Огонь на поле и в сердце.

Солнце просачивалось сквозь щель в плотных шторах, рисуя тонкую полоску света на полу. Комната всё ещё хранила в себе ночную тишину, нарушаемую только лёгким тиканьем часов. Эктор поморщился, прежде чем открыть глаза. Голова гудела, как после взрыва, во рту пересохло, а во всём теле чувствовалась тупая тяжесть.

Он медленно поднялся на локтях и осмотрелся. Было тихо. Один. В комнате стоял слабый запах кофе, и только тогда он заметил, что на тумбочке стоит чашка с паром, аккуратно поставленная рядом с бутылкой воды и таблеткой.

Он нахмурился.

Она была здесь.
Не сон. Не галлюцинация. Всё произошло на самом деле.

Эктор медленно провёл рукой по волосам и откинулся на подушку, глядя в потолок. Сердце стучало как-то не по-спортивному. Он вспомнил её голос. Её глаза. Её руку, крепко сжимающую его, когда он спотыкался. И, наконец, её губы.

Поцелуй.
Быстрый. Нежный. Но настоящий.

Он закрыл глаза и выдохнул, снова ощутив, как пульс подскакивает. Слишком много чувств для одного утра. Он даже не был уверен, с чего всё началось, но знал точно: что-то сдвинулось.

— Чёрт... — прошептал он и сел, взяв стакан с водой.

Он выронил телефон на пол ночью — теперь он валялся под кроватью. Подняв его, он нажал кнопку блокировки. Десятки уведомлений, в том числе несколько от Кубарси и Фермина. Но ни одного от неё.

Эктор разглядывал экран, будто надеялся, что сообщение от Адри появится само.

Но её не было.

Он раздражённо бросил телефон обратно на кровать и встал, натягивая на себя футболку. Сердце снова сжалось, когда он прошёл мимо тумбочки. Она действительно обо всём подумала. Даже кофе не остыл полностью.

Зачем ты это сделала, Адри?

Он знал, что должен позвонить. Написать. Поговорить. Но сейчас — нет. Сейчас он чувствовал себя потерянным.

Адри сидела на диване, завернувшись в плед, с чашкой горячего чая в руках. За окном моросил дождь — как будто даже небо решило дать ей время подумать.

Она всё ещё не могла понять, что именно произошло прошлой ночью. Поцелуй. Дом Эктора. То, как она заснула рядом с ним, чувствуя тепло его дыхания. Всё казалось чужим и одновременно... правильным. Но было и страшно. Слишком неожиданно.

Резко зазвонил телефон — Берта.

— Да? — голос Адри был хрипловатым, как после слёз, хотя она не плакала.

— Ого, ты звучишь так, будто у тебя была бурная ночь, — весело сказала Берта.

Ранее Адри уже рассказывала Берте, что собирается идти за Эктором.

— Ну что? Рассказывай. Как прошло?

— Прошло... — Адри замолчала, — сложно.

— Стоп. Ты что, правда пошла за ним?

— Да.

Берта вскрикнула:

— О, моя интуиция не подвела! И что было? Он валялся где-то в подворотне?

— Нет... Он был в баре. Выпил. Я отвела его домой.

Берта резко замолчала, а потом — настойчиво:

— И?

— И мы поцеловались. — Адри сказала это почти шёпотом, будто боялась, что стены осудят.

На том конце провода — молчание.

— Ты жива? — тихо пошутила Адри.

Берта выдохнула:

— Я жива, да. А вот ТЫ — с ума сошла. Сначала ссоришься с ним при всех, потом таскаешь домой, потом ЦЕЛУЕШЬСЯ?

— Это просто случилось, — тихо ответила она. — Я не знаю, как реагировать. Я даже не знаю, что он сам об этом думает. Он ещё ничего не писал.

— Слушай, — Берта смягчила голос. — Я никому не скажу. Обещаю. Но ты должна понять, что чувства — это не слабость.

— Мне просто нужно время, — призналась Адри.

— Я рядом, если что. Всегда.

Они ещё немного поговорили, и когда Адри закончила звонок, на лице у неё была лёгкая улыбка. Лёгкость — то, чего ей давно не хватало.

Но "никому не расскажу", конечно, имело срок действия.

Спустя пару часов, Берта, сидя с Фермином у себя дома, выдала:

— Слушай... только ты никому. Но Адри вчера поцеловалась с Эктором.

— Чего? — поперхнулся Фермин. — Серьёзно?

— Тссс! Только тссс, я обещала ей.

— Понятно. Никому. Ну, разве что Кубарси...

— Фермин!

— Он как сейф, честно.

____________________________________
Уже на следующий день, когда все снова собрались вместе — кто-то кинул странный взгляд на Адри, кто-то — на Эктора. А Кубарси вдруг как бы между прочим бросил:

— Ну что, Эктор, как там дела с ночными приключениями?

И все хихикнули.

Адри прищурилась.

— Что вы сказали?

Фермин кашлянул и сделал вид, что завязывает шнурки.

Берта закатила глаза.

— Мужики...

— Кто... кто ещё знает? — спросила Адри.

Молчание.

— Берта?! — голос дрожал от напряжения.

— Я... я только Фермину! — виновато выдохнула подруга. — Прости, он обещал, что...

— Всё ясно, — коротко бросила Адри, разворачиваясь. — Прекрасно. Спасибо вам всем.

— Да не злись ты так, — влез Кубарси. — Это же мило! Может, вы уже встречаетесь? Нам стоит готовить тост?

— А может, тебе стоит заткнуться, пока я не разбила тебе лицо, — процедила она и пошла прочь от компании.

Эктор поставил бутылку на землю и двинулся за ней, не говоря ни слова.

— Эй, Эктор! — крикнул Ламин. — Хочешь, я устрою вам первое свидание? Или оно уже было?

Но Эктор не обернулся.

— Адри! — догнал он её у деревьев. — Подожди.

— Не хочу! — огрызнулась она. — Какого чёрта ты вообще... ты не мог сказать им, верно?

— Нет, конечно. — Он тяжело вздохнул. — Прости. Я не думал, что...

— Конечно, ты не думал! — разозлилась она. — Всё, что между нами было — это твой пьяный бред. И теперь это знают ВСЕ. Идеально.

Он молчал. Только посмотрел на неё с какой-то болью и сдержанным гневом одновременно.

— Просто... — Адри отвела взгляд, — просто оставь меня в покое. Ладно?

И она ушла. На этот раз он не пошёл за ней.

Эктор остался стоять один. Вокруг — только лёгкий ветер и шум голосов издалека, откуда доносился смех ребят.

Он опустил взгляд, медленно провёл рукой по затылку и сжал челюсть.

Какого хрена всё так вышло?
Он ведь не хотел. Не планировал. Ни поцелуя, ни звонка. Тем более — этой чертовой сцены перед всеми.
Да, он был пьян. Но в тот момент... в тот момент он искренне хотел, чтобы она пришла. ТОЛЬКО она.

А теперь — всё испорчено. Конечно, он слышал, как Кубарси ржал, как Берта пыталась заглушить разговор. Как Фермин тихо шептал:
— «Ну блин, я не думал, что он так отреагирует...»

Ему было плевать на них.
Но не на неё.

Адри.
Она ушла с глазами, полными злости. Алеющей обиды. Ушла с тем же взглядом — полным боли, усталости и обиды. Таким взглядом она смотрела на него уже не впервые.
И каждый раз это он становился причиной

Эктор тяжело вздохнул, чувствуя, как что-то в груди больно сжимается. Впервые за долгое время он хотел быть нужным кому-то. И именно ей. И теперь... Она снова ушла.

Он вернулся к другим. Их смех теперь казался чужим, раздражительным.

— Я пошёл, — буркнул Эктор и ушел, не дожидаясь никакой реакции.

И никто не остановил его.

Адри с силой хлопнула входной дверью, даже не сняв кроссовки. Грудь тяжело вздымалась от обиды и злости, в ушах всё ещё звенело от ехидных слов, которые она старалась не воспринимать всерьёз, но которые всё-таки задели.

Не включая свет, она быстро прошла в свою комнату, бросив рюкзак у входа. Резко захлопнула за собой дверь и с раздражением сдёрнула с себя куртку, кинув её куда-то в сторону.

— Какой же он... идиот, — процедила сквозь зубы, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Она села на кровать, обхватила себя руками и посмотрела в окно. Ночь была тиха, как насмешка над бурей внутри неё. Всё, чего она хотела сейчас — быть одна. Только тишина, подушка и возможность переварить всё, что произошло.

Но даже в одиночестве от этого чувства внутри не убежать.