15
Франческа
Япроснулась с той же жуткой тягой к сладкому, которая никак не стихала.
Я хочу клубничный молочный коктейль.
Нет. Он мне нужен. Сильно.
Я перекатилась со своей половины кровати и, наткнувшись на твердые мускулы пресса, простонала и приоткрыла один глаз. Прошло пять недель после нашего уединения на озере Мичиган, и мне открылись новые интересные факты о жизни с сенатором Вулфом Китоном. Во-первых, мне крайне нравилось будить мужа минетом. Во-вторых, он получал большое удовольствие от моей новой роли в качестве его одушевленного будильника. Я спустилась поцелуями по его животу, следуя за полоской темных волос, и стянула серые спортивные штаны с эмблемой его колледжа. Как только я взяла его в рот, он резко проснулся, но, вопреки заведенному обычаю, сдернул с нас одеяла и нежно, но уверенно потянул меня за волосы.
– Боюсь, сегодня не прокатит. – Вулф кинул меня плашмя на кровать, чтобы я встала на четвереньки, и вытащил из тумбочки презерватив. Я еще не начала принимать таблетки и собиралась записаться на прием к врачу сразу же по возвращении с озера Мичиган, но испытывала стыд, зная, что будут осматривать интимные части моего тела. С мисс Стерлинг идти не хотелось, а мама и Клара и вовсе были противницами контрацепции. Я трижды звонила Андреа, и она сказала, что с радостью пошла бы со мной, но мой отец прикончит ее на месте, если нас заметят вместе.
– Ничего личного, Фрэнки. Ты же понимаешь?
Да, я понимала. Черт, не мне ее винить. В свое время и я так же боялась отца.
Оставалось лишь просить мужа пойти со мной. Когда на этой неделе за ужином я недвусмысленно намекнула, что буду благодарна ему за компанию, он отмахнулся и сказал, что я сама справлюсь.
– А если будет больно? – спросила я, на что Вулф пожал плечами.
– Мое присутствие не избавит тебя от неприятных ощущений. – Чушь собачья, и он сам прекрасно это понимал.
На следующий день он вернулся с работы с огромной пачкой презервативов и кассовым чеком из «Костко»[13].
Вулф напрочь позабыл свое правило «не спать вместе». Наша одежда и личные вещи по-прежнему находились в разных концах дома, но ночи мы всегда проводили вместе. Чаще всего он приходил ко мне в комнату и после занятий любовью крепко обнимал. Но иногда, особенно когда он допоздна задерживался на работе, я вторгалась в его владения и обслуживала мужа в постели. Мы начали посещать светские рауты и благотворительные мероприятия, став той самой парой. Парой, которой я планировала стать с Анджело. Мы заигрывали друг с другом за накрытым столом, и люди взирали на нас с нескрываемым восхищением. Вулф всегда клал ладонь на мою руку, целовал в губы и вел себя как истинный джентльмен, разительно отличаясь от того язвительного, ехидного мерзавца, что силой притащил меня на свадьбу сына Бишопа.
Я даже ослабила бдительность, когда дело касалось других женщин. На самом деле сенатор Китон не выказывал к ним ни малейшего интереса, хотя предложения лились рекой, включая, в частности, трусики, которые я обнаружила в нашем почтовом ящичке. Мисс Стерлинг негодовала и с отвращением махала парой стрингов, неся их к мусорному ведру. В конце каждого вечера мы с Вулфом вытаскивали из его кармана нескончаемое число визитных карточек.
Жизнь с Вулфом мне нравилась.
Я была так занята учебой, верховой ездой с Артемидой, садом и возобновившимися уроками музыки, что у меня оставалось крайне мало времени сидеть в раздумьях над следующим ходом отца. Каждую неделю приезжала мама, и мы сплетничали за чаем и листали модные журналы, которые она обожала, а я терпеть не могла, но шла ей навстречу. Муж ни разу не высказался против присутствия Клары или мамы. На самом деле, он часто приглашал их погостить подольше, а мисс Стерлинг и Клара вроде подружились, разделяя любовь к дневным мыльным операм, и даже втихаря обменивались романами.
После отдыха на озере я несколько раз натыкалась в колледже на Анджело. Он тоже ходил на занятия, но совместных у нас не было, и я была почти уверена, что этого и не случится. Нет, поскольку мой супруг был прекрасно осведомлен, что он учился в Северо-западном университете. Я чувствовала необходимость извиниться за случившееся в день моей свадьбы, но Анджело отмахнулся и сказал, что моей вины тут нет. Возможно, в этом есть правда, но это не умаляло моего чувства вины. Я могла понять, почему Вулф не хотел, чтобы мы с Анджело сохранили нашу дружбу, учитывая, что вначале я была безнадежно в него влюблена. Впрочем, самого Анджело не волновало мнение моего мужа, и при любой встрече в кафе или местной кофейне он завязывал со мной долгую беседу, выкладывая новости из моего родного квартала.
Я давилась от смеха, когда Анджело рассказывал, кто женился, кто развелся, а Эмили (наша Эмили!) теперь встречалась с бостонским гангстером из Нью-Йорка, который к тому же оказался ирландцем.
– Боже милостивый! – я изобразила возмущение.
– Подумал, ты захочешь узнать, – засмеялся он. – Если тебе еще интересно, какие у нас с ней отношения, богиня.
Богиня.
Мой муж был мужественным, могущественным и циничным. А Анджело – милым, самоуверенным и великодушным. Они отличались друг от друга как день и ночь. Как лето и зима. И я начала понимать, что знаю, где мое место – в самом эпицентре бури, с Вулфом.
Я приняла одно взвешенное решение, чтобы сохранить безоблачную жизнь с мужем: больше не стану открывать деревянную коробку. В принципе, мне нужно было давно так поступить. Сразу же после свадьбы. Но у меня осталась всего одна записка, а Вулф после двух предыдущих оказался полноправным владельцем моего сердца. Я не хотела портить ему удачу. Нет, поскольку оказалась так близко к счастью, что почти осязала его на кончиках пальцев.
Я была еще сонной и вялой, но уже мечтала о молочном коктейле и виляла попой перед лицом мужа, желая, чтобы он удовлетворил другое мое желание. Вулф в защите и полной боеготовности вошел в меня сзади.
– Мой сладкий яд, моя великолепная соперница. – Между делом он целовал меня в шею, а я стонала от удовольствия. Кончив в меня, Вулф снял презерватив, завязал его узлом и нагим не спеша прошел в ванную. Я рухнула на кровать лицом вниз, являя собой груду теплой плоти и похоти.
Через десять минут Вулф вышел свежевыбритым, помывшимся и одетым в костюм. Я перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него, и увидела, как он завязывает галстук.
– Хочу клубничный молочный коктейль, – надула я губы.
Вулф нахмурился, встряхнул галстук и завязал его, даже не смотря в зеркало.
– Ты же никогда не была сладкоежкой.
– У меня скоро начнутся месячные. – На самом деле у меня была небольшая задержка.
– Перед тем как уехать на работу, попрошу Смити привезти его тебе. Ты поедешь на учебу? Подвезти?
На следующей неделе мне надлежало сдать экзамен по вождению.
– Не хочу, чтобы Смити привозил мне коктейль. Я хочу, чтобы ты мне его принес. – Я встала на колени и подползла по кровати к мужу. – Он всегда путает мои приказы.
– Как можно перепутать приказ принести клубничный коктейль? – Побрызгав чем-то на волосы, Вулф вернулся из ванной. Однажды у меня случится сердечный приступ от того, какой он привлекательный и как соблазнительно пахнет.
– Ты удивишься, – приврала я. Смити был отличным работником. Просто я испытывала абсурдное желание заставить мужа сделать для меня что-нибудь милое. После Артемиды он был сдержанным в проявлении эмоций и не делал романтических жестов.
– Принесу я тебе твой коктейль, – категоричным тоном произнес Вулф и вышел из комнаты.
– Спасибо! – крикнула я вслед.
Спустя минуту в комнату просунула голову мисс Стерлинг, главная в Северной Америке любительница подслушивать.
– Таких тугодумов, как вы, я еще не видела, – покачала она головой. Я лежала в кровати и смотрела в потолок, наслаждаясь негой после оргазма. Простыни были скручены, но меня не особо парило, что она увидит. Мисс Стерлинг наверняка сотни раз слышала исходящие из нашей комнаты звуки того, чем занимаются все женатые пары.
– Что вы хотите сказать? – Подавив зевок, я лениво потянулась.
– Ты беременна, мое милое, глупое дитя!
* * *
Нет.
Не может быть.
Этого не могло случиться.
Только вот смогло. И случилось. И это все меняет.
Эти слова крутились у меня в голове, когда я перед учебой заехала купить тест на беременность. Я жадно выхлебала молочный коктейль, словно от этого зависела моя жизнь, но почувствовала лишь жуткую тошноту. Я присела на корточки, чтобы пописать на палочку в университетском туалете, но даже тогда у меня было дурное предчувствие, что мисс Стерлинг права. Я чертыхнулась себе под нос. Теперь мне нужна Андреа. Кто-то должен обнять меня, когда придет время перевернуть палочку и посмотреть результат. Но Андреа боялась моего папу, а для того, чтобы найти и завести новых друзей вне Синдиката, нужно время.
Надев на тест колпачок и включив таймер на телефоне, я прижалась лбом к двери. Две вещи я знала точно:
1. Я не хочу оказаться беременной.
2. Я не хочу оказаться не беременной.
Если я беременна, у меня огромная проблема. Мой муж не хочет детей. Он сам мне об этом сказал. Вообще-то несколько раз. Вулф даже предложил мне переехать в другой дом и найти донора спермы, если меня так сильно волнуют дети. Принимая во внимание наши обстоятельства, появление на свет нежеланного ребенка противоречит принципам морали, не говоря уж о том, что это ненормально.
Но в то же время странно, как я расстраивалась оттого, что могу оказаться не беременной. Потому что новость о том, что я ношу ребенка Вулфа, радовала и волновала. Мой разум начал подкидывать мне безумные мысли. Ненужные мысли. Например, какого цвета будут глаза у нашего малыша? Точно будут темные волосы и стройное телосложение, как у нас обоих, но какие глаза? Серые или голубые? Будет ли ребенок высоким или низкорослым? Унаследует он остроумие отца или мой талант играть на рояле? А кожа будет слонового цвета, как моя? Или его смуглого оттенка? Мне хотелось знать все. Я подавила желание провести ладошкой по животу, представляя, как он растет, становится круглым и идеальным, и защищая плод нашей любви.
Плод моей любви.
Никто не говорил, что Вулф меня любит. Никто даже не намекал. Даже мисс Стерлинг.
Телефон пиликнул, и я подпрыгнула, а сердце екнуло в груди. Результат не важен, я хотела покончить с этим, поэтому быстро перевернула тест и уставилась на результат.
Две полоски. Голубые. Острые. Заметные. Уверенные.
Я беременна.
* * *
Я разревелась.
Поверить не могу, что это случилось именно со мной. Вулф просил. Нет, он жестко заявил, что ему не нужны дети. И вот еще и полугода не прошло с нашей свадьбы, мы наконец решили проблемы, и теперь мне предстоит сказать мужу, что я от него беременна. Я разумно отметила, что вина лежит не только на мне. Вулф тоже виновен. Ведь это он пытался уговорить меня заняться сексом без презерватива, нес чепуху, что успеет вытащить – отличная работа! – и, прикинув даты, уверил, что у меня нет овуляции.
Только мы не учли, что мои месячные сместились в ту же минуту, как я приняла таблетку экстренной контрацепции.
Впрочем, это я привлекла его к себе, когда он кончал, и помешала ему, пусть даже непреднамеренно, вовремя вытащить член. Я понимала, что другого случая не представится, ведь все оставшееся время в домике мы пользовались резинкой.
Понуро опустив плечи, я вышла из туалета и поплелась по коридору к выходу в непримечательный осенний день. Мне нужно положиться на мисс Стерлинг. Уж она-то знает, как поступить.
Я направлялась к машине Смити, когда вдруг Анджело повалил меня на траву. Я взвизгнула, тут же подумав о ребенке, и отпихнула его, глядя, как он самозабвенно смеется, пытаясь меня пощекотать.
– Анджело... – Я почувствовала приближающуюся истерику. Разве не первый триместр самый важный? Я не могла позволить себе валяться на траве. – Слезь с меня!
Он быстро вскочил на ноги, приглаживая светлые волосы и смотря на меня сверху вниз. Что это было? Анджело всегда вел себя осторожно и уважительно, всегда был вежлив со мной, правда, но после моей свадьбы никогда больше так меня не трогал.
– Господи, богиня, прости. – Он протянул мне руку, и я взялась за нее. Раздражало, что он продолжал называть меня богиней. Однако, полагаю, бесцельный флирт законом не запрещен. Хотя стоило бы. Тогда женщины не смогут приставать с предложениями к моему мужу каждый раз, как он выходит из дома.
А еще тогда ты станешь жить в деспотичной стране.
Я встала и оглянулась, не зная, что ищу, и стряхнула с платья и кардигана травинки.
– Похоже, день у тебя не задался. Я просто хотел развеселить подругу, – объяснил Анджело. Разве могла я сказать своему милому другу, что он абсолютно прав? Этот день стал самым лучшим и самым худшим одновременно. Я смахнула с его плеча травинку и улыбнулась.
– Ты не виноват. Извини, что сорвалась на тебе. Я просто удивилась.
– На том конце парковки тебя ждет водитель. Как и личная охрана, которая, кстати, фигово справляется, учитывая, что их сейчас тут даже нет. – Анджело пошевелил бровями и, стараясь успокоить, пальцем помассировал мне плечо. Вулф настоял, чтобы после погони со мной везде ходили охранники. Только на этой неделе мне удалось убедить его нарушить протокол, и они не вышли из машины, оставив меня одну на территории колледжа. Мы давно ничего не слышали о моем отце или Майке Бандини. Скорее всего, сейчас они заняты тем, что пытаются удержать на плаву Синдикат, подальше от железного кулака Вулфа. Если я хотела подружиться с кем-нибудь в колледже, то не нужно, чтобы за мной тенью бродили двое мужчин размером со слона.
Я не рассказала Анджело, что сделал его отец. В отличие от Вулфа, я умела разделять отца и отпрыска. Может, потому что слишком хорошо знала, как испытывать стыд из-за действий родителей.
– Спасибо. – Я набросила сумку на плечо и неловко, даже виновато встала напротив Анджело.
Он сделал над собой усилие, пытался возвести мост, который сожгли между нами, а я стояла на другом конце со спичкой и снова готовилась его обрушить. Но хранить верность своему мужу и пытаться наладить отношения с парнем, который был мне очень дорог, очень непросто. Вся ситуация напоминала сильно натянутый канат, по которому я не могла бы пройти из-за своей неуклюжести.
– Мне нужно признаться. – Анджело взъерошил свои чудесные лохматые волосы. Больно осознавать сердцем то, что я отказывалась видеть, еще когда только обручилась с Вулфом. Однажды Анджело станет прекрасным мужем, но не для меня.
– Слушаю. – Я потерла глаза. Никогда еще не чувствовала себя такой уставшей, а я не упустила ни часа сна. Анджело смотрел вниз и переминался с ноги на ногу, вдруг растеряв весь задор и уверенность.
– В ночь твоей помолвки кое-что случилось... то, чего не должно было произойти. – Он сглотнул, и его взгляд затуманился. Анджело вздохнул. – Там была та блондинка с маскарада. Ты только что заткнула меня после того, как я мысленно произнес целую речь о том, как закончится вечер. Я облажался и не мог подобрать слов, а ты продолжала искать своего жениха. Мой мир словно рушился. – Он потер щеку, словно ему залепили пощечину правдой. – Я совершил ошибку. Ужасную. Я переспал с той журналисткой. Хотя это как раз мелкая оплошность. Ужас весь случился после, когда на лестнице я столкнулся с твоим мужем.
Я подняла глаза и внимательно посмотрела ему в лицо. К моему крайнему изумлению, я увидела, что Анджело пытался сдержать слезы. Настоящие слезы. Слезы, которые мне было ненавистно видеть, хотя я знала, что он расскажет кое-что поистине ужасное. То, что меня погубит во всех смыслах. Какими бы ни были наши отношения с Вулфом сейчас, он никогда не сотрет из памяти ночь, когда силой лишил меня невинности.
– Ты сказал ему, что мы переспали? – у меня задрожал голос.
Анджело покачал головой:
– Нет. Нет. Я бы так не поступил. Я просто... Не сказал ему, что этого не было. Я был занят тем, что пытался досадить ему вместо того, чтобы исправить недоразумение. Фрэнки, как же я злился. И все же у меня теплилась надежда, что вы расстанетесь после того вечера. Я хотел лишь немного подтолкнуть судьбу в нужном направлении и не собирался портить ваши отношения. То есть хотел, но только потому, что считал, ты разделяла мои чувства. Я подумал, ты пытаешься дать ему шанс, потому что на тебя надавили родители. А не потому, что... ну...
– Потому что люблю его? – закончила я хриплым голосом.
Я сжала его плечо, и Анджело посмотрел на мою руку, шмыгнув носом.
– Да.
– Так и есть, – сказала я, сердито вздохнув. – Боже, Анджело, извини, я люблю его. Я совершенно не собиралась в него влюбляться. Это просто случилось. Но так в любви и бывает, согласен? Она напоминает смерть. Ты знаешь, что однажды она произойдет. Просто не знаешь как, почему и когда.
– Какой мрачный взгляд на жизнь, – ответил он угрюмой улыбкой.
Я не имела права злиться на Анджело. На самом деле не имела. Тем более, когда мы с Вулфом только-только преодолели то, что скинули на нас Анджело и Кристен. Кто-то даже назвал бы это переломом в наших отношениях.
– И все же, – улыбнулся Анджело, показывая свои мальчишеские ямочки на щеках. Это та самая улыбка, что разбивала мне сердце всякий раз, когда я видела ее из-под его темных ресниц. – Если передумаешь, дай знать.
– Я больше не невинна, – покраснев и приподняв бровь, ответила я. Анджело с пафосом вздохнул.
– Богиня, хочешь – верь, хочешь – нет, но я тоже.
– Да брось! – Я шлепнула его по груди, чувствуя, как мое тело покидает напряжение. – Когда у тебя был первый раз? С кем? – Вопрос несколько лет вертелся на языке, но до сегодняшнего дня возможности спросить не представилось. А теперь мы пытались завязать дружбу. Или типа того.
Анджело резко выдохнул.
– Предпоследний класс. С Шерил Эванс после урока математики.
– Она была маленькой мисс Популярность? – усмехнулась я.
– Можно и так сказать. Она была учительницей, – невозмутимо ответил Анджело.
– Что? – Я поперхнулась от смеха. – Ты потерял девственность с учительницей?
– Ей было около двадцати трех лет. Больше ни одна девушка ее возраста не согласилась бы на секс без серьезных отношений, а я уже к тому моменту весь издергался. Но для тебя я приберег все настоящее, – признался он.
Его слова опечалили меня и обрадовали. Жизнь развела нас в разные стороны, но тот Анджело, которого я еще совсем недавно любила, разделял мои взгляды.
– Ладно. – Он перевернул два больших пальца. – Может, в следующей жизни.
В последний раз он утверждал, что все у нас случится в этой. Я усмехнулась:
– Непременно.
Мы обнялись, и я вприпрыжку побежала по газону к очереди из припаркованных двойным рядом студенческих машин, оглядывая местность в поисках новенького бронированного «Кадиллака». На этот раз Вулф бросил все силы на подбор аксессуаров, убедившись, что машина была пуленепробиваемой. Я заметила, как Смити возится в машине с телефоном, и улыбнулась. Все будет хорошо. Наверное, Вулф отнесется к новости без энтузиазма, но я надеялась, что он не будет подавлен известием. Я почти добежала до машины, как вдруг из ниоткуда возникла Кристен, та журналистка. Она выпрыгнула прямо передо мной. Осунувшаяся, ее волосы стояли торчком, а под глазами были синяки – видимо, от недосыпа.
Два моих телохранителя синхронно вышли из машины и поспешили к нам. Я подняла руку и махнула им:
– Все нормально.
– Миссис Китон.
– Нормально, – упорствовала я. – Сделайте шаг назад, пожалуйста.
Кристен их даже не заметила, двигаясь зигзагами.
– Франческа-а-а, – заплетающимся языком произнесла она и ткнула пальцем куда-то в мою сторону. Журналистка была слишком пьяна, чтобы четко на меня указать. Я попыталась вспомнить, в каких мы остались с ней отношениях. Вроде Вулф говорил, что он поднажал и ее уволили. Ясное дело, она помнит обиду. Но прошло несколько недель.
– Где ты была? – спросила я, пытаясь не смотреть на ее порванную рубашку и грязные джинсы. Она икнула и обвела рукой улицу.
– О, то тут, то там. Вообще везде. Завалилась к родителям в Огайо, вернулась сюда и попыталась найти работу. Сотню раз звонила твоему муженьку, а в итоге попала в черный список. А потом... дерьмо, зачем я вообще тебе это рассказываю? – Кристен засмеялась и перекинула набок сальные волосы. Я обернулась посмотреть, нет ли где рядом Анджело, и она, видимо, прочитала мои мысли.
– Остынь. Я трахнула твоего дружка, чтобы Вулф на тебя разозлился. Он все равно для меня слишком юн.
И слишком хорош.
Видимо, из-за беременности здравый смысл куда-то исчез, потому что мне вдруг захотелось погладить ее по руке или угостить чашкой кофе. Я чертовски хорошо знала, что Кристен пыталась испортить мне жизнь, чтобы спасти собственную, и она хотела моего мужа – во всяком случае, пока ее не уволили по его милости. Но суть сострадания в том, что его дают не тем, кто по праву его заслуживает, а тому, кому оно нужно.
– Очевидно, мой план потерпел фиаско. – Кристен провела по щекам облупившимися ногтями, глядя на мой белоснежный кардиган поверх черного платья до колен. – Ты похожа на херову святошу.
– Потому что я такая и есть.
Она фыркнула и заржала:
– Ну этот мерзавец и извращенец!
– Или я просто ему нравлюсь. – Я воткнула воображаемый нож ей в грудь.
Если уж на то пошло, Кристен пыталась убедить моего мужа, что я ему изменяю. Плевать на ее ситуацию, на меня злиться не было необходимости. Я ничего ей не сделала.
– Рада за тебя. Вулфу просто нравится трахать собственность Артура Росси. Знаешь, потому что Артур трахнул его семью. Заслуженная расплата, и все такое.
– Не поняла. – Я сделала шаг назад и бросила на нее оценивающий взгляд. Сегодня с меня хватит сюрпризов. Тест на беременность, признание Анджело и теперь это. Я поняла, что Вселенная пытается мне что-то сказать. Надеюсь, не то, что моя сказка, которая еще даже не началась, внезапно оборвалась.
Один из моих охранников шагнул к нам, и я резко к нему повернулась.
– Отойди. Пусть она говорит.
– Он тебе не сказал? – Кристен запрокинула голову назад и, показав на меня пальцем, расхохоталась. Она меня высмеивала. – Ты когда-нибудь интересовалась, почему он забрал тебя у отца? Что у Вулфа есть на него?
Интересовалась. Постоянно. Проклятье, я спрашивала у Вулфа каждый день.
Но признаться Кристен – дать ей больше власти, чем она заслужила. Она присвистнула и уперлась локтем в широкий ствол дуба.
– С чего бы начать? Кстати, это проверенная информация, так что устрой перекрестный допрос своему мужу, когда вернешься домой. Вулф Китон на самом деле не Вулф Китон. При рождении его звали Фабио Нуччи, и он был бедным итальянским ублюдком, который жил неподалеку от вашего квартала. Один почтовый индекс, но, поверь мне, совсем разный уровень жизни. Его мамаша была алкашкой, жалкой пародией на человеческое существо, а отец испарился из их жизни еще до рождения сына. Его воспитал брат Ромео, который был намного старше Вулфа. Ромео стал копом. Он был отличным работником, пока однажды не попал не в то место и не в то время. Если точнее, в небольшой кабинет «Маминой пиццы», в трех кварталах от вашего дома, когда хотел купить Вулфу пиццу. Они зашли в разгар перестрелки. Ромео, еще при форме, ворвался в кабинет, чтобы положить конец стрельбе, и им пришлось убить его, а иначе бы он всех засадил за решетку. Твой отец убил Ромео на глазах у твоего мужа, несмотря на его отчаянные мольбы.
Я никогда не молю о пощаде.
Никогда не преклоняю колени.
У меня есть гордость.
Слова Вулфа назойливо всплыли в памяти, и моя кожа покрылась холодным потом. Вот почему он так непоколебим в ведении переговоров или демонстрации раскаяния и сострадания. Мой отец не проявил к нему ни того ни другого, когда они были так ему нужны. Я смотрела на Кристен, понимая, что это не все. Зная, что это всего лишь верхушка огромного и смертельно опасного айсберга.
Она продолжила:
– После случившегося его усыновили Китоны, богатая семья из богатого района. В их доме ты сейчас и живешь. Китоны были сливками Чикаго. Знатная супружеская чета, у которой не было детей и которая подарила ему целый мир. Они изменили ему имя, чтобы оставить неприятную историю из детства в прошлом, и с той минуты жизнь малыша Вулфи пошла на лад. Ему даже удалось справиться с тяжелой эмоциональной травмой, возникшей после того, как твой отец пустил пулю в лоб его брату.
– Почему же отец не расправился с Вулфом? Он ведь все видел? – Меня убивало, что я задаю ей вопросы. Но в отличие от моего мужа, моя гордость была не так жизненно важна для моего выживания.
Кристен фыркнула:
– Вулф тогда был всего лишь ребенком. Он не знал основных участников, и у него не было разборок с Синдикатом, как у его брата. Не говоря уже о том, что ему бы все равно никто не поверил. К тому же, думаю, даже у твоего отца есть моральные принципы. – Она с отвращением окинула меня взглядом.
Я сжала челюсти, но промолчала, боясь, что Кристен перестанет рассказывать.
– Ладно. Догадываешься, что произошло потом? – пропела она.
– Нет, – процедила я сквозь зубы. – Но, ручаюсь, ты будешь рада мне поведать.
Я знала, что она говорит правду. Дело не в том, что Кристен не способна на вранье. Просто она так увлеченно сообщала мне эти новости, что не оставалось сомнений в их правдивости.
– Вулф уезжает в колледж. Заводит друзей. Проживает лучшие годы своей жизни, если можно так выразиться. На втором курсе Гарварда он собирается вернуться на летние каникулы, но потом в банкетном зале, в котором его родители устроили благотворительный вечер для кучи политиков и высокопоставленных дипломатов, случается взрыв. Есть предположения, кто был к этому причастен?
Конечно же, мой отец.
Я вспомнила ту историю. Тем летом мне исполнилось восемь, и мы не поехали в Италию, потому что отца арестовали из-за происшествия в банкетном зале, но тут же отпустили за отсутствием улик. Мать постоянно плакала, и рядом всегда вертелись ее подруги. После освобождения отца родители начали ругаться. Часто. Может, именно в тот момент мать поняла, что вышла за нехорошего человека.
В итоге родители решили, что лучше отправить меня в школу-пансион. Теперь я поняла, что они защищали меня от печально известной здесь, в Чикаго, отцовской репутации и дали мне путевку в жизнь.
Кристен снова присвистнула и покачала головой:
– Если вкратце, то после этой травмы твой муж так и не оправился. Официально и на бумаге причиной взрыва стала утечка газа. Вскоре после случившегося закрылась вся гостиничная сеть. А арест твоего отца был фарсом. Его даже под суд не смогли отправить, хотя все знали, что так он отомстил матери Вулфа, которая, будучи судьей верховного суда, вынесла вердикт одному из его лучших друзей.
Лоренцо Флоренс. Он до сих пор сидел в тюрьме. Работая на моего отца, он контрабандой провез в Америку больше пятисот килограммов наркотиков.
Я попятилась назад и шлепнулась на траву. У моих охранников лопнуло терпение, и они оба направились ко мне. Кристен отошла от дерева и, присев, чтобы посмотреть мне в глаза, победоносно улыбнулась:
– Так что теперь Вулф хочет поквитаться с твоим отцом и собирает на него компромат. Вообще-то он занимается этим с тех пор, как получил диплом. С помощью частных детективов и бесчисленных источников информации ему удалось кое-что нарыть. Что бы это ни было, теперь оно дамокловым мечом висит над головой Росси. И в глубине души ты ведь знаешь, что цель – прикончить твоего отца, правда?
Я не смогла ответить, потому что охранники повели меня к машине, хотя я кричала и пиналась. Мне хотелось остаться и слушать. Хотелось сбежать.
– Он станет наследником Синдиката... – догоняя нас, орала Кристен. Один охранник оттолкнул ее, но ей было слишком весело.
– Он не хочет в Синдикат, – крикнула я ей.
– Он выкинет тебя, как всегда и планировал. Ты когда-нибудь задумывалась, почему он не озаботился брачным контрактом? Не рассчитывай выбраться из этого целой и невредимой. Ни один член семьи Вулфа не смог...
– Нет, ты ошибаешься! – У меня задрожала нижняя губа. Охранники, пригнув мою голову, запихнули меня в машину и заблокировали дверь. Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. Чтобы совладать с этими откровениями, я была слишком слаба телом и истощена морально.
Кристен появилась у окна и жестом показала приоткрыть его. Один из агентов чуть ли не сбил ее с ног, но я все равно опустила стекло. Она пропихнула голову в машину:
– Лапушка, он выкинет тебя к концу года. Как только устанет тебя трахать. Я тысячу раз такое видала. Вулф Китон не занимается любовью, солнышко.
– Может быть, не с тобой, – огрызнулась я, на что Кристен нахмурилась, выглядя уязвленной.
– Ты питаешь напрасные иллюзии, – сказала она.
– А ты доведена до отчаяния. Откуда взялась эта информация?
Кристен пожала плечами, и на ее лице, как маргарин, растеклась злобная улыбка. Легкая, но ядовитая.
Нет нужды спрашивать. Я и так знала ответ.
От моего отца.
* * *
Тем вечером, когда Вулф принес в мою спальню пропущенный мной ужин, я отвернулась от него, так как не была готова к встрече с ним и уж точно не была готова рассказать о беременности. В глубине души я знала, что хотя бы отчасти Кристен права. Вулф все спланировал с самого начала. Он собирался уничтожить мою семью, а между делом откажется и от меня. Оставался ли этот план еще в действии или нет, к делу не относится. Хотя я и так не имела ни малейшего представления, что у него сейчас за план.
Я знала лишь, что все против нас.
– Все хорошо? – спросил Вулф, смахнув с моего лица прядь волос.
Не в силах смотреть ему в глаза, я листала страницы книги, которую на самом деле не читала. Скорее всего, я даже держу ее вверх ногами, но не могла сказать точно, потому что не получалось разглядеть очертания книги, не то что ее содержимое.
– Конечно. У меня начались месячные, – соврала я.
– Я все равно могу остаться, – предложил муж и, проведя рукой по моей щеке, большим пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я на него посмотрела. – Я прихожу не только за сексом.
– Ну, я не в настроении и минет тебе делать.
– Франческа, – прорычал он, и я резко на него посмотрела. Как же бесит, что я так его люблю. Вулф прав. Любовь по определению безответна. Один человек всегда любит сильнее.
– Я должен волноваться? – спросил Вулф.
– По поводу? – Я перевернула страницу.
– Для начала по поводу твоего навыка чтения. Ты держишь книгу вверх тормашками, – сердито произнес он, и я закрыла книгу. – По поводу тебя. Нас. Этого, – он показал рукой между нами.
– Нет.
Повисло молчание, но он все равно не уходил, и я встревожилась. Так странно: утро началось спокойно, с клубничного коктейля и быстрого секса, но как скоро мы снова стали врагами.
– Давай пройдемся. Ты пососешь свою раковую палочку и расскажешь, что на тебя нашло. – Вулф встал и подхватил со стола пачку сигарет.
– Нет, спасибо. – Вернувшись вечером домой, я забыла выкинуть сигареты, но на ближайшее будущее они точно не входят в программу.
– Ничего не хочешь мне сказать? – Вулф снова внимательно посмотрел на меня. Его лицо было напряженным, а взгляд – темным и беспощадным.
– Нет. – Я опять открыла книгу, теперь правильно.
– Хочешь, схожу с тобой к гинекологу?
У меня участился пульс, и в висках застучало.
– Мило с твоей стороны предлагать спустя несколько месяцев, но ответ по-прежнему нет. Оставь меня в покое, пожалуйста. Думаю, на этой неделе я перевыполнила свой план в качестве твоей жены напоказ и теплой дырки по ночам.
Он прищурился и сделал шаг назад. Мои слова обидели его, мужчину из металла и стали. Вулф отвернулся и умчался из комнаты прежде, чем мы напустились бы друг на друга.
Едва за ним хлопнула дверь, я упала на подушку и заревела, приняв наконец решение.
Завтра я открою шкатулку и вытащу последнюю записку.
Ту, что определит, действительно ли Вулф любовь моей жизни.