петля обмана
Мобэй-цзюнь никогда не видел свою матушку вблизи, она была так же недосягаема, как звезды на бескрайнем ночном небе, и он принимал ее отстранение, как что-то абсолютно нормальное. Отец Мобэя тоже редко навещал сына, однажды даже расщедрился на скупое «могло быть и лучше», когда тот воссоздал маленькую копию его ледяной стрелы.Большую часть времени наследник севера был одинок, ни гувернантка, ни учителя не могли избавить его от тянущей пустоты внутри. Только шушу мог. Шушу был младшим братом отца, но во многом отличался от него. Он частенько заглядывал на занятия племянника, подбивая того на побег от учителей, водил с собой на охоту и задумчиво склонял голову, когда Мобэй прыгал вокруг него, умоляя показать новое заклинание.
Шушу Линьгуан был ненамного старше своего племянника и, в отличие от остальных, знал толк в развлечениях. Мобэй хотел походить на своего дядю и за попыткой казаться взрослее, чем был на самом деле, он забыл, что все еще мальчишка. Взрослые не ценили его общества, ему приходилось завоевывать их внимание репутацией хорошего сына, прилежного ученика и сильного наследника. Однако и этого было мало. Высокие чины привыкли сбрасывать заботу о детях на учителей и слуг, а потом удивлялись, когда дети вырастали не такими, как им представлялось. Мобэй был недостаточно хорош для любого обитателя Ледяного дворца. Иногда ему подолгу приходилось тренироваться в одиночку, вот только получалось всегда посредственно.
Мобэй сконцентрировался на притупленной ледяной стреле, та задрожала, заерзала и медленно оторвалась от пола. Мобэй так же медленно поднимался вместе с ней и, когда дрожащая стрела оказалась на уровне глаз, та вдруг осыпалась и осколки со звоном попадали к его ногам. Со стороны это казалось проще, под воздействием ци шушу летали не только стрелы, но и целые копья. В ожидании дяди Линьгуана Мобэй решил потренировать последние занятия на концентрацию ци, вот только большинство вещей получалось с трудом. В силу юного возраста, конечно, в своей родословной он ни на миг не сомневался, ведь по его венам текла кровь сильнейших демонов-воителей севера.
Вдруг из коридора раздались нежные звуки. Услышав знакомый голос, звучащий непривычно чувственным, Мобэй впал в состояние, близкое к оцепенению: его словно укололи в грудь вышивальной иглой, проткнули острием насквозь и натянули нить. Само собой он не мог не удовлетворить свое любопытство, его тянуло на звук так отчаянно, с такой надеждой. С каждым шагом пение становилось громче. Он ступал тихо и почти не дышал, будто бы любой незначительный шорох мог оборвать незнакомую, но при этом ни менее сладкую мелодию. Один поворот и он оказался там, где больше всего боялся находиться, там, куда ему вход был воспрещен — в покои Ее Величества, Мо Инуо.
Пение доносилось как раз из приоткрытой двери, но Мобэй застыл, не смея и шага сделать. Невидимая нить тянула его вперед, от напряжения он весь задрожал и не смог оказать сопротивление — дверь тихо открылась.
Мо Инуо была первым подснежником, который сдавливало неподъемное снежное покрывало. Она редко выходила из покоев и надеялась, что когда-нибудь настанет ее время, вот только снега все не сходили, сколько бы она не ждала. На северных пустынях снег никогда не таял и вместе с этим не менялось отношение к ней. Она была безмолвным украшением замка, госпожой из известной семьи, королевой по праву брака и никогда — матерью. Когда она впервые увидела плод своего чрева на руках повитухи, то испытала такую ненависть и отвращение, ее голова закружилась, а к горлу поступил ком, левая рука сжимала и разжимала край перепачканной кровью простыни, а правая потянулась вперед, но лишь чтобы оттолкнуть.
Мобэй был точной копией своего отца и потому, когда Мо Инуо увидела сына, стоящего за ее спиной в зеркале, узорчатый гребень выпал из ее рук. Пение прекратилось, ее зрачки сузились и задрожали, как если бы она увидела того, кто вселяет в нее настоящий ужас.
— Матушка?
Громкий хлопок пришел на смену нежному пению.
— Кто позволил тебе войти?
Мобэй приложил ладонь к ушибленной щеке, едва ли у него хватило сил поднять взгляд, так что он просто уставился в сторону. Это был первый и последний раз, когда он видел матушку так близко и ее взгляд, ее искаженное от ужаса лицо навсегда отпечатались в его памяти.
— Какая пленяющая картина — мать проводит время с сыном! — в дверях раздался издевательский возглас.
Едва заслышав его, Мобэй вылетел из комнаты и скрылся за спиной дяди.
Губы Мо Инуо сжались в тонкую полоску, но она ничего не сказала. И Мобэй тоже молчал. Он о многом хотел спросить, будь с матушкой так же легко, как с шушу. Преодолевая себя, чтобы сделать хоть что-то, что нарушит повисшее напряжение, он сделал то, что считал нужным — потянул дядю за рукав.
Линьгуан-цзюнь почему-то не стал сопротивляться и разрешил племяннику себя увести, а, когда они скрылись за углом, уже мог позволить вести себя, как обычно:
— Почему нос повесил, м? Неужто не рад предстоящей охоте? — с непонятной досадой сказал он.
Почему-то сегодня ничего не получалось, но сказать это вслух значило признать себя слабым. Мобэй знал, что слабее остальных, и сейчас он был бы не прочь вернуться к осколкам в свои покои, чтобы растоптать их в порошок, а затем упасть от бессилия. Проявление эмоций было слишком дорогим удовольствием и стоило ему репутации.
— Ты знал, что матушка красиво поет? — только и спросил он.
Лицо Линьгуана вытянулось. Мобэй понял, что сказал что-то не так и предпочел молчать.
— Так мы идем на охоту или мне оставить тебя тут? — недобрая улыбка заиграла на его губах при взгляде на племянника. К счастью, дядя попросту проигнорировал его вопрос.
— Идем! — гордо вздернув подбородок, сказал Мобэй и бросился вперед. — Если будешь так плестись, то я первый выберу лучшего лютоволка!
— Секрет хорошей охоты вовсе не в выборе лютоволка, — отвечал медленно следующий за ним Линьгуан.
В поведении дяди всегда были какие-то странности, но Мобэй списывал все на его характер. Отец называл его ветренным и бесполезным в силу того, что Линьгуан так и не овладел заклинанием перемещения. Мобэй больше всего боялся, что никогда не овладеет заклинанием, которое передавалось в их семье от отца к сыну, и тоже окажется не в милости отца.
— Вот увидишь, в этот раз мне точно удастся поймать снежного хорька!
Линьгуан-цзюнь улыбается. Мех снежного хорька был мечтой любого охотника, ранее Мобэю не удавалось поймать даже самого неповоротливого иглистого медведя, но он чувствовал, что сегодняшний день перевернет все с ног на голову.
«Матушке очень пойдет этот мех», — думал он. Ведь все ответы были на поверхности! Если он подарит матушке этот мех, то та наверняка обрадуется! Может, от того она и злится, что Мобэй никогда не показывал, как много она для него значит?
Шушу был подозрительно молчалив. Перед отбытием Мобэй, как обычно заглянул в мавзолей, чтобы отдать дань уважения предкам. Уважение к старшим — это второе, чему его учили, на первом месте всегда стояла сила.
— Что ты делаешь?
— Прошу предков помочь нам поймать самую крупную дичь!
Линьгуан-цзюнь медленно прошелся вперед и остановился возле племянника. Перед ними было множество ледяных надгробных плит с потертыми именами, но была и одна, где имя еще было читаемо. Лицо его исказилось гримасой отвращения, он никогда не забудет, как все эти почитаемые предки нашли свой конец.
— Они уже мертвы, а мы еще нет, — наконец произносит Линьгуан. — Если будешь следовать учениям предков, то закончишь так же, как они.
— Но ведь все они были великими завоевателями! — возразил Мобэй.
— Некоторые из них, — согласился Линьгуан. — А как насчет твоего дедушки?
У Линьгуан-цзюня язык не поворачивался произнести его позорное имя.
— Он умер, сражаясь с заклинателями...
— С заклинателем. Проиграть в битве один на один — это позор для нашей семьи.Мобэй с недоверием взглянул на дядю.
— Отец никогда не рассказывал мне об этом.
Линьгуан-цзюнь ухмыльнулся.
— Конечно, ему самому никогда не очиститься от этого позора. А теперь вставай с колен, снежный хорек сам себя не поймает.
Линьгуан-цзюнь торопливо покидает помещение. Мобэй догоняет дядю уже возле левады. Волки были готовы к отбытию, слуги торопливо выстраивались в ряд и склоняли головы перед обоими принцами. Мобэю больше не интересна охота, он жаждал узнать все тайны семьи, которые были от него скрыты.
— Расскажи о дедушке, — просит он.
Ранее никто не рассказывал ему таких подробностей о смерти дедушки. Отец говорил, что тот умер, героически сражаясь со множеством заклинателей, остальные же предпочитали отмалчиваться. Так было со многими вещами: юного наследника не пускали на собрания старейшин, не посвящали в дела замка и даже в каком-то смысле игнорировали. Пока он не докажет свою зрелость демонстрацией силы, он был никем.
— Разве старейшины не рассказывали тебе об убийце демонов? — поинтересовался Линьгуан.
— Так это с ним сражался дедушка?!
Все, что рассказывали старейшины об убийце демонов — это то, что клан Линху был самым сильнейшим заклинательским кланом. Когда Мобэй был помладше, шушу часто говорил, что если он будет неподобающе себя вести, то за ним придет убийца демонов. Его запугивания встречались смехом племянника, ведь ни один заклинатель не смог бы забраться так глубоко в северные земли!
— Это ему он проиграл.
Линьгуан-цзюнь был немногословен, его короткий ответ совсем не удовлетворял любопытство принца. Тем временем они тронулись в путь в сопровождении небольшого отряда стражников и дворцовой знати, — те шли позади и совсем не мешали их откровенной беседе.
— Он обманул его? Использовал запрещенное заклинание? Как это было?
Мобэй продолжал заваливать дядю вопросами, что вызывало раздражение последнего.
— Нет, твой дедушка был слабаком. А теперь, будь добр, не кричи так, иначе распугаешь всю дичь.
Мобэй обиженно скуксился. Сейчас шушу напоминал ему всех тех обитателей замка, которые ни во что не ставили юного наследника севера. Но ведь все было хорошо! Еще утром дядя не был таким, а после встречи с Мо Инуо они оба будто были не в себе.Шушу не умел долго злиться или обижаться на племянника, вот и сейчас он подстроился рядом, чтобы посмотреть Мобэю в глаза и заговорчески прошептать:
— У меня есть план получше, чем охота в компании этих зануд.
Мобэй оглянулся назад, где осторожно ступали всадники-надзиратели, и так же тихо отвечал:
— Что может быть лучше снежного хорька?
— Я знаю одно интересное место, — подмигнул Линьгуан, — но для этого придется проверить скорость твоей верховой езды.
Они отошли достаточно далеко от замка, настолько далеко, что Мобэй не узнавал этих мест, а потому предложение дяди показалось ему очень привлекательным.Некоторые из их сопровождающих уже начали выслеживать дичь. Охота в их случае — это скорее забава для отпрысков знати, чем серьезное ремесло, которым занимались настоящие кормильцы севера. Помимо запряженных волков, которые первые замечали дичь, рядом шла еще и группа щенков, загоняющих раненых зверей в ловушку. Линьгуан был в этом деле не новичком. Он обнаружил добычу еще до того, как ее заметили волки, а после натянул тетиву и принялся ждать.
Мобэй смотрит туда, куда обращен взгляд дяди, и не сразу замечает могучие рога оленеволка, которые так хорошо замаскировались под ветви дерева, а белая шерсть зверя смешивала его со снегом, скрывая от голодных хищников. Хоть Линьгуан-цзюнь и был частым гостем подобных мероприятий, но, когда секунды ожидания нарастали, Мобэй запереживал, что сейчас они упустят дичь и подумал не стоит ли ему поторопить дядю.
Тогда Линьгуан пускает стрелу, и погоня началась. Раненный зверь, неуклюже спотыкаясь, рванул в противоположную сторону, щенки оглушительно залаяли и бросились следом. Мобэй не успевал следить за происходящим, все вдруг пришло в движение, когда Линьгуан вдруг вышел вперед и, хитро улыбаясь, бросился в сторону высоких, покрытых ледяной коркой зарослей. Мобэй смекнул, что к чему, и отправился за ним, подальше от их сопровождающих, которым теперь было далеко не до них.Он подгоняет лютоволка, но даже так не может догнать дядю, а потому вцепился в него взглядом, чтобы не упустить. В какой-то момент ему показалось, что он летит, а не едет верхом. Ветви деревьев били по лицу и путались в волосах, ветер подгонял в спину и он чувствовал эту легкость, которую чувствуют лишь парящие в воздухе птицы.
Вскоре Линьгуан-цзюнь начал останавливаться. Он спрыгнул с седла, привязал волка к ближайшему дереву. Мобэй догоняет его и делает тоже самое.
— Зачем мы остановились? — уже потом спрашивает он. — Куда мы идем?
— Разве интерес не пропадает, когда ты знаешь, куда направляешься? Дальше придется нам пройти пешком.
И дядя повел его через непроходимые тропы, где на волках невозможно было пройти.Мобэй был так увлечен этим приключением, что даже забывал дышать, — вдруг окажется, что это все не по-настоящему? Он редко покидал стены замка и всякий раз в сопровождении кого-то из учителей и стражи, поэтому многие места, например как этот лес, были ему незнакомы. Он завороженно следил за дядей, забыв и о его утренних странностях, и о встрече с матушкой и о самом побеге. Ему было невыносимо интересно, что приготовил шушу на этот раз и он даже не думал о том, что вскоре их отсутствие кто-то заметит.
— Учителя рассказывали тебе о борьбе за трон? — внезапно произносит Линьгуан-цзюнь.
— Это поединок, который происходит между наследниками трона? Вы с отцом тоже сражались?
— Нет, с твоим отцом мы не сражались, но я хочу показать тебе место, где произошел когда-то такой поединок.
— Правда? Но почему так далеко от замка?
— Узнаешь, если не будешь отставать.
Линьгуан-цзюнь вдруг начинает убегать от него и Мобэй, будучи в предвкушении очередного приключения, срывается на бег следом за ним. Шушу поторапливает его и Мобэй не может сдержать смеха, как обычно бывает при подобных шалостях. Он бежит, а силуэт дяди все бледнеет на фоне укрытого снежным одеялом леса. Деревья как будто намеренно прячут его, опускаясь тяжелыми от снега ветвями к земле. Мобэй видит впереди просвет и выбегает на абсолютно открытое поле. И, прежде чем покинуть лес, он почувствовал сильную вибрацию в воздухе, отдающую болью в висках.
«Заклинание?» — думает он, но рядом ни намека на чье-то вмешательство. Только лес за спиной стал совсем другим, более живым — несмотря на скудный слой снега, на ветвях местами висели неопавшие листья. Температура стала теплее и в воздухе витало что-то нехорошее.
— Шушу?
Он озирается по сторонам и понимает, что дяди рядом нет. Он один в абсолютно незнакомом месте. Внизу живота зашевелилось что-то на подобии страха. Это место даже отдаленно не напоминало ему северные земли.
Он еще несколько раз зовет дядю, тот словно намеренно прячется от него и готов в любой момент выпрыгнуть и сказать: «Что, испугался?».
Мобэй бы тогда, конечно, ответил отрицательно и принялся бы закидывать его снежками в наказание за плохую шутку. Однако с каждой секундой все говорило об обратном.Впереди возвышался невысокий склон, а на нем виднелись верхушки домов. Мобэй не сразу замечает опасность. Поначалу он просто пытался понять, где находится и как ему вернуться обратно к волкам.
Наверняка просто свернул не туда, думал он. Он стоял там и не мог понять, что напоминают ему эти дома. Вернее сказать, чем они отличаются от домов в поселении близ замка. Они будто были совсем простыми и неподготовленными к суровым морозам. Сырые, холодные постройки.
Мобэй приглядывается вперед и видит, что чьи-то невысокие силуэты возвышаются на склоне. Он сразу понимает, что это не дядя и даже не демоны, а люди!
— Демон! — послышался голос одного из них и несколько заклинателей воспарили на мечах.
Заклинатели направлялись в его сторону. Мобэй концентрирует всю ци к руках, но у него выходит лишь неаккуратная стрела, которая сразу же трескается и ломается пополам. Он смотрит на осколки в своих руках с беспомощным отчаянием слабого зверька. Волна жара охватила его с головой. Он был слишком слабым, чтобы обороняться. Все, что ему оставалось, это бежать, но вокруг не было ни одного укромного места. Он бежал в противоположную сторону и понимал, что бежит слишком медленно.
Один из заклинателей спрыгивает на землю прямо перед ним, остальные четверо окружают со всех сторон. Мобэй чувствует, как сильно колотится его сердце, как болит пересохшее от бега горло.
— Легкая добыча, — ухмыляется один из заклинателей и заносит меч над головой.
Мобэй снова концентрирует ци, но на этот раз в одной руке, и закрывает глаза. В воздухе раздается звонкий звук металла. Мобэй открывает глаза, когда кто-то берет его на руки, но не успевает ничего сделать. Вот он был на земле, а теперь стоит на ветке высокого дерева. Человек, который оставил его там, в мгновение ока снова оказался внизу. Незнакомец двигался так быстро, что ему казалось, будто он использует какое-то заклинание для быстрого перемещения.
— Не стыдно ли пятерым здоровым заклинателям нападать на одного ребенка? — произносит незнакомец. Голос его был монотонным и придушенным, словно он говорил через силу, преодолевая себя. Незнакомец был одет в черные одежды, все открытые участки тела, в том числе и половина лица, скрыты бинтами, а выразительный взгляд прятался под широкой шляпой с темной вуалью. Обернутый тканью меч висел у него за спиной, а в руках покоились парные клинки, которыми он и отбил нападение.
— Кто ты еще такой?! — завопил один из напавших заклинателей. Судя по голосу, тот был еще подростком.
— Может быть он и ребенок, но он демон, — возразил другой.
— Шисюн, стойте, — подал голос третий. — Он разве не...
Незнакомец задумчиво склонил голову, опустив клинки.
— Мы просто хотели уточнить, — начал он. — В которой из заклинательских школ не уважают чужую жизнь?
— Что ты несешь?
— Если мы правильно поняли вас, то вы хотели убить ребенка, прежде чем он вырос и не стал сильнее, — продолжал мужчина в черном. — Из этого следует, что мы можем воткнуть нож в твою глотку, пока ты не превратился в высокомерного ублюдка.
— Ты! — взревел заклинатель и бросился вперед.
К удивлению Мобэя, незнакомец убрал клинки и встретил меч голыми руками. Он ловко уворачивался от ударов и выглядело это так, будто бы он кружился в танце, а не сражался. Он выбил клинок из рук нападающего одним тычком по запястью, а после отправил заклинателя в полет ударом ноги. Оппонент приземлился на двух своих товарищей, но не успел опомниться, как его потащили за ногу, а затем скрутили по рукам, подставив клинок к горлу.
— Шисюн!
Незнакомец приблизился к уху заклинателя, чуть надавив на клинок:
— Сколько времени тебе понадобится, чтобы сбежать отсюда?
Он резко отпускает пленника и позволяет всем им бежать. Заклинатели (сами еще ученики) разбегаются в считанные секунды.
Мобэй смотрит на это, затаив дыхание, словно если он прекратит дышать и двигаться, то незнакомец забудет про него. Но тот не забыл. Он оборачивается и задирает голову, придерживая шляпу.
— Как, интересно, тебя занесло на людские земли?
Мобэй молчит.
— Ну, раз наша помощь тут больше не нужна...
Он собирается уходить. Мобэй смотрит вниз и понимает, что не спустится без посторонней помощи.
— Кто ты? Почему помог мне? — спрашивает он.
— А почему бы и нет? — отвечает заклинатель.
Этот ответ раздражал даже больше, чем поведение незнакомца в целом. Немного подождав, тот понял, что больше вопросов не последует, и снова разворачивается.
— Стой, — Мобэй сжимает подол одежд от бессилия и переступает через себя, чтобы сказать следующее: — Нужна. Твоя помощь.