protected?

Вечерний воздух был пропитан запахом раскаленных углей, сочного маринада и той особенной, неуловимой легкостью, которая бывает только тогда, когда ты наконец-то дома. Нил шел по направлению к заднему двору, аккуратно прижимая к себе стопку тарелок. Фарфор приятно холодил пальцы, а из открытых дверей доносился многоголосый гул: взрывы смеха, обрывки споров и звон бокалов.

Нил поймал себя на том, что улыбается. Не той фальшивой, заученной улыбкой одного из своих многочисленных образов, а настоящей — той, от которой слегка щурятся глаза. Запах жареного мяса снова заполнил ноздри, вызывая приятное чувство голода и какого-то первобытного уюта. Он подошел к импровизированному столу, составленному из садовой мебели, и расставил посуду.

Остановившись на мгновение, Нил огляделся. Картина, представшая перед его глазами, казалась сюрреалистичной в своей нормальности. Стюарт Хэтфорд стоял у мангала, и, вопреки ожиданиям, он не выглядел как опасный британский мафиози. Сейчас он увлеченно обсуждал что-то с Бетси Добсон. Они оба улыбались, и в жестах Стюарта сквозило искреннее уважение к этой проницательной женщине.

Чуть поодаль Ники Хэммик в своей привычной манере размахивал руками, о чем-то яростно споря с Аароном. Аарон хмурился и закатывал глаза, но не уходил. Сзади его обнимал Кевин Дэй — высокий, расслабленный, он уткнулся подбородком в макушку Аарона, словно защищая его от всего мира (или просто от гиперактивности Ники).

Нил почувствовал, как в груди разливается тепло. Было странно ощущать себя «своим». Это чувство принадлежности, которое он так долго отрицал и которого так боялся, больше не пугало. Оно убаюкивало.

Эндрю сидел чуть в стороне на ярко-синем кресле-мешке. В его руках было ведерко шоколадного мороженого, которое он методично уничтожал большой ложкой. Заметив Нила, Эндрю без слов чуть подвинулся, освобождая место. Нил опустился рядом, чувствуя кожей тепло его бедра. Соприкосновение их ног было как невидимый провод, по которому передавалось спокойствие.

Эндрю зачерпнул внушительную порцию мороженого и, не глядя на Нила, протянул ему ложку. Джостен на секунду замер, глядя на лакомство, а затем, тихо рассмеявшись, принял угощение. Холод шоколада приятно обжег язык.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Эндрю. Его голос был тихим, предназначенным только для них двоих.

— Всё хорошо, — Нил повернулся к нему, и его глаза сияли. — Правда, Эндрю. Всё очень хорошо.

Миньярд едва заметно приподнял уголок губ. Это было почти незаметно для окружающих, но для Нила это был целый мир.

— ВИДИТЕ?! — внезапный вопль Ники заставил их обоих вздрогнуть. Хэммик указывал на них пальцем, сияя от восторга. — ОН ОПЯТЬ УЛЫБАЕТСЯ! И УЛЫБАЕТСЯ ТОЛЬКО НИЛУ! КЕВИН, ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?!

Кевин негромко рассмеялся, а Аарон лишь буркнул что-то про «невыносимых влюбленных». Нил и Эндрю переглянулись и одновременно усмехнулись, разделяя этот момент.

— Да или нет? — шепнул Эндрю, и в его глазах Нил увидел отражение заходящего солнца.

— Да, — ответил рыжий, не раздумывая ни секунды.

Эндрю поставил мороженое на колени и свободной рукой нашел ладонь Нила. Он медленно переплел их пальцы, сжимая крепко, надежно. Безопасно. В этом жесте было больше смысла, чем во всех словах, сказанных за вечер. Действительно, чертовски безопасно.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки: от нежно-розового до глубокого индиго. Все устроились на креслах-мешках вокруг стола. Ники уже успел «прожужжать уши» Хэтфорду рассказами про Эрика, и Стюарт лишь добродушно посмеивался, похлопывая парня по плечу. Стюарт и Бетси, казалось, окончательно поладили — они сидели с чашками ароматного какао, наслаждаясь тишиной.

Аарон и Кевин сидели в обнимку, затихшие и умиротворенные. Ники неподалеку вовсю жестикулировал в экран телефона — Эрик был с ними по видеосвязи, смеясь над какими-то шутками.

Нил и Эндрю поднялись и отошли на несколько шагов к самому краю двора, где начиналась тень от деревьев. Перед ними расстилался закат неземной красоты.

— Никогда не думал, что так вообще может быть, — тихо произнес Нил, глядя на полыхающее небо. Эндрю вопросительно приподнял бровь. — Так спокойно. И так безопасно. Что можно просто стоять и смотреть на солнце, не ожидая пули в спину.

Эндрю молча протянул руку и взъерошил его рыжие кудри, ласково и собственнически.

— Хочу поцеловать тебя, — произнес он, и в этом признании было столько честности, что у Нила перехватило дыхание.

Джостен развернулся к нему всем телом. Улыбка на его лице была мягкой, светящейся изнутри.

— Я тоже хочу, чтобы ты меня поцеловал, — ответил он.

Эндрю сделал шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние. Его рука легла Нилу на талию, уверенно притягивая ближе. Нил в ответ обвил руками шею блондина, пальцами касаясь коротких волос на затылке. Он смотрел в эти удивительные глаза, в которых сейчас не было ни грамма тьмы.

Эндрю наклонился и коснулся его губ. Поцелуй был осторожным, почти невесомым вначале, но быстро перерос в нечто до одури нежное и глубокое.

Внезапно идиллию нарушил восторженный визг. Нил нехотя отстранился и оглянулся. Разумеется, это был Ники. Он буквально подпрыгивал на месте, прижимая руки к щекам. Все остальные смотрели на них с мягкими, добрыми улыбками.

Нил почувствовал, как жар приливает к щекам, и, смущенно засмеявшись, спрятал лицо на плече Эндрю, уткнувшись носом в его ключицу. Эндрю издал короткий, довольный смешок и прижал своего парня к себе еще крепче, словно говоря всему миру: «Смотрите сколько угодно. Он мой».

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полоску догорающего золота, которая медленно растворялась в глубоком индиго сумерек. Над задним двором повисла та особенная благостная тишина, которая наступает, когда слова больше не нужны, потому что всё самое важное уже сказано взглядами и жестами.

Нил всё ещё прятал лицо на плече Эндрю, вдыхая его запах — смесь дорогого одеколона, шоколадного мороженого и того едва уловимого аромата «дома», который он научился узнавать из тысячи. Громкие восторги Ники постепенно сменились тихим, умиротворенным ворчанием, а затем и вовсе переросли в негромкий разговор с Эриком по ту сторону экрана. Все вернулись к своим делам, давая паре ту долю приватности, на которую они имели полное право.

Эндрю не отстранялся. Его рука, всё так же покоившаяся на талии Нила, медленно заскользила вверх, поглаживая лопатки через тонкую ткань футболки. Это движение было почти гипнотическим, вымывающим из сознания последние крупицы старого, въевшегося в кости страха.

— Перестань краснеть, Джостен, — негромко проговорил Эндрю прямо ему в макушку. — Твои волосы и так достаточно яркие, чтобы освещать нам путь в темноте.

Нил тихо рассмеялся, наконец отстраняясь и глядя Эндрю в глаза. В полумраке они казались почти черными, но в самой их глубине всё ещё теплился тот мягкий свет, который Эндрю позволял видеть только ему.

— Я просто не привык, что за нами наблюдает столько людей... и что они при этом улыбаются, а не целятся в нас, — признался Нил, обводя взглядом их маленькое убежище.

Стюарт Хэтфорд, заметив его взгляд, едва заметно приподнял свою чашку с какао, салютуя племяннику. В этом простом жесте Нил прочитал всё: одобрение, защиту и обещание, что больше никто не посмеет разрушить этот хрупкий мир. Бетси, сидевшая рядом со Стюартом, мягко кивнула Нилу, и в её глазах читалась профессиональная гордость, смешанная с чисто человеческой радостью за своего сына.

Кевин и Аарон теперь сидели совсем тихо, глядя на первые звезды, загорающиеся в вышине. Ники что-то шептал в телефон, и его лицо светилось такой неприкрытой нежностью, что Нилу на мгновение стало неловко от того, что он это видит.

— Это и есть жизнь, да? — спросил Нил, снова переплетая свои пальцы с пальцами Эндрю.

Эндрю промолчал, но его хватка стала чуть крепче. Он потянул Нила обратно к их креслам-мешкам, где уже остывало какао, заботливо принесенное Бетси. Они устроились вместе, почти сливаясь в одну тень в сгущающихся сумерках.

Вокруг стрекотали сверчки, где-то вдалеке слышался шум дороги, но здесь, на этом небольшом клочке земли, время словно остановилось. Нил положил голову на плечо Эндрю и закрыл глаза. Ему больше не нужно было бежать. Ему не нужно было менять имена, красить волосы или прятать шрамы. Здесь, в окружении этих людей, он был просто Нилом Абрамом Джостеном — человеком, у которого было прошлое, но, что гораздо важнее, у которого теперь было будущее.

Безопасно. Тепло. Навсегда.

Над их головами распахнулось бескрайнее ночное небо, полное звезд, и каждая из них казалась маленьким маяком, указывающим путь домой. И Нил знал, что куда бы ни забросила их судьба, пока рука Эндрю сжимает его ладонь, он никогда больше не потеряется.

Потому что дом — это не стены. Это тихий шепот «да» в ответ на невысказанный вопрос и тепло чужого дыхания на твоей щеке под куполом южного неба.

Нил был в безопасности, и теперь он мог остаться.