Новый город, новый дом
Смех - лучшее начало дружбы и не плохое ее завершение.
©Лорд Генри Уоттон. «Портрет Дориана Грея». Оскар Уальд.
Что вообще заставило его родителей переехать в этот маленький и слишком тесный городок? Да, Кирилл возненавидел Первомайский, как только оказался на станции Лихачево. Скептически оглядел голубыми глазами маленький вокзал со всего двумя перонами, пару витееватых лавочек и небольшой киоск в стороне. А после обернулся назад и грустно проводил взглядом голубые вагоны электрички, со свистом бегущей все дальше на восток.
— Кирилл, возьми сестру за руку. — в себя его привел голос матери и вцепившаяся в руку одетая в фиолетовое пальто пятилетка. Фыркнув, подросток повиновался, свободной рукой взяв один из чемоданов. Мама везла второй такой же и переноску с их котом, а отец две больших сумки.
— Так, автобус будет через сорок минут. — через несколько минут тишины и разглядывания таблички с расписанием произнес Дмитрий. Так звали отца Кирилла. — Предлагаю зайти за кофе в булочную за вокзалом.
И мама, и Маринка согласились с этим, а Кирилл продолжал сохранять грубое молчание. Ветер снес с головы его черную шапку и взлохматил короткие русые волосы. Прошипев что-то не членораздельное, голубоглазый просто взял с земли головной убор и косо натянул на голову.
— Ужасное место. — совершенно не стесняясь прохожих выругался парень, одергивая куртку.
— Кирилл! — одернул его отец, хмуро взглянув на сына. — Тебе 13 лет, не будь как маленький. Переезд это не просто, но все мы должны с этим смирится.
— Хорошо, пап. — да, искренности в этой фразе было столько же, сколько и снега в июле. — Я просто не понимаю, что мы забыли в этом городишке. Лозовая была явно лучше.
— Придется перестраиваться. — его прервала мама. Лариса была черноволосой голубоглазой женщиной, с узкими, но ласковыми чертами лица. А Дмитрий — высоким мужчиной, с русыми волосами и глазами хвойно-зеленого оттенка. — А теперь пошли, Маринка скоро замерзнет.
Дальше их путь продолжался в тишине. Семейство Стрельбицких быстрым шагом пересекло платформу и, обойдя небольшое кирпичное здание вокзала, оказалось на небольшой площади. Там теснилась автобусная остановка, булочная, магазин и сигаретный киоск. Вперед (как понял Кирилл, в город) вела широкая асфальтированная дорога, с боку от которой пристроилась гостиница. А в две другие стороны вели дороги уже по меньше и вдоль них виднелись одноэтажные домики. Большинство из них не выглядели как дома из разных сериалов, а скорее напоминали о войне прошедшей тут еще в 40-х годах прошлого столетия. Чуть дальше в тумане вырисовывались очертания серых девятиэтажек. «Итак, Кирилл, тут ты проживешь ближайшие пять лет.» — мысленно произнес он, вновь вспомнив оставленную им школу и спортивную секцию. Кстати, а ведь из всей семьи его состояние разделял только кот. Да и, судя по всему, этого ленивого серобокого кошару интересовало только то, когда его выпустят из клетки.
В булочной они купили по стакану кофе и какао для Марины с хот-догами. Сидя на остановочной лавочке его внимание привлекла девушка — примерно его ровесница, одетая в черное пальто, джинсы и с черной шапкой на голове. Из-под ресниц смотрели зеленые глаза, а каштановые, коротко подстриженные волосы едва проглядывались на шее. Рядом с ней смирно сидела, виляя хвостом, немецкая овчарка, а сама девушка, одетая в один наушник, раздавала листовки местного суши-бара. Кирилл взглянул на часы — ожидание надоедало — на дисплее светилось 19:30. Через десять минут автобус. Вздохнув, он начал вновь следить за незнакомкой. Внезапно, минут через пять, девушка сама направилась в их сторону, а через какое-то мгновение села рядом с ними, потянувшись и зевнув.
— Привет. — вдруг сказала она ему, заставив обернутся. Оглядев сумки и кота в клетке, Каштанка (как мысленно окрестил ее парень) хмыкнула, выдав вердикт. — Вас, как я вижу, можно поздравить с переездом?
— Да, благодарю. — ответил Дмитрий, посмотрев на нее. Маринка вдруг резко толкнула брата локтем, словно говоря, чтоб тот ответил. Увидев ее действие, Каштанка рассмеялась — ох, каким мягким и переливистым был ее смех! — взглянув на девчушку.
— Я Аделина Лазарева. — представилась девушка, протянув ему руку. Кирилл пожал ее без колебаний. — А это моя собака Тесс. — услышав кличку овчарка залаяла, заставив кота всполошится.
— Кирилл Стрельбицкий. — ответил голубоглазый. Да, новая знакомая ему определенно симпатизировала. Но даже в сумерках и при тусклом свете фонаря он заметил залегшие под глазами синяки и усталую улыбку. Любопытство взяло верх. — А ты чего такая уставшая?
На его реплику Каштанка ответила не сразу, сначала дотронувшись до нижнего века, а потом ударив себя по лбу.
— Вот черт, консилер забыла! — Аделина сняла с плеча спортивную сумку и, покопавшись в ней, обреченно выдохнула. — Дома. Ладно. — она встрепенулась и повернулась к нему. — Просто я с тренировки и тут с семи листовки раздаю. Ну, точнее я с семи утра до трех дня тут была, потом поехала на тренировку, а потом снова сюда.
Кирилл не понимал такого рвения к труду. Ей было столько же, сколько ему, а она работала да еще и так много. Но то, что она была спортсменкой радовало. Может, единомышленница нашлась?
— А чем ты занимаешься? — а еще, что заметил Кирилл, собеседница была такой доброй, открытой и милой, несмотря на усталость. Этакий лучик света.
— Легкая атлетика, пятый курс. — гордо ответила девушка, всматриваясь в темноту дороги. Кирилл прищурился, начав просчитывать. Если она на пятом курсе, то ей не меньше двенадцати и не больше пятнадцати. Вдруг Ада громко и, с явным облегчением, воскликнула. — О, мой автобус! — к остановке медленно подъезжал красный транспорт, с шипением открывший двери.
Как только вышли бабушки с тяжелыми сумками, мужчины с портфелями и несколько женщин с детьми, Аделина ловко и так по кошачьи проскользнула внутрь, держа Тесс за ошейник и зашедший за ней Кирилл заметил как та протянула водителю спортивное удостоверение.
— Здраствуйте, дядь Слав. Пустите с собакой на первое сиденье? — усмехнулась девушка, а судя по теплой улыбке водителя, видел он ее не впервые.
— Привет, Адочка. Да не вопрос, садись, прошу. — когда она села рядом с ним и автобус тронулся, Кирилл стал так невзначай слушать их разговор. Заняться было нечем. — Ну что, утвердил тебя Саша?
— Пфф, я и не сомневалась. — она махнула рукой, откинувшись назад. — Сеевич мою фамилию первой назвал. Зато Гордеев не попал, он так сегодня круто навернулся. Перелом.
— Ого. Сильно расстроился? — водитель продолжал смотреть в лобовое стекло на дорогу и пару раз перевел взгляд на пасажирку.
— По-моему, да. — Аделина положила руки на живот, поморщившись.
— Голодная? — мягко поинтересовался дядя Слава, доставая одной рукой термос. — У меня есть чай. — с этими словами и он сунул термос в руки девушки.
— Да. — кивнула зеленоглазая, тут же открутив крышу и хлебнув довольно большую часть напитка, обожжа губы и горло. Это можно было понять по тому, как резко она закашлялась. — Спасибо. — сипло произнесла девушка с легкой улыбкой. Аделина зевнула, потянувшись и прикрывая глаза. — Дядь Слав, разбудите меня на моей остановке?
— Конечно. — кивнул водитель, вновь улыбнувшись. У него была такая искренняя и добрая улыбка, что Кирилл даже как-то удивился тому, что водитель автобуса может быть так добр с простой школьницей. В его городе такое было не встретить.
***
Так вышло, что Кир и сам не понял, как уснул. Растолкала его на конечной мама. Открыв осоловелые глаза он посмотрел на место, где до этого сидела Аделина, но новой знакомой там не было, как и ее овчарки. Вздохнув, русый парень закинул рюкзак на плечо и ухватил младшую сестру за руку.
Новая квартира встретила их теплом, сухостью и долгожданными кроватями. Быстро переодевшись в пижаму, парень направился в свою комнату. Кровать стояла у окна, застеленная новым постельным бельем с котами, письменный стол, на котором громоздились коробки с канцелярией, тетрадями и компьютером. Стрельбицкий залез на подоконник. За стеклом была видна слабо освещенная дорога, по которой изредка проезжали машины. Как же было тихо… Барни — их кот — запрыгнул на колени к подростку, мурча и выгибая спину. Проведя рукой по полосатой спине животного, Кирилл вновь уставился в окно на желтую луну. Таинственная незнакомка не выходила у него из головы, оттеснив собой воспоминания о Лозовой и ненависть к новому дому.