16
Франческа
Явышла из кафе, прижимая к груди записку, и затопала прямо по густой влажной траве возле входа. На лицо мягко капал первый осенний дождь, и мне приходилось часто моргать. Мир стал размытым.
Первый дождь сезона. Это знак.
В большинстве городов романтичная пора приходится на весну, но Чикаго расцветал осенью. Когда листья становились желто-оранжевого цвета, а небо – серым, как глаза моего мужа. Записка между пальцами намокла. Она, наверное, испорчена, но я продолжала сжимать ее мертвой хваткой. Я встала под открытым небом на газоне возле дороги и сдалась на милость дождю, стекающему по моему лицу и телу.
Приди и спаси меня, Вулф.
Вопреки грустным известиям и всему, что рассказала Кристен, я молила, чтобы Вулф претворил в жизнь предсказание последней записки и стал моим рыцарем на белом коне.
Твой возлюбленный укроет тебя от бури.
Я просила, всей душой молила и задыхалась от слез.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, укрой меня.
Я хотела, чтобы Вулф дал обязательство не отказываться от меня после того, как он покончит с моим отцом. Что вопреки ненависти к моей семье – вполне оправданной ненависти – он любит меня.
Сегодня утром, прочитав последнюю записку, я засунула ее в декольте, как в ночь маскарада. А когда Смити вез меня в колледж, по лобовому стеклу начал бить дождь.
– Чтоб тебя! – проворчал Смити и включил дворники.
– Не заезжай за мной, – это был мой первый и последний приказ Смити.
– А? – Он рассеянно щелкнул жвачкой.
Мои агенты охраны заерзали и переглянулись.
– Меня заберет Вулф.
– Он улетает в Спрингфилд.
– Планы изменились. Он остается в городе.
Я лгала лишь наполовину. Если Вулф действительно любовь моей жизни, то приедет за мной.
Но сейчас я стояла под дождем совсем одна.
– Франческа! Какого черта! – услышала я голос за спиной и повернулась. На ступенях у главного входа стоял Анджело и, укрывшись зонтом, с прищуром смотрел на меня. Я хотела покачать головой, но больше не собиралась чинить препятствия судьбе.
Пожалуйста, Анджело. Нет. Не иди сюда.
– Дождь идет! – прокричал он.
– Знаю.
Я смотрела на проезжающие со свистом машины и ждала, что вдруг из ниоткуда появится мой муж и скажет, что хочет отвезти меня домой. Ждала, что он придет и заберет меня отсюда. Молилась, чтобы он укрыл меня не только от бури на улице, но и от бушующего в моей душе шторма.
– Богиня, иди сюда.
Пригнув голову, я пыталась проглотить ком слез.
– Франческа, льет как из ведра. Какого хрена?
Я услышала, как Анджело шлепает по каменной лестнице, идет по лужайке, и хотела его остановить, но понимала, что и так слишком часто мешала своему року. Доставала записки, когда не стоило. Чувствовала то, что не должна была чувствовать к человеку, который собирался причинить моей семье одни страдания.
Анджело обнял меня сзади, и это было правильно и неправильно одновременно. Утешительно и пугающе. Красиво и уродливо. Нет, нет, нет. Мой разум кричал на меня. Анджело резко развернул меня к себе лицом, и я задрожала в его объятиях. Одним рывком он притянул меня к себе и укрыл своей грудью. Каким-то образом он понял, что моя потребность в тепле человеческого тела сильнее потребности в крыше над головой.
Он обхватил мое лицо руками, и я прильнула к его ладони, теперь точно зная, что Вулф прочитал вторую записку про шоколад сразу же, как я переехала в его дом. И что благодаря мне он был посвящен в детали первой записки и ее тоже для меня уничтожил.
Эти записки не в счет.
Их вообще не стоило принимать во внимание.
Вот в чем правда. Вот где реальность. Анджело и я под открытым небом, которое оплакивало все то время, что я потратила, пытаясь влюбить в себя своего супруга.
Анджело.
Может, это всегда был Анджело.
– Я беременна, – проскулила я, уткнувшись ему в грудь. – И хочу развестись, – добавила, не совсем уверенная, что действительно этого желаю.
Анджело покачал головой и коснулся губами моего лба.
– Я буду рядом с тобой. Несмотря ни на что.
– Твой отец меня ненавидит, – простонала я, боль разрывала меня изнутри.
Он меня спас.
Меня спас Анджело.
Укрыл меня от бури.
– При чем тут мой отец? Тебя люблю я. – Он коснулся своим носом моего. – Я любил тебя с того самого дня, как ты в брекетах улыбнулась мне во весь рот, и до сих пор хочу тебя поцеловать.
– Анджело...
– Франческа, ты не игрушка. Ты не мой компромат, залог и украшение. Ты девочка с реки. Ребенок, который улыбнулся мне в ярких скобках. Только потому, что в твоей истории нескольких глав проходило без моего участия, не значит, что мы не созданы друг для друга. Вот и все. Это мы.
Нежно и уверенно Анджело прижался ко мне губами. Так решительно, что мне захотелось плакать от облегчения и глубокой печали. Анджело целовал меня на глазах у всего колледжа. С кольцами Вулфа на моем пальце: подаренном на помолвку и обручальном. Даже не оглядываясь, я знала, что люди вытащили телефоны и снимают нас на камеру. Знала, что, вне всякого сомнения, моя жизнь сделает крутой поворот. И все же поддалась Анджело, откуда-то зная, что этому суждено было сбыться.
Я изменяла своему мужу.
Который хотел уничтожить мою семью.
Который не хотел нашего ребенка.
Который хранил от меня секреты.
Я изменяла своему мужу.
Который предложил мне все, кроме своего сердца.
Который нежно меня целовал.
И горячо со мной спорил.
Я изменяла своему мужу.
После того как мой отец убил его семью.
И пути назад нет.
Мы оторвались друг от друга, и Анджело взял меня за руку, уводя обратно к колледжу.
– Что бы ни случилось, мы справимся. Ты же знаешь?
– Знаю.
Я повернулась в последний раз, желая узнать, вдруг что-то упустила из виду, и, разумеется, так и было.
Вулф не приехал, но зато в припаркованной машине сидела Кристен и записывала всю сцену на камеру.
Я изменила Вулфу Китону, своему мужу.
Конец.
Вулф
Кристен: Все это время она трахалась с ним.
Кристен: К твоему сведению, сейчас они в отеле «Бафало Гроув». Будет лучше, если ты заставишь ее принять душ перед тем, как она ляжет с тобой в постель.
Кристен: Надеюсь, сенатор Китон, вы понимаете, как это будет выглядеть в новостях. Вы официально стали посмешищем штата.
Я читал сообщения Кристен до тех пор, пока глаза не налились кровью. Текст сопровождался снимками. Или, точнее, доказательствами. Доказательствами, которые я вряд ли мог пропустить, поскольку «Твиттер» и «Инстаграм» лопались от тех же снимков, только с разных ракурсов, на которых моя супруга, миссис Франческа Китон, целовалась под дождем со своим бывшим возлюбленным и однокурсником Анджело Бандини. Фотографии напоминали сраную сцену из «Дневника памяти». То, как он ее обнимал. Как она прильнула к нему. Как целовала в ответ. Горячо.
Даже если бы хотел, я не мог оторвать от них глаз. И, честно говоря, не хотел.
Вот, идиот, что получаешь, когда доверяешь другому человеческому существу.
И, более того, Росси.
Я оставил без внимания сообщения Кристен, прекрасно зная, что она оказалась возле колледжа не случайно. Она хотела, чтобы я увидел эти снимки. Хотела, чтобы я узнал об интрижке Франчески и Анджело. Он всегда был третьим лишним в нашем браке. Занозой у меня в боку. А теперь, наконец, Франческа сделала решающий выбор.
Она поцеловала его на глазах у всего мира.
Она. Выбрала. Его.
Нужно отдать должное моей юной вспыльчивой жене. Ей почти удалось меня обезоружить. Виной ее сладкая киска и острый язычок. Самое беспощадное сочетание, что я встречал в жизни, но это еще и нужный призыв к действию.
Я вышел из магазина и направился к машине, собираясь ехать домой, так как отдал жене своего водителя. Я слишком многое отдал своей жене.
И тут я вспомнил. Куда запропастился чертов Смити?
– Привет. Здравствуйте. Привет, – поздоровался Смити, когда я позвонил ему, садясь в машину. Агенты безопасности шли рядом. Протокол запрещал им вести машину за меня. Какая жалость. Потому что я готов был скинуть всех нас с моста Мичиган-Авеню.
– Где ты, к черту, шлялся сегодня днем? – потребовал я объяснений. Судя по его ответу, Смити уже увидел снимки в «Твиттере». Господи боже, а кто их, черт возьми, не видел?
– Она сказала, что вы ее заберете. Что вы не летите сегодня в Спрингфилд. А я утром не видел вашу машину в гараже, поэтому подумал, что она говорит правду.
Так и было. Сегодня я был на двух встречах в центре города. И, как это ни странно, я хотел устроить сюрприз Франческе, приехав в ее колледж, но опоздал, потому что вторая встреча немного отложилась. А во время первой я приобретал рояль Yamaha C-7 для своей несчастной жены. Это должно было стать сюрпризом. Безусловно, в этом раунде моя очаровательная женушка меня сделала.
В руке завибрировал телефон, и на секунду я подумал, что звонит Франческа, чтобы убедить меня в своей невиновности, и посмотрел на экран. Нет. Это был Престон Бишоп, жаждущий крови.
Проклятье, Франческа.
Я перевел звонок на голосовую почту, как и дюжину других звонков от Бишопа, Уайта и Артура Росси, которые, без сомнений, рвались поделиться своими мыслями о сложившейся ситуации. Меня унизили, как в самых страшных кошмарах, и это после того, как я поклялся больше никогда не оказываться в подобном положении. Не после того, как вставал на колени перед Росси.
Единственным человеком, кроме моей жены-обманщицы, который не пытался до меня дозвониться, была Стерлинг. Она не заводила страницы в социальных сетях и не догадывалась о том, что натворила ее «дорогая девочка».
Добравшись домой, я велел Стерлинг ехать в ближайший отель и дал ей десять минут, чтобы собрать вещи, а сам тем временем вызвал ей «Убер». Я не хотел, чтобы она стала свидетельницей моего противостояния с Франческой. Лучше ей не видеть мою неприглядную сторону.
– Надолго? – усмехнулась Стерлинг, швыряя в лежащий на ее кровати чемодан платья и чулки. По ее мнению, между мной и женой все до сих пор было превосходно. Она наверняка полагала, что мы собираемся устроить траходром в каждом углу этого дома. Я бросил взгляд на часы.
Года на два или три.
– На пару дней. Я позвоню, когда закончу.
Когда моя законная жена высунет голову из задницы.
– Чудесно! Развлекайтесь, голубки.
– На то и расчет.
Звонить Франческе, пока она была со своим любовником в гостиничном номере, лишнее. И это безумие. Нет. Остаток дня я просидел на кровати жены и проигрывал в памяти прошлый вечер. Месячные. Черта с два. Не было у нее никаких месячных. Она не хотела мой член потому, что, наверное, была слишком занята размышлениями о своей интрижке с приятелем по учебе.
Меня мучили вина и ненависть к себе после той ночи, когда я взял ее здесь, на этой кровати, думая, что она уже раздвигала ноги для Анджело. Однако на самом деле моей единственной ошибкой стала хронология событий. Потому что в первый раз она, возможно, и была девственницей, но этот поцелуй на людях с Анджело?.. Он был таким же настоящим, как наш, если не больше.
Она изменила мне с мужчиной, которого любила с пеленок.
А я – идиот, который женился на ней, несмотря на очевидные доказательства.
Свадьба Бишопа.
Вечеринка по случаю нашей помолвки.
Поцелуй.
Больше никогда.
Через несколько часов после моего возвращения домой я услышал, как внизу открылась дверь. Моя жена всегда снимала туфли и аккуратно ставила их возле входа, а потом шла на кухню за стаканом воды и поднималась на второй этаж. Сегодняшний день не исключение. Кроме одного: поднявшись по лестнице и зайдя в свою спальню, она увидела меня, сидящим на ее кровати и держащим в руке телефон с горящим экраном и демонстрирующим ее поцелуй с Анджело.
Стакан выскользнул из ее рук и упал на пол. Франческа повернулась, собираясь сбежать, и я встал.
– На твоем месте я бы этого не делал, Немезида, – мой голос сочился холодом и опасностью.
Она остановилась на полпути, стоя ко мне спиной. Ее плечи были опущены, но голова высоко задрана.
– Что именно? – спросила она.
– Не поворачивайся ко мне спиной, когда я в таком состоянии.
– И отчего же? Воткнешь мне нож в спину? – Она развернулась на пятках, а ее лазурные глаза блестели от непролитых слез. Она была храброй, но впечатлительной. Я ошибочно принимал ее слезы за слабость, но больше такого не будет. У Франчески была привычка добиваться в жизни, чего она хочет.
Я наклонил голову.
– Почему Росси всегда прибегают к насилию? Есть множество способов причинить тебе невероятную боль, даже не коснувшись пальцем твоего прекрасного тела.
– Просвети меня.
– Думаю, так я и сделаю, Немезида. Сегодня же.
У нее дернулась шея. Мало-помалу ее лживая личина с каждым резким вдохом и дрожью начала спадать. Франческа огляделась по сторонам. В ее комнате ничего не изменилось. Разве что кроме моей незримой гордости, осколки которой со следами ее ног теперь валялись на полу.
– Где мисс Стерлинг? – Она перевела взгляд на окно, потом на дверь. Она хотела сбежать от меня.
Слишком поздно, дорогая.
– Отправил ее освежиться на небольшие каникулы. Ей совсем не обязательно быть здесь, когда это случится.
– Что случится?
– Когда я сломаю тебя так же, как ты меня. Унижу тебя так же, как ты меня унизила. Накажу точно таким же способом, каким ты меня наказала.
– Ты прочитал записки. – Франческа показала на стоящую на тумбочке деревянную шкатулку. Я улыбнулся и нарочито медленно снял с пальца обручальное кольцо, видя, как она следит за каждым моим движением. Я положил кольцо рядом с коробкой.
Правда на языке имела вкус пепла. Но вместе с тем правда – это оружие, которым я привык наносить раны ее нежной душе. Мне трудно было дышать и хотелось ранить ее так же глубоко. До самых костей.
– Ну, полагаю, ты знаешь, что написано в последней записке. – На ее губах появилась горькая улыбка.
– Да.
– Анджело укрыл меня от бури.
Я тут же схватил коробку и швырнул ее в стену совсем рядом с ней. Крышка отлетела, и обломки разлетелись по полу, а Франческа накрыла рот ладошкой, но промолчала.
– Потому что он поцеловал тебя под дождем? Ты издеваешься надо мной, твою мать? Это я тебя укрыл!
Ткнув себя пальцем в грудь, я быстро подошел к ней, чувствуя, как теряю остатки самоконтроля. Мой гнев являл собой красное облако, которое нас окружало, и сквозь него я едва различал ее очертания. Я схватил жену за плечи и прижал к стене, заставляя посмотреть на меня.
– Я укрыл тебя от отца, Майка Бандини и Кристен Рис. От каждого ублюдка, который смотрел на тебя неподобающим образом из-за твоего возраста, фамилии или происхождения. Я рисковал репутацией, карьерой и гребаным рассудком, чтобы ты была в безопасности, счастлива и образованна. Я нарушил собственные правила. Все до единого. Нарушил данные себе обещания – ради тебя. Отдал тебе все в пределах разумного, а ты все обосрала.
Я зашагал по ее комнате, и с языка готовы были сорваться слова «я хочу развестись».
Но я не хочу развода, мать его.
И в этом вся проблема.
К моему превеликому презрению и ярости, она любит Анджело, но ее любовь не отменяет моих к ней чувств. Я по-прежнему желал ее теплое тело, ее сладкий рот, чудаковатые идеи и этот огород, о котором она вечно болтает, и занятия на рояле во время ленивых выходных, когда я бы читал газету, а она играла что попало из классики и The Cure.
Да и разве это не более жестоко, чем отпускать ее к Анджело? Смотреть, как она осталась здесь и чахнет, как чернеет и черствеет ее сердце рядом со мной? Да, она могла изображать привязанность ко мне, но как же наша страсть? Она была подлинной. И обоюдной. Разве не будет мучительнее, что она останется сосать мой член и ездить на моем лице, пока страдает по другому мужчине?
Разве месть – не достаточно весомая причина держать ее при себе?
– Вечером я иду на прием к Бернарам, – заявил я и пнул обломок деревянной коробки, мешающий пройти к ее гардеробу. Я вытащил алое облегающее платье, которое Франческа особенно любила.
– Не помню, чтобы видела его в нашем расписании. – Франческа устало потерла лицо, быстро забыв, что наше расписание больше ни хрена не значит, потому что наш спектакль официально окончен. Надо отдать ей должное, она была отличной актрисой. А я – идиот, что купился на ее игру.
– Сначала я отклонил приглашение.
– И что же заставило тебя передумать? – Она проглотила наживку.
– Я устроил себе свидание.
– Вулф... – Франческа подошла и загородила мне дорогу. Я остановился. – О чем ты? Какое свидание?
– Ее зовут Каролина Иванова. Русская балерина. Чертовски сексуальная и дьявольски отзывчивая, – я произнес то же самое определение, каким описал Франческу, когда мы впервые познали друг друга физически.
Она запрокинула голову и прорычала от безысходности.
– Вдобавок ко всему ты теперь и изменяешь. Впечатляет.
– Не совсем. Судя по всему, у нас открытый брак. – Я сунул экран телефона ей в лицо и показал ее поцелуй с Анджело, который послужил ей ответом. – Помнишь наш устный договор, Нем? Ты сказала, что мы оба должны хранить верность. Похоже, этот хренов корабль уплыл.
И сейчас он где-то в Атлантическом океане столкнулся с айсбергом, который может потопить «Титаник».
– Благодарю за напоминание. Значит, я тоже могу пригласить Анджело? – Она мило улыбнулась.
Я не понимал, как за одну ночь она сделалась такой стервой. Знал лишь, что со своей стороны оправданий ей не находил.
– Нет, если он не хочет лишиться члена.
– Поясни логику своих слов, сенатор Китон.
– Охотно, миссис Китон. Я намереваюсь перетрахать половину Чикаго, пока мне не наскучит. Потом – и только потом, – закончив трахать все, что дышит, вы с Анджело расстанетесь навсегда, и я подумаю, не разрешить ли тебе снова сосать мой член. Мы начнем с малого. Пару раз в неделю. И будем потихоньку продвигаться дальше. Но опять же, это случится, если мне когда-нибудь наскучит разнообразие, – добавил я.
– А платье? – Франческа скрестила руки на груди и показала подбородком на алый наряд.
– Прелестно будет смотреться на крепком теле Ивановой, – поделился я.
– Вулф, если выйдешь за эту дверь, то по возвращении жену не найдешь. – Теперь она, высокая и гордая, встала у выхода. Франческа вздохнула: – Что бы ни случилось сегодня вечером, это подлежит обсуждению. Но у нас не будет такой возможности, если ты уйдешь из дома. Если ты проведешь ночь с другой женщиной, то к утру меня здесь не будет.
Я злобно улыбнулся и наклонился так, что наши губы почти соприкасались. У Франчески перехватило дыхание, а взгляд затуманился. Я провел губами по ее щеке и прошептал на ухо:
– Не забудь закрыть дверь с той стороны, Немезида.
Франческа
Я тряслась под одеялами и обновляла «Твиттер» всех местных газет, проверяла их сайты в поисках новостей из прямого эфира. Столь же продуктивно для моего психического состояния, как и просмотр видео с тонущими щенками, но поделать с собой я ничего не могла.
Через три часа мой муж был замечен с великолепной брюнеткой. На ней было мое любимое платье от Валентино и горделивая улыбка.
Да пошел ты, Вулф.
Ее глаза были большими, более голубыми и глубокими и повидали и узнали то, что я даже представить себе не могла. Девушка была выше ростом и значительно красивее. Она прижималась к его плечу щекой и мечтательно улыбалась в камеру. Флиртовала с ней. Щедро дарила любовь. А увидев, как мой муж смотрит на нее с желанием в холодных серебристых глазах, я поняла, что нужно делать, еще до того, как прочитала подпись под снимком.
Сенатор Вулф Китон (30 лет) и прима-балерина Каролина Иванова (28 лет) замечены на местном торжестве. Китон, который летом женился на девятнадцатилетней Франческе Росси, находится в центре скандала после того, как сегодня днем его юная супруга была замечена целующейся со своим другом детства на территории Северо-западного университета.
Я исступленно искала снимки. Статьи. Твиты о своем супруге и его подруге. Теперь весь мир увидел их вместе. Между нами все официально кончено. Только я никогда не хотела унизить его. Понимаю, как ужасно выглядела та сцена, но это был всего лишь один поцелуй. Секундная слабость.
Но теперь это не имело значения.
Дело уже не во мне, и я понимала это.
От Вулфа всего можно ожидать. Он был зол, мстителен и полон ненависти. А мне следует думать о своем ребенке. Поэтому я собрала чемодан и позвонила матери, отправив Смити сообщение, что ему нужно отвезти меня обратно в Маленькую Италию.
Когда я вынесла сумки за дверь, бросив вызов моросящему дождю и прохладной осенней ночи, то увидела, как он из машины суматошно пишет Вулфу.
Судя по тому, что Смити с силой уронил голову на подголовник, его сообщения остались без ответа.