проклятие
---
Гробница. Глубокая ночь.
Сукуна сидел у каменного алтаря. Молча. Он был почти спокоен. Почти.
Годжо подошёл, сел рядом. Ни слова.
Молчание не было тягостным — впервые оно не давило, а просто... было.
— Знаешь, — сказал Сукуна вдруг, — здесь никто никогда не был. Никто не касался моего мира. Моей боли. Моего... центра.
Он повернулся к Годжо. Его глаза были тёмные, глубокие, но в них больше не было безумия. Только усталость. И нужда. В нём.
— Сейчас ты здесь.
И мне страшно.
Годжо мягко провёл рукой по его щеке.
— Мне тоже. Но я здесь. Не уйду. Даже если ты закроешь все двери.
Сукуна опустил голову и положил лоб на плечо Годжо. Медленно, как будто боялся разрушить то, чего так долго не позволял себе.
— Тогда останься. Просто... побудь. Сегодня.
— Я останусь. Сколько нужно.
Они лежали рядом, обнявшись в этом мрачном, одиноком пространстве, и впервые гробница перестала быть холодной. Камни стали теплее. Свет мягче.
Проклятие — обрело человечность.
---
Но снаружи… что-то начинало рушиться.
На границе между мирами появлялась трещина.
Кто-то начал вмешиваться. Кто-то чужой. Кто-то, кто заметил, что Сукуна меняется. Становится мягче. Уязвимее. Значит, слабее?
Это было… древнее проклятие, спящее столетиями. Оно чувствовало: равновесие нарушено. Проклятие, что хочет вырвать Сукуну обратно в мрак — и уничтожить тех, кто его чистит изнутри.
---
Утро. Реальность.
Юджи резко проснулся — сердце билось как сумасшедшее.
— Что это?..
Сукуна отозвался в голове, но теперь в голосе была тревога:
— Это не я. Это хуже. Нам надо поговорить. Всем троим.
---
Сознание Юджи.
Юджи, Сукуна и Годжо стояли в центре тёмного пространства, искажённого, как будто само подсознание дрожало от давления извне.
— Оно сильнее, чем мы думали, — сказал Юджи, стиснув зубы. — Я это чувствую… будто что-то древнее и грязное залезло прямо в грудь.
Сукуна выглядел хмуро.
— Оно знает меня. Оно хочет вернуть меня обратно. В ту часть меня, от которой я пытаюсь уйти. И если я поддамся — вы оба умрёте.
— Не поддавайся, — тихо сказал Годжо, глядя на него. — Мы с тобой. Идём вместе. До конца.
Сукуна кивнул. И впервые — без маски, без бравады — сказал:
— Тогда… откроем дверь.
---
Реальность. Поле битвы.
Город был пуст. Воздух — как вязкий яд. Из разрыва в пространстве вытекало древнее проклятие, напоминающее клубок теней с глазами и голосами мёртвых.
Оно зашипело:
— Сукуна… вернись. Забудь людей. Забудь любовь. Ты моё.
Сукуна вышел вперёд, в теле Юджи. Его пальцы дрожали, но он не отступал.
— Я не твой. Я никого больше не боюсь. Даже себя.
Рядом — Годжо. За спиной — Юджи, контролирующий тело, отдающий его, доверяющий полностью.
Бой начался.
Скорость. Взрывы. Плач материи.
Годжо активировал Лимит, его глаза сияли бело-синим светом.
Сукуна вызывал клинки из самого воздуха, режа тьму на куски.
Юджи, изнутри, направлял, укреплял, боролся за контроль, когда Сукуна шатался.
Это было танго троих сердец против бесформенного ужаса.
И в какой-то момент — их начали ломать.
Клинки Сукуны затупились. Глаза Годжо погасли на секунду. Юджи вскрикнул от перегрузки.
— Не сдавайтесь! — закричал Сукуна, сжав зубы. — Я не хочу терять это. Вас. Себя.
Годжо, тяжело дыша, опустился на колени. Лицо в крови.
— Ты… уже не чудовище… раз так боишься нас потерять…
Сукуна упал рядом. Их тела обессилены. Но глаза горели. Связь не разорвалась.
А проклятие, раненое, но не уничтоженное, подползло ближе, смеясь тысячами голосов:
— Вы слабы. Вы чувствующие. И вы вкусные…
---
И тогда — тишина.
Все трое — упали. Без сил. Без остатка.
Смерть... почти здесь.
Но руки Сукуны легли на грудь Годжо.
Юджи почувствовал это изнутри.
— Я выбираю вас, — прошептал Сукуна.
И… что-то вспыхнуло.
---