чуралась любой магии, отца он не знал. Но в тот день он сам сумел изобрести способ перенести часть своих жизненных сил на определённый предмет. Например, на заколку.
Мать никогда бы не приняла волшебную помощь, но по его расчетам, если воткнуть получившееся украшение в волосы, та должна была поправиться. Когда заколка сломалась, Чонгук утратил большую часть своих сил. Их стало настолько мало, что его демоническая суть почти перестала ощущаться.
Гук ушел за дом, туда, где располагалась тренировочная площадка для стражников принцессы. Со всей силы саданул под вкопанному в землю столбу. На нем появилась вмятина, а костяшки пальцев окропились алым. Но легче ему не стало. Он бил снова и снова. Физическая боль не могла заглушить душевную, но хотелось хоть что-нибудь уничтожить. Пусть даже это будет какой-то там столб.
Если Дженни думает, что может искупить свой поступок раскаянием, то она ошибается. Гук зло усмехнулся.
— Завтраком от меня не откупишься, Дженни. Ты должна мне свою жизнь... — прошептал он.
А после следующего удара большой деревянный столб переломился пополам.