набережная.
Прошёл месяц. Месяц без его внезапных появлений на пороге, без случайных встреч на лестнице, без той неопределённости, которая так манила и отталкивала одновременно. Этот месяц был наполнен смешанными чувствами. С одной стороны, я, благодаря письму и флешке, перестала чувствовать себя обманутой. Он не исчез, он просто был занят. И это знание, пусть и не полностью успокаивающее, всё же давало какую-то опору. С другой стороны, эта опора была зыбкой. Он отвечал редко. Раз в неделю, короткие сообщения, без лишних слов, без извинений за своё отсутствие. Просто сухие констатации фактов или короткие вопросы, которые почти не предполагали развернутого ответа. Это было в его стиле. Загадочно. Недоступно. Но всё равно я чувствовала себя ценной, раз он хоть как-то поддерживал эту связь.
За этот месяц я, наконец, начала осваиваться в Москве. Перестала теряться в метро, запомнила несколько уютных кафешек, нашла новые места для прогулок. Город понемногу открывал мне свои тайны, и это наполняло меня какой-то внутренней силой. Я даже перестала так остро ощущать одиночество, научившись находить радость в мелочах.
И вот, в один из таких дней, когда я уже почти смирилась с его периодическим присутствием в моей жизни в виде редких сообщений, пришло новое. Короткое, как всегда. "Встретимся. Набережная. 21:00". Ни приветствия, ни объяснений. Просто место и время. Моё сердце заколотилось. Он возвращается.
Сегодня была среда, дождливая, но уже не такая тоскливая, как в тот день, когда я узнала о его "отъезде". После учёбы я не заходила домой. Не хотелось терять ни минуты, не хотелось погружаться в привычный уют, который мог заглушить это предвкушение. Я решила отвлечься, зашла в кинотеатр на какой-то незамысловатый фильм, который почти не смотрела, лишь прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.
К девятнадцати часам дождь совсем стих, оставив после себя лишь влажный асфальт и свежий, озоновый запах. Я медленно пошла к набережной, чувствуя, как с каждым шагом волнение нарастает. Когда я подошла к указанному месту, было уже 21:00. Набережная была почти пуста, лишь редкие прохожие скользили мимо. Огни города отражались в мокром асфальте, создавая красивые, расплывчатые узоры.
Я подошла к парапету, оперлась на него и стала смотреть на воду. Река, темная и таинственная, несла свои воды куда-то вдаль, отражая мерцающие огни. В её движении было что-то успокаивающее, что-то вечное, что помогало немного унять нервную дрожь. Засмотревшись на медленное течение, я даже не заметила его появления.
"Красиво, да?" – раздался знакомый, бархатный голос прямо рядом. Он был так близко, что я вздрогнула, но тут же узнала его.
Я улыбнулась. Улыбнулась искренне, всем сердцем, чувствуя, как радость разливается по телу. "Азат", – тихо произнесла я.
"Красиво", – повторила я, кивая в сторону воды, стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями. "А ещё, если честно, я скучала по тебе, хоть это может быть странным".
Он не изменился в лице. Просто смотрел на меня, и в его глазах читалось что-то, что могло быть и пониманием, и признанием. Не было ни удивления, ни смущения. Он просто принял мои слова.
"Значит, не зря приехал", – сказал он. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась некая глубина. "Я тоже... хотел тебя видеть". Это было не "скучал", а именно "хотел видеть", что в его манере выражения было равносильно большому признанию.
Я ощутила тепло в груди. "Ты так внезапно исчез тогда. И я... я волновалась. А потом мне сказали что ты съехал..."
Он кивнул, прерывая меня. "Я знаю. Я не мог предупредить. Моя работа требует... полного погружения. И иногда это означает, что нужно просто исчезнуть на время. Без объяснений. Но я отправил тебе письмо. И флешку."
"Письмо я получила. И музыку послушала", – я посмотрела ему в глаза. "Оно... многое объяснило. Но всё равно, когда я узнала, что ты 'съехал', я подумала, что... что я тебе безразлична. Что я ошиблась".
"Ты не ошиблась", – его взгляд стал серьёзным. "Ни в чём. А что касается 'безразличия'... я не стал бы тратить время на то, что мне безразлично, Лиза. И не стал бы посылать цветы, а потом писать тебе, если бы это было так". Он сделал паузу, его глаза скользнули по моему лицу, задерживаясь на губах. "Я говорил, что ты — тихая мелодия. Она осталась со мной. И я хотел, чтобы ты это знала".
"Цветы... Значит, это всё-таки ты", – я улыбнулась, чувствуя, как с души спал тяжелый камень. "Но почему тогда ты отрицал? Почему сказал, что не знаешь о них?"
"Мне нужно было время", – ответил он. "Время, чтобы закончить то, что начал. Время, чтобы понять кое-что для себя. И... я не хотел, чтобы ты думала, что я играю с тобой. Я хотел, чтобы это письмо было моим настоящим ответом. Когда придёт правильное время".
"Правильное время?" – переспросила я.
"Да. Для музыки есть правильное время. Для слов – тоже. И для встречи. Сейчас, здесь. На набережной. Где город звучит по-особому". Он снова посмотрел на реку. "Ты послушала мелодию, которую я тебе отправил?"
"Да", – кивнула я. "Она... очень красивая. И немного грустная. Но в ней есть надежда".
"Надежда всегда есть", – Азат повернулся ко мне, прислонившись спиной к парапету, теперь мы стояли лицом друг к другу, а не к реке. "Особенно в городе. И в людях. Эта мелодия... она для тебя. Потому что ты умеешь её чувствовать. И слышать то, что другие не слышат".
"Ты умеешь так говорить, Азат", – я почувствовала, как румянец заливает щёки. "Что всё кажется важным".
"Это так и есть", – спокойно ответил он. "Всё важно. Каждая встреча, каждый взгляд, каждое слово. Или молчание. Главное – суметь это прочувствовать. И запомнить". Он смотрел на меня, и в его глазах было столько глубины, что мне стало немного не по себе от его пристального внимания. "Лиза. Я вернулся. И я не собираюсь снова исчезать без предупреждения".
Это было обещание. Простое, прямое, без витиеватых фраз. И оно значило для меня больше, чем любые цветы. Он вернулся. И он был готов к чему-то новому. Я почувствовала, как лёгкость, которую я так долго искала, наконец-то возвращается.
"Хорошо", – ответила я, чувствуя, как улыбка расплывается по лицу. "Я этому рада".