9
Франческа
– Просто скажите, кто там был. Бывшая девушка? Пропавшая кузина? Кто? Кто?! – докапывалась я до мисс Стерлинг на следующий день, пока ухаживала за садом, без остановки курила и перебирала мусор в поисках разбитой рамки, которая оказалась единственной вещью, что была дорога моему будущему супругу и которую мне каким-то образом удалось уничтожить.
В ответ мне доставались суровые, отрывистые фразы. Фыркая, звоня по телефону и в который раз покрикивая на клининговую службу, мисс Стерлинг объяснила, что если я хочу узнать побольше о жизни Вулфа, то для начала мне нужно заслужить его доверие.
– Заслужить его доверие? Он меня даже улыбкой ни разу не удостоил!
– А ты в самом деле пыталась заставить его улыбнуться? – Она покосилась на меня, желая уличить во вранье.
– А должна была? Он меня практически похитил.
– А также спас от твоих родителей.
– Я не хотела, чтобы меня спасали!
– Есть две вещи, за которые люди должны испытывать благодарность по умолчанию: любовь и спасение. Тебе даровали обе. Так что, моя дорогая, ты ведешь себя поистине невежливо.
Я сделала вывод, что мисс Стерлинг страдает серьезным видом старческого слабоумия. Словно не эта женщина убеждала вчера моего будущего мужа проявить ко мне милосердие, когда я их подслушала. Я ее раскусила. Она пыталась растопить лед между мной и Вулфом, постоянно играя в адвоката дьявола.
Думаю, она напрасно тратит время. И на меня, и на него. И все же перепалки с мисс Стерлинг были самым приятным времяпровождением. Она проявляла больше энтузиазма и участия в моей жизни, чем Вулф и мой отец, вместе взятые.
В шесть вечера мы с женихом собирались в гости к моим родителям. Наш первый ужин в качестве помолвленной пары. Мисс Стерлинг сказала, очень важно показать моим родным, что я счастлива и обо мне заботятся. Она помогла мне надеть длинное желтое платье из шифона и такого же цвета босоножки от Джимми Чу на высоком каблуке. Пока мисс Стерлинг поправляла мне перед зеркалом прическу, меня осенило, что наша шутливая беседа о погоде, о моей любви к лошадям и ее любви к романам сильно напомнила мне о моей привязанности к Кларе. В груди появилось что-то, очень напоминающее надежду. Друг в этом доме сделал бы жизнь здесь терпимее. Однако мой новый кавалер, должно быть, почувствовал мой сдержанный оптимизм и потому решил загубить его на корню отправленным сообщением.
Вулф: Опоздаю. Встретимся на месте. И без фокусов, Нем.
Вулф даже на первый ужин с моими родителями не удосужился прийти вовремя. И, конечно, он по-прежнему считает, что я попробую сбежать.
Всю дорогу в жилах кипела кровь. Черный «Кадиллак» остановился перед домом моих родителей, и на улицу вылетели мама и Клара, встречая меня с объятиями и поцелуями, словно я только что вернулась с войны. Отец в безукоризненном костюме стоял в дверях и хмуро смотрел, как я, взяв под руки обеих женщин, подхожу к своему бывшему дому. Я не осмеливалась посмотреть ему в глаза, а когда поднялась по ступенькам к входной двери, отец попросту отошел в сторону, не предложив ни объятия, ни поцелуя, ни банального обмена любезностями.
Я отвела глаза в сторону. Наши плечи соприкоснулись, и возникло ощущение, будто он только что порезал меня на ломтики своим суровым, равнодушным взглядом.
– Выглядишь чудесно, vita mia, – прошептала за спиной мама и потянула за подол моего платья.
– Свобода идет мне на пользу, – с горечью выпалила я и, отвернувшись от папы, пошла в столовую, где налила себе до прихода Вулфа бокал вина.
Следующий час я вела пустую беседу с матерью, а отец попивал бренди и смотрел на меня с другого конца комнаты. Клара бегала по гостиной, принося закуски, напитки и зепполе[6], чтобы утолить наш голод.
– Чем-то пахнет, – наморщила я нос.
– Наверное, твой жених явился, – сказал отец из своего кресла, и мать рассмеялась над его фразой.
– На заднем дворе у нас случилась небольшая оказия. Но все уже улажено.
Так прошел еще один час ни к чему не обязывающей болтовни, пока мать посвящала нас с отцом в последние сплетни отчаянных домохозяек Синдиката. Кто женился, кто развелся, кто изменил, кому изменили. Младший брат Анджело хотел сделать предложение своей девушке, но Майк Бандини, его отец, посчитал это затруднительным, тем более что Анджело не планировал в ближайшем будущем жениться. Благодаря мне.
Мама прикусила губу, поняв, что это скорее прозвучало как обвинение, и затеребила край рукава. Она часто так делала. Я списывала это на ее низкую самооценку после долгих лет брака с моим отцом.
– Разумеется, Анджело забудет о случившемся. – Она взмахнула рукой.
– Сперва подумай, потом говори, София. Это сослужит тебе добрую службу, – посоветовал отец.
Когда старинные часы прозвонили во второй раз за этот вечер, оповестив, что наступило восемь часов, мы перешли в столовую и приступили к закускам. Я не стала придумывать Вулфу оправданий, поскольку все мои сообщения ему остались без ответа. Сердце пропиталось стыдом и разочарованием от унижения, которому подверг меня человек, вырвавший до этого из лона семьи.
Мы втроем ели с опущенными головами. На фоне царящей в комнате тишины звяканье солонки с перечницей и столовых приборов звучало невыносимо громко. Я размышляла о записках в деревянной шкатулке и пришла к выводу, что все это было ошибкой. Сенатор Китон просто не может быть моей истинной любовью.
Объектом ненависти на всю оставшуюся жизнь? Безусловно. Но что-то большее станет серьезным преувеличением.
Когда Клара подала нам повторно разогретые основные блюда, раздался звонок в дверь. Вместо облегчения я почувствовала, как мои вены, подобно жидкому свинцу, заливает страх. Втроем мы отложили вилки и переглянулись. И что теперь?
– Ну вот, какой приятный сюрприз, – хлопнула в ладоши мама.
– Такой же, как рак, – бросил отец и промокнул рот салфеткой.
Минуту спустя вошел Вулф в строгом костюме. Черные как смоль волосы были до неприличия растрепаны, а на лице застыло решительное выражение, граничащее с угрозой.
– Сенатор Китон, – насмешливо улыбнулся папа, не отрывая взгляда от тарелки с домашней лазаньей. – Вижу, вы наконец-то соизволили почтить нас своим присутствием.
Вулф небрежно поцеловал меня в макушку, и мне стало мерзко, когда шелковистые атласные ленты обернулись вокруг моего сердца и сжали его удовольствием. Я возненавидела Китона за опоздание и беспечность, а себя – за то, как таю от одного его прикосновения к моим волосам. Отец краем глаза следил за развернувшейся сценой, и уголок его рта приподнялся в потешном довольстве.
«Ты несчастна, Франческа?» – провоцировал он взглядом.
Да, папа. Несчастна. Ты молодец.
– Почему ты так задержался? – шепотом прокричала я и пихнула ногой твердое бедро Вулфа, как только он сел.
– Дела, – отрезал он и резким движением положил себе на колени салфетку, щедро отпив вина.
Отец откинулся на спинку кресла, положил скрещенные в замок руки на стол и с жаром вступил в разговор:
– Значит, вы не только работаете целыми днями, но и отправляете мою дочь учиться. Вы планируете подарить нам внуков в ближайшем десятилетии? – сухо поинтересовался он, явно не парясь ни на ту, ни на другую тему. Я видела отца насквозь и поняла, что проблема не только в моем обучении.
За то время, что прошло с моего отъезда из дома и до сегодняшего вечера, у него появился шанс все обдумать.
Будущие дети Вулфа Китона, несмотря на то что в их венах будет бежать кровь Росси, никогда не унаследуют дело папы. Сенатор Китон этого не допустит. И потому мой брак с Вулфом не только положит конец отцовским мечтам о том, как его идеальная дочурка будет растить красивых благовоспитанных детишек, но и прикончит его родословную. Постепенно отец стал эмоционально отдаляться от меня, чтобы защитить свое собственное сердце от горя, но между делом разбил мое на множество осколков.
Я метнула взгляд на Вулфа, который посмотрел на свои часы «Картье», явно ожидая, когда закончится ужин.
– С этим к вашей дочери. Она заведует своим учебным расписанием. И маткой.
– К моему великому разочарованию, совершенно верно. Женщинам нужны настоящие мужчины, которые будут говорить им, чего они хотят. Предоставленные самим себе, они непременно натворят опрометчивых проступков.
– Настоящие мужчины не срут кирпичами, когда жены получают высшее образование и основные познания, как выжить без мужей. Пардон за мой французский. – Вулф разжевал лазанью и жестом попросил передать ему перец. Он находился на вражеской территории, но притом был спокойный, как удав.
– Отлично, – сдавленно засмеялась мама и похлопала отца по лежащей на столе руке. – Вы слышали недавнюю сплетню о последней подтяжке жены губернатора? По городу ходят слухи, что у нее теперь постоянно удивленный вид, и дело не в его скандалах из-за налогов.
– Что будешь изучать, Франческа? – перебив маму, папа обратил внимание на меня. – Ты же, разумеется, не думаешь, что тебе по силам стать юристом?
Я нечаянно уронила вилку в лазанью. Брызги томатного соуса попали на мое желтое платье, и я промокнула пятна салфеткой, проглотив скопившуюся во рту слюну.
– Ты, черт тебя побери, даже поесть не можешь, не испачкавшись, – указал отец и с откровенной злостью воткнул вилку в лазанью.
– Потому что мой отец унижает меня на глазах у моих жениха и матери. – Я распрямила плечи. – А не потому, что я недееспособна.
– Франческа, у тебя средний уровень интеллекта. Ты можешь стать юристом, но, наверное, не самым хорошим. И ты ни дня в жизни не работала. Станешь ленивым стажером, и тебя уволят. Напрасно потратишь время и средства, включая свои собственные. Не говоря уже о том, что возможности, которые ты получишь, став женой сенатора Китона, могли бы отойти тому, кто действительно достоин работы. Болезнь номер один в Америке – кумовство.
– А я полагал, что это организованная преступность, – бросил Вулф и сделал глоток вина.
– И вы... – Отец посмотрел на моего будущего мужа с выражением, которое меня бы пригвоздило к месту, но мой жених был, как всегда, невозмутим. – Я бы настоятельно советовал прекратить эти выходки. Вы получили что хотели. Напомнить вам, что я поднялся с самого низа? Так что я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как вы все рушите. У меня нет недостатка в изобретательности.
– Угроза принята к сведению, – хохотнул Вулф.
– Выходит, я должна сидеть дома и строгать детишек?
Я отпихнула от себя тарелку, сытая по горло едой, разговором и компанией. Мать метала взгляд между всеми сидевшими за столом, а ее глаза были круглыми, как блюдца. Творилось черт-те что, и мне из этого никак не выбраться.
Отец бросил салфетку на тарелку и подал сигнал слугам убрать. Двое из них подлетели к нему, кивая как болванчики.
Испугались.
– Неплохое бы вышло начало. Хотя с таким мужем, как твой, одному Господу известно, когда это случится.
– Мужа выбрал ты. – Я подцепила вилкой кусок еды, представив, что это его сердце.
– До того, как узнал, что он собирается заставить тебя работать, как какую-то...
– ...современную женщину? – резко подняв брови, закончила я за него. Вулф хихикнул в бокал с вином и задел меня трясущимся плечом.
Отец опрокинул бокал до дна, а потом снова наполнил его до краев. Нос у него покраснел и припух, а щеки порозовели под желтым светом люстры. Отец всегда знал меру в выпивке. Но не сегодня.
– Твоя школа-пансион представляла собой дорогой, усовершенствованный детский сад для богатых детишек со связями. И твои успехи в Швейцарии еще не говорят о том, что ты можешь выжить в реальном мире.
– Потому что ты прятал меня от реального мира.
– Нет, потому что тебе не справиться с реальным миром! – Отец схватил полный бокал вина и швырнул его в другой конец комнаты. Тот ударился о стену, и стекло разлетелось на мелкие осколки. Красное вино, словно кровь, разлилось по коврам и обоям.
Вулф встал, оперся о стол и наклонился к папе, смотря ему в глаза. Мир перестал вращаться, и все в комнате будто уменьшились в размерах, затаив дыхание и смотря на моего жениха. У меня в легких кончился воздух.
– В последний раз ты повышаешь голос на мою невесту и тем более швыряешь вещи, как убого обученная цирковая мартышка. Никто, ни одна душа на всем белом свете не будет разговаривать в подобном тоне с будущей миссис Китон. Единственным человеком, чей гнев ей предстоит познать, буду я. Отвечать она будет только передо мной. Единственный, кто поставит ее на место – если это понадобится, – тоже буду я. А ты станешь почтительнее, покладистее и вежливее. Дай знак, если не понял, и я обязательно уничтожу все, что тебе так дорого.
Атмосфера в комнате вдруг накалилась от прозвучавшей угрозы, и я уже не была уверена, кому принадлежит моя верность. Я ненавидела обоих мужчин, но одного поддержать была обязана. В конце концов, на кону мое будущее.
– Марио! – позвал отец охранника.
Он выгоняет нас? Мне не хотелось быть здесь, когда это произойдет. Не могу пережить унижение быть выдворенной из собственного дома. Я посмотрела отцу в глаза. В те самые глаза, которые еще не так давно сияли гордостью и уважением при виде меня, когда отец лелеял мечты выдать меня в сильную итальянскую семью чикагской мафии и наполнить свой дом счастливыми привилегированными внуками. Эти глаза были пусты.
Я вскочила со стула и неслышно побрела прочь куда глаза глядят. Из-за пелены слез ничего не было видно, но ноги сами понесли меня в гостиную на первом этаже в другом конце дома, где стоял рояль.
Я быстро утерла лицо, спряталась за пианино и подобрала подол платья, чтобы никто меня не заметил, если войдет в комнату. Детская выходка, но я не хотела, чтобы меня нашли. Я обхватила ноги руками и, спрятав лицо в коленях, зарыдала. Все мое тело дрожало от слез.
Через несколько минут я почувствовала, как кто-то зашел в комнату. Бесполезно смотреть: кто бы это ни был, я его не ждала.
– Подними голову.
Господи. Сердце подскочило от звука его голоса. Почему он?
Я оставалась неподвижной. Его шаги прозвучали в комнате и стали громче, в то время как Вулф подошел ко мне. Когда я все-таки глянула на него, не поднимая головы, то увидела, что жених присел передо мной на корточки и смотрел с мрачным выражением на лице.
Он нашел меня.
Не знаю как, но нашел.
Не моя мать. Не отец. Не Клара. Он.
– Почему задержался? – кинулась я на него, проводя подушечками пальцев по щекам.
Я чувствовала себя ребенком, который ищет его союзничества, но он единственный, кто мог бы мне помочь. Мама и Клара имели благие намерения, но не обладали достаточной силой тягаться с моим отцом.
– Работа.
– Работа могла подождать до завтра.
– Могла бы, если бы не вмешался твой отец. – Вулф заскрежетал зубами. – У меня была встреча в баре под названием «Мерфи». Я оставил там свой портфель. Он стоял рядом и исчез, а потом на кухне начался загадочный пожар и быстро распространился по всему пабу. Угадай с первого раза, что случилось.
Я внимательно посмотрела на него:
– В этом городе итальянцы и ирландцы соперничали с начала двадцатых годов.
Вулф приподнял бровь.
– Твой отец украл и сжег мой портфель. Он хотел уничтожить собранный мной компромат на него.
– Ему удалось?
– Какой идиот будет хранить самое ценное в одном месте, не сделав для страховки копии, и разгуливать с ним средь бела дня?
Люди, с которыми водится мой отец.
– Ты ему скажешь? – всхлипнула я.
– Предпочту, чтобы он гадал. Это крайне занимательно.
– Тогда он не остановится.
– Хорошо. Значит, я тоже.
Я понимала, что Вулф говорит правду. А еще понимала, что он рассказал мне больше правды, чем я могла бы выжать из своего отца.
Картина постепенно собиралась целиком. Папа планировал, чтобы этот вечер стал сущим кошмаром. Он хотел уничтожить улики Вулфа, и для него стало большим приятным бонусом, что, пока моему жениху пришлось заминать очередной потенциальный пиар-скандал, я сидела и ждала его тут.
– Я его ненавижу, – сказала я, уставившись в пол. Во рту стало горько от этих слов, но я готова была поручиться за них всем своим естеством.
– Знаю.
Вулф уселся передо мной, скрестив длинные мускулистые ноги, и я посмотрела на крой его брюк. Никаких носков. Костюм идеально скроен под его рост и телосложение – как и все, что его окружает. Такой продуманный мужчина, решила я, нанесет неслабый ответный удар, как только решит наказать моего отца.
А мой отец ни перед чем не остановится, пока не разгромит Вулфа. Кто-нибудь из них обязательно прикончит соперника, а я, бедная дурочка, застряла прямо посреди их войны.
Я закрыла глаза, собираясь с духом выйти из этой комнаты и предстать перед родителями. Какой кошмар. Нежеланный щенок, что бегает от двери к двери под проливным дождем и ищет пристанища.
Медленно и вопреки здравому смыслу я залезла на колени будущего мужа, прекрасно понимая, что тем самым поднимаю белый флаг. Уступаю ему. Ищу у него защиты от своего отца и от собственных душевных терзаний. Я влетела прямиком в свою клетку и попросила запереть меня на замок. Потому что прекрасная ложь намного желаннее самой отвратительной правды. В клетке было тепло и безопасно. Ни одно зло на свете тут меня не найдет. Я обхватила шею Вулфа руками и спрятала лицо на его стальной груди, задержав дыхание, чтобы снова не разрыдаться.
Он замер, и тело его вдруг застыло от нашей внезапной близости. Я вспомнила совет мисс Стерлинг прикончить его добротой. Победить его любовью.
Сломайся. Сдайся. Почувствуй меня. Прими меня.
Я почувствовала, как он медленно обвил меня руками, словно признал мою капитуляцию, открыл ворота и впустил мою израненную и умирающую от голода армию укрыться в его королевстве. Вулф наклонился и, обхватив мои щеки ладонями, заставил меня поднять голову. Наши взгляды встретились. Мы сидели так близко друг к другу, что я увидела бесподобный серебристый оттенок радужки его глаз. Бледная и пугающая, как планета Меркурий с льдистыми голубыми крапинками внутри кратеров. Я тотчас же поняла, что в его равнодушной маске есть лазейка, и моя задача – пробраться сквозь трещинки и посадить там свои семена. Взрастить их, как взрастила свой огородик, и надеяться изо всех сил, что они пустят корни.
Вулф наклонил голову и слился со мной в поцелуе. Наши губы встретились так, словно были уже прекрасно знакомы. Не без некоторого смущения я поняла, что так и есть. Это был сдержанный, ободряющий поцелуй, и несколько минут мы осторожно изучали друг друга языками. Единственным, что нарушало тишину комнаты, были звуки наших губ и языка, которые зализывали раны, оказавшиеся намного глубже. Когда мы оторвались друг от друга, сердце у меня сжалось. Я испугалась, что Вулф в гневе покинет комнату, как ушел в последний раз, когда мы целовались. Но он лишь провел большим пальцем по моей щеке и, мрачно нахмурившись, внимательно на меня посмотрел.
– Нем, тебе хватит этой встречи с отцом до конца недели?
Я резко вздохнула.
– Думаю, я получила свою годовую дозу.
– Хорошо. Потому что я начинаю думать, что соскучился по своей невесте, и хотелось бы это исправить.
По пути домой Вулф переплел наши пальцы и прижал мою ладонь к своему мускулистому бедру. Я смотрела в окно с легкой улыбкой на губах, но на этот знак решила не обращать внимания. После того как мы вышли из зала, мать рассыпалась в извинениях за провальный ужин, а отца нигде не было видно. Его водитель подъехал к дому, пока мама продолжала оправдываться. Наверное, папа ушел строить козни против моего будущего супруга. Хотя упомянутый жених казался не особо обеспокоенным сложившейся ситуацией.
Я обняла маму и сказала, что люблю ее, говоря искренне и от всего сердца, но понимала, что общее представление о ней изменилось. В детстве я наивно верила, что мама защитит меня от любой беды. Даже от смерти. Но больше так не считала. На самом деле, отчасти я даже страшилась, что близок день, когда мне придется встать на ее защиту. Еще я пообещала себе никогда не поступать так со своим ребенком.
Когда у меня родится дочь, я буду оберегать ее от всех, даже от ее отца.
Даже от нашего наследия.
Даже от деревянных шкатулок с вековыми традициями.
Вулф помог мне надеть обычный шерстяной пиджак и пробуравил мою мать взглядом, которого она не заслужила.
Теперь, в машине, его рука лежала на моей, и он прижал мою ладонь к внутренней поверхности своего бедра, в опасной близости к паху. Я сжала ноги, но руку не убрала. К этой минуте я поняла, что не могу и не хочу отрицать очевидное: мой будущий муж пробуждает во мне физическое желание.
С Анджело я чувствую тепло и уют, словно под мягким защитным покровом. С Вулфом же как будто горю. И этот огонь может покончить со мной в любой момент, поэтому мне остается лишь надеяться на его милосердие. Я чувствую себя защищенной, но не уверенной. Желанной, но не нужной. Вызывающей восторг, но не любовь.
Когда мы зашли в дом, мисс Стерлинг сидела на кухне и читала исторический роман. Я вошла за стаканом воды, и Вулф следовал за мной по пятам. Резко оторвав взгляд от пожелтевших страниц, она сдвинула очки на переносицу и улыбнулась во весь рот.
– Как прошел вечер? – Она захлопала ресницами, сделав невинное лицо. – Приятно, я так понимаю?
Наверное, то, что мы вошли на кухню вместе впервые с нашего знакомства, выдало наше перемирие.
– Выйди, – приказал Вулф без намека на вежливость и угрозу.
Мисс Стерлинг упорхнула, хихикая себе под нос, а я налила стакан воды, отказываясь смотреть Вулфу в глаза. Мы пришли сюда, потому что он захотел провести со мной больше времени. Но я не питала иллюзий: его не интересовали ни беседы со мной, ни мое остроумие. Неминуемость того, что должно между нами произойти, ударила меня под дых, и по телу от страсти и паники пошла дрожь.
– Хочешь воды? – неестественно высоким голосом спросила я, стоя к нему спиной.
Вулф прижался ко мне своим телом и провел пальцами от бедра до талии. Он обхватил мою маленькую грудь, и я удивленно ахнула от неожиданного удовольствия. Затем он коснулся теплыми губами моего плеча, и я почувствовала, как в попу упирается его член. Сердце затрепетало в груди как бабочка. Господи. У Вулфа было крепкое и очень горячее тело, и от ощущения, будто он накрыл меня щитом, я почувствовала себя беспомощной и вместе с тем непобедимой.
Я пила воду мелкими глотками, выгадывая время, в то время как его пальцы ущипнули мой сосок через платье и лифчик, заставив меня простонать и невольно выгнуть спину. Мне даже пришлось поставить стакан на стол, чтобы он ненароком не выскользнул из рук. Вулф хихикнул и снова провел рукой вниз по моей ноге, нырнув в разрез на платье. Его пальцы задели край хлопковых трусиков, и он зарычал мне в ухо, отчего по коже побежали мурашки. Вместо того чтобы убежать, как велел мне инстинкт самосохранения, я захотела растаять в объятиях Вулфа. Я сама дура, что сказала ему, будто уже не девственница. И теперь мне предстоит пожинать плоды своего тупого вранья.
– Хочешь воды? – снова пробормотала я, в ужасе от того, что к коже от влаги прилипли трусики. Тело под его пальцами жаждало приключений и бунтарства, а разум напоминал, что мы еще враги.
Он вжался пенисом между моих ягодиц, и я простонала, ударившись тазовыми костями о стол. Боль от удара была приправлена удовольствием, которого я не понимала. Мне даже захотелось, чтобы он снова так сделал.
– Сейчас я хочу лишь свою невесту.
– Хм... – Я подняла глаза к потолку, пытаясь придумать ответ.
Вулф возьмет меня сзади, как какой-то зверь? Секс для меня неведомая земля, на которую я еще не ступала. К тому же мне хватило времени порыться в интернете и прочитать все сплетни о будущем супруге. Он прослыл бабником и имел львиную долю девушек и любовниц. Все они были длинноногими светскими львицами с блестящими волосами, завидной родословной и хорошим образованием. Листая бульварную прессу, я видела, как эти женщины всюду его сопровождали и смотрели так, словно он был даром божьим. Но среди безупречных статей попадались и заголовки на грани скандала. Гостиничные номера с полным презервативов мусорным ведром, инцидент в уборной во время праздничного вечера, устроенного его политической партией. А однажды он даже заперся на два часа в машине с европейской принцессой, к превеликому разочарованию ее семьи и страны.
– Нам нужно быть осторожнее. Я тебя толком не знаю. – У меня дрожала рука, которую я протянула к его плечу, чтобы смущенно оттолкнуть, не прикладывая силу. Я все так же стояла к нему спиной.
– Постель все исправит, – намекнул Вулф.
Я пожалела, что не подумала хорошенько, прежде чем подначивать его тем, что спала с Анджело. Но с течением времени ложь росла и обретала большое значение.
Вулф резко развернул меня к себе лицом и толкнул к столу. Я восхитилась и разволновалась от того, как решительно он со мной обращается.
– Медленно, – повторила я дрожащим голосом.
– Медленно, – вторил он и посадил меня на столешницу. Вулф встал между моих ног, словно тысячу раз это проделывал. Проделывал. Только не со мной. Платье у меня задралось, и если бы он опустил взгляд – что он, конечно, и сделал, – то увидел бы трусики желтого цвета и недвусмысленное пятно, намекающее на мое желание. Вулф обхватил меня сзади, словно наказывая, и резким движением вжался в меня пахом. У меня перехватило дыхание, когда его штука коснулась моих мокрых трусиков.
Моих очень мокрых трусиков.
Я была мокрой. И очень смущенной. Надеюсь, он не коснется меня там, потому что так лишь удостоверится, как сильно я его хочу.
Мои веки опустились, налившись свинцом от желания. Вулф коснулся моих губ и долгим, крепким поцелуем впился мне в рот с такой скоростью, что в животе появился теплый приятный комок. Мой жених вжался в меня всем телом и потерся членом о мое лоно, а я принялась царапать ему спину, как делают героини кино, и упивалась возможностью касаться его так, как хочется. Мне было приятно и не хотелось думать ни о чем другом. Например, о том, что все между нами – ложь. И эта ложь лучше правды и реалий моей жизни. Я отбросила чувства к отцу, тоску по Анджело и беспокойство за маму. Есть только мы, окруженные пузырем, который вот-вот лопнет.
Вулф протянул руку и погладил меня через ткань трусиков. Я была такой мокрой, что почти захотелось извиниться за то, как отреагировало мое тело на его прикосновения. Он продолжал меня целовать и каждый раз, когда я ерзала и стонала, довольно хихикал мне в рот.
– Ты такая отзывчивая, – в перерыве между поцелуями, вдруг ставшими порочнее, дольше и влажнее, пробормотал он голосом, в котором звучало что-то похожее на неподдельное восхищение. Там, внизу, он стал гладить меня еще быстрее. Быть отзывчивой – это хорошо или плохо? Поскольку я хорошая девочка, то поводов для беспокойства прибавилось. Я шире раздвинула ноги, приглашая его и дальше творить свою магию. Некоторые девочки в школе трогали себя, но я предпочитала этого не делать, потому что, хоть и не считала это чем-то предосудительным, не могла рисковать и случайно лишиться девственности. Ей нет цены. Но Вулф – мой будущий муж, и, похоже, ему это нравится. И мне тоже.
Я знала, что в первый раз будет больно, но отчасти была счастлива, что окажусь в умелых руках Вулфа. В теле стало покалывать, и я почувствовала, что скоро взорвусь. Я была на грани чего-то колоссального. Вулф стал целовать меня еще более сердито, но я понимала, что это не тот гнев, с которым он выгнал меня в тот день из своей комнаты.
– Такая мокрая, – прорычал он, вжимая в меня большой палец.
Я выгнулась и закрыла глаза. Тело готово было взорваться от тысячи ощущений. Я потрогала пальцами его выпуклость через брюки. Огромная, крепкая и такая горячая. В голову пришла ужасная мысль: я хочу взять его в рот.
О чем я только думаю? Почему вообще захотела такого? Подобнымии переживаниями уж точно нельзя делиться с Кларой и мамой. И даже с мисс Стерлинг.
Господи, Франческа. В рот. Извращенка.
Вулф схватил меня за бедра и, обернув мои ноги вокруг своей талии, не переставая целовать, понес по лестнице. Я продолжала обнимать его за шею и тут же поняла, что он несет меня в спальню (в свою или в мою), а я не могу туда войти. Я должна сказать ему, что девственница. Что в моем мире есть особые правила. И одно из них гласило: никакого секса до брака. Но при нынешних обстоятельствах это прозвучало бы смешно. Нужно выбрать время и место, чтобы рассказать все начистоту.
– Опусти меня, – заплетающимся языком сказала я между пьянящими поцелуями.
– Я не дарю оральные ласки из принципа, но ты такая мокрая, что поместится гребаная лопата.
Что? От страха сжалось горло, а в шею вонзились когти. Он чуть не надругался надо мной здесь, на полу! Мы уже почти поднялись на второй этаж, когда я стала отталкивать его и расцепила ноги. Вулф тут же отпустил меня и смотрел, как я, шатаясь, выбралась из его объятий и ударилась спиной о стену.
– Немезида?
Он нахмурился и опустил подбородок. Вулф скорее выглядел озадаченным, чем сердитым. Несмотря на все его изъяны, он никогда не принуждал меня к физической близости.
– Я же сказала, что не готова!
– Да, и произнесла это таким тоном, словно я лично сопроводил тебя к вратам ада. В чем проблема?
Мне стало стыдно за свое поведение. Стыдно за свою ложь об опытности и за свою девственность. И самый сильный стыд я испытывала за то, что так сильно его желаю. Выходит, именно это мне и нужно, чтобы так легко забыть Анджело? Член Вулфа у меня между ног?
– Ты девственница? – Он почти улыбнулся. Улыбка на лице моего жениха была очень редким явлением, и я начала думать, что он не способен испытывать искреннюю радость.
– Конечно, нет. – Я хлопнула себя по бедру и, отвернувшись, пошла в свою комнату, но Вулф схватил меня за руку и снова притянул к себе. Я растаяла рядом с его телом как масло на горячей сковороде. – Мне просто нужно немного времени. У тебя все-таки больше опыта.
– Это не соревнование.
– Я читала газеты, – сказала я, осуждающе сощурив глаза. – Ты Казанова.
– Казанова. – Его грудь затряслась от смеха из-за того, как я выразилась. – Проводить тебя до ближайшего портала, чтобы ты смогла вернуться в шестнадцатый век? – спросил он, изображая английский акцент.
Я знала, что выражаюсь как ханжа. Хуже того, я знала, что меня таковой и воспитали, и избавиться от оков своих старомодных моральных принципов будет непросто. Но мне не девятнадцать. Совсем. У меня манеры пятидесятилетней женщины и опыт треклятого ребенка.
– Забудь.
Вулф осклабился в ухмылке:
– Ладно. Трахаться не будем. Можем немного повеселиться. Как школьники. Вспомню хорошо забытое старое.
Это звучало так же опасно, как и полное совокупление. Одна лишь мысль оказаться с ним в одной комнате за закрытой дверью сулила скандал.
– В твоей комнате?
– Тебе решать. – Он дернул плечом. – Одному из нас придется уйти, когда все закончится. Я не делю постель с женщинами.
– А с мужчинами? – Я вернулась в родную стихию, радуясь, что мы оказались на знакомой территории.
– Следите за языком, мисс Росси, если не хотите обнаружить его на чем-нибудь длинном и твердом и сломать челюсть.
Я поняла, что сейчас он шутит, и даже опустила голову, чтобы скрыть улыбку.
– Ты спишь один тоже из принципа?
– Да.
Итак, он не спит с партнершами в одной постели, не занимается оральным сексом и вообще не заводит отношений с женщинами. Я мало разбиралась в отношениях, но вполне уверилась, что мой будущий муж не самая выгодная партия.
– Чувствую, грядет еще один вопрос от Франчески. – Вулф смерил меня взглядом, и я поняла, что задумчиво кусаю губу.
– Почему ты не практикуешь оральный секс? – спросила я, снова покраснев. Не помогало и то, что мы вели этот разговор посреди коридора и через тонкую дверь своей комнаты мисс Стерлинг могла нас подслушать.
Вулф, разумеется, ни капли не смутился, вальяжно привалился к стене и посмотрел на меня:
– Вообще-то мне даже нравится вкус женских гениталий. Мне просто неприятно стоять на коленях.
– Считаешь это унизительным?
– Я ни перед кем не преклоню колено. Не воспринимай на свой счет.
– Разумеется, но ведь есть множество поз, в которых тебе не придется вставать на колени.
Что я несу?
Вулф ухмыльнулся:
– И в каждой из них человек, доставляющий удовольствие, похож на деревенщину.
– А почему ты не спишь с женщиной в постели?
– Люди уходят. Бессмысленно привязываться к ним.
– Муж и жена не должны друг друга бросать.
– И ты тем не менее всячески пыталась от меня сбежать, не так ли, моя дорогая невеста?
Я промолчала. Вулф оттолкнулся от стены и, подойдя ко мне, большим пальцем приподнял мое лицо за подбородок. Он ошибался. Или, во всяком случае, был прав не до конца. Я больше не зациклена на том, чтобы сбежать от него. С тех пор как поняла, что мои родители не собираются за меня бороться. Анджело сказал, что мы обязательно будем вместе, но с той поры я ничего о нем не слышала. С каждым днем дышать без ощущения, будто в грудь втыкают нож, становилось все легче.
Но Вулфу я в этом не призналась. И не сказала вслух того, что шептало ему мое тело, когда мы сидели за фортепиано в доме родителей.
Я отстранилась от него, говоря этим все, что нужно сказать.
Я еще не готова.
– Доброй ночи, Подлец, – и прошла к своей спальне.
Резкие нотки в его голосе пробежали, словно пальцы, по моей спине, но Вулф уступил, принял мое сопротивление:
– Крепких снов, Немезида.