До
Мы не знали друг друга до этого лета,
Мы болтались по свету, земле и воде.
Ну кто сказал, что быть подростком — круто? Ещё раз Чонсу услышит это от кого-нибудь — и тот человек получит пулю в лоб.
Вместо того, чтобы развлекаться с друзьями на пляже, ходить в тихие кафешки или на тусовки, влюбляться в кого-нибудь, с кем у него точно не будет шансов, — вместо этого всего Чонсу сейчас, закрывшись в спальне и лежа лицом в подушку, ненавидел весь мир.
Такое обычное дело — ненавидеть все, что тебя окружает, и вместе с тем никто до сих пор не может дать дельного совета, как от этой ненависти избавиться. Как избавиться от бесконечного раздражения по поводу любой мелочи, от беспокойства, то и дело возникающих дилемм, проблем, от чувства одиночества либо, наоборот, от чувства, что люди высосали из тебя остатки энергии.
Всё это уже опротивело. Чонсу знает, что в эмоциональные моменты не контролирует себя, ведёт себя не так, как к тому привыкли окружающие, и, словом, он совсем другой. Он знает это и каждый раз говорит себе, что будет стараться оставаться прежним. Но не получается.
Больше этого Чонсу ненавидел осознавать, что является причиной его состояния. Гребаный переходный возраст. Штука коварная и подлая, от которой уйти никак нельзя. Почти никак… Потому что мысли о самоубийстве периодически возникают, но Чонсу не позволяет им пользоваться спросом на рынке в его голове. Хотя зная, что в данный момент нестабилен и легко может поддаться любой авантюре, не удивится, если приходить подобные мысли станут чаще.
Он оглядывается на друзей и не видит, чтобы они тоже были на грани истерики, не видит, чтобы кто-то был настолько же утомлен. Все выглядят совершенно обычно, никто будто бы не поменялся, каждый продолжает жить, как раньше. И лишь Чонсу (так ему кажется, во всяком случае) вынужден влачить это мучительное существование.
Тем не менее он уверяет себя, что справится, что не так это критично и покуда, кажется, никто не умер от переходного возраста. Но, честно говоря, ежели бы такой риск был, Чонсу с радостью кинулся в объятия Юности.
Воображение рисует странные картинки (он вообще в шоке, что может о таком думать), и Чонсу мучает бессонница. Хорошо хоть идти завтра никуда не надо: начались летние каникулы, которые стали просто спасением для старшеклассника. Он смотрит на часы. Отлично, полночи в бездумье пролежать и ни единого намёка на сон не получить — вот это удача! За окном уже рассвет занимается, совсем скоро сосед-ранняя-пташка по комнате проснётся и будет что-то напевать под нос, своим бормотанием нервируя Чонсу.
Сдерживаясь от всевозможных ругательств, которые паутиной плелись на языке, Чонсу с трудом поднимает налившееся свинцом тело, с болью в голове осматривает угловатые очертания мебели поблизости в поисках телефона. Как находит, плюхается обратно и проверяет чаты один за другим — что там новенького за ночь произошло. Затем уж натыкается на чат с одним прохвостом, кто по совместительству является ему лучшим другом, обнаруживает, что количество полученных сообщений числится восьмидесятью, а этот придурок все ещё онлайн.
04:11 (kim.junsu): Ты же не ложился, да?
04:11 (junhan): Обижаешь. Час поспал. Закончили играть с Джисоком пару минут назад
А ты чего не спишь?
Кстати, прочитал мои сообщения?
04:12 (kim.junsu): Пришлось
Не то чтобы я доверяю Джисоку, но тебя одного не отпущу
Во сколько и куда едем?
И ещё, дома у него будет кто-то?
04:12 (junhan): Сомневаюсь. Соседи на всякий случай имеются. Сегодня под вечер готовь сумку, уезжать будем от школьной остановки в 5
04:13 (kim.junsu): Понял
Хёнджун и Джисок из параллели, и Кима с последним связывает только общий знакомый в лице Хана. Несмотря на это, Квак считает другом любого, кто хоть когда-либо, хоть единожды сыграл совместно с ним в какую-нибудь игру. Да и неважно было ему, с кем дружить, — и без этого множество людей тянулось к парню из-за его лучезарности, которая никому не дает впасть в уныние ни при каких обстоятельствах.
Хёнджун пишет редко, но много. Два раза в неделю — предел, остальные дни он молчит, не читает и не отвечает на сообщения. Но когда решает написать, выкладывает все-все-все новости, что только услышит за последнее время. И не обращайте внимание на то, что повод написать Чонсу — это очередная заработанная награда в игре и повышение уровня, все равно затем Хан переключается на другие вещи.
Чонсу смотрит пару секунд на последнее сообщение друга, а потом отбрасывает телефон подальше, вновь укутываясь в одеяло и поворачивая голову к окну.
На самом деле ему не хотелось ехать. Он планировал прозябать все каникулы дома, в пригороде, отдыхать от городской жизни. Хотел включать старый магнитофон по утрам и готовить оладьи с ежевичным вареньем, а после расстапливаться на палящем солнышке, как сливочное масло, щупать мягкую изумрудную траву под ладонями и смотреть на причудливые облака, размеренно плывущие по глубокой синеве неба.
Он устал от школьной жизни, устал от этого затхлого общежития, устал от возложенной ответственности за свое будущее и обязанностей, которые не имеет смелости не выполнять. Но Чонсу мечтает стать свободнее, с надеждой глядит вперёд и верит, что трудности лишь сильнее укрепляют его дух. Знает, что не всем легко и что никто по головке не погладит, если он пошлёт всё к чертям и станет бездельничать.
Чонсу не сторонник тусовок, подростковых увлечений курением, алкоголем и чем прочим, не хочет обсуждать с одноклассниками девушек, их фигуры и в отношениях ли они уже с кем-то, не любит принимать участие в жизни школы, а то есть выступать и в целом быть активистом — все это вселяет скуку и с невероятной мощью отталкивает его. Дело даже не в том, какой он примерный или наоборот, — нет, Чонсу всего-навсего не может себя представить на их месте и не считает, что подобные развлечения подходят и ему.
В который раз анализируя себя, ему кажется, что компьютер выдаёт ошибку. Чонсу копается в себе, но чем глубже, тем явственнее ощущает пропасть между сверстниками и собой. Он не может примкнуть ни к одним группе или клубу в школе, никак не найдёт себе хобби, не понимает, чем желает заниматься по окончанию учёбы, и не ставит целей. Чувствует себя выкинутым фантиком на поверхности огромной лужи, где последняя — это обилие возможностей, которые он упускает.
«Почему так?» — Чонсу бьётся головой об стену, когда задаётся этим вопросом, либо сидит обхватив колени, забивившись в тёмный угол спальни.
«Пустой сосуд», «белый лист», «пыль на полке» — именно такие сравнения чаще напрашиваются, когда Чонсу пробует себя с чем-то ассоциировать. И пусть только кто-либо упрекнет его в том, какой он безразличный ко всему по сравнению с ровестниками, — тогда бедолаге не миновать разъяренной тирады о том, что не все в семнадцать лет бесповоротно решили, какую стезю выбрать.
Хёнджун решил давно: IT-сфера всегда будет актуальна. Он в принципе от Чонсу несильно-то отличается, ибо тоже не проявляет особой активности в школьной жизни. Но зато у него есть хоть что-то, за что можно зацепиться, — видеоигры. С Джисоком они так и сдружились: благодаря какой-то мимолётом упомянутой игре, с которой оба были хорошо знакомы. На с каждым днем приближающиеся экзамены, откровенно говоря, начхать, ведь есть кое-что покруче, и не волнует никого, что риск остаться на второй год дышит в затылок.
Благо сейчас каникулы. На целый месяц можно начисто забыть, что такое школа вообще, и дурака валять дни напролёт, не заботясь о том, стоит ли начинать подготавливаться к экзаменам и основательно браться за учёбу, чтоб поднажать в последний-то год. Но — нет-нет-нет, предстоящий месяц не должен предусматривать мысли об этом.
Чонсу ведь пригласили потусоваться загородом, на даче знакомого из параллели, который и своих друзей тоже пригласит да всех там перезнакомит. С одной стороны уж больно любопытно Чонсу, как получится провести это время и в какой компании, а с другой — ехать в чужой дом, заводить знакомства с кем-то, о ком и представления не имеешь, наводит на определённые мысли. И вот опять — дилемма.
В конце концов, долго думать не приходится, поскольку Чонсу уже согласился и Хёнджун, вероятно, расстроится, если он вдруг передумает. Ладно уж, чему быть того не миновать, а через пару лет, возможно, будет что вспомнить. Потому что за все семнадцать лет у Чонсу есть всего-то жалкая парочка ярких, самых приятных воспоминаний, но иногда улавливая краем уха, о чем с энтузиазмом переговариваются одноклассники, понимает, что ни в какое сравнение они не идут с их-то насыщенной жизнью. Жалко себя в такие моменты, хотя Чонсу уже свыкся со своей малозначимостью.
Чонсу вертит в пальцах кончики волос, которые, попадая под рассветные лучи, становятся светлыми-светлыми. И без солнца их цвет красивый — он называет это «цветом манной каши». Но они и впрямь таковые, а ещё не в пример мягкие и пушистые, что заставляет некоторых ему позавидовать. Сейчас, раскиданные по подушке, они не изменяют своему объёму, и завитки волос кое-где обрамляют лицо, щекоча кожу.
Решив не томить и встать спозаранку, не валяясь в постели лишние пару часов, он не без того же труда встаёт и отмечает, как ломит тело и как путаются, мутны его мысли. Первый день каникул уже не задался, но Чонсу смирился, что удача частенько от него шарахается. Похлопав себя по щекам в надежде избавиться от млявости и противного осадка от недосыпания, уходит умываться, пока представляет, как в это же время Хёнджун наводит будильник и собирается вздремнуть хотя бы часочка три, чтоб не вырубиться где-нибудь по дороге к автобусной остановке.
В полдень Чонсу звонит маме и сообщает, что начало каникул проведёт у друга на даче. Женщина сетует, недовольствует, говорит, что и так давно не видела своего выпускника, но тот уверяет, что приедет, просто не знает, когда именно. На том их разговор кончается, а Чонсу в более или менее добром расположении духа направляется упаковывать вещи.
Выходя из мерзкого общежития, которое оставит, быть может, воспоминания лишь о том, сколько бесконечной зубрежки видели его стены, Чонсу пытается настроиться на поездку и надеется, что не пожалеет. Параллельно посылая Хёнджуну сообщение, что уже вышел и скоро будет на остановке, выбирает длиннейший путь дороги и уже начинает придумывать отговорку, почему опоздал к пяти. На зло ему ни Хёнджун, ни Джисок, видимо, спешить не собирались, и он в итоге приходит самым первым.
Чонсу опирается о стенку, затем прислоняется лбом к ней холодной, затянутый, как всегда, поголовно в свои размышления. Сулит ли что-то хорошее эта вылазка? Он не уверен. Но, как он часто слышит, одним из наиглавнейших лозунгов подростков является фраза «Всё в этой жизни нужно попробовать», с коей не согласен, и потому Чонсу просто собирает волю в кулак, тяжело вздыхает и уже без лишних назойливых мыслей принимается ждать друзей.