Remember

Том стоял в дверях, не в силах сдвинуться с места, и смотрел остановившимся, немигающим взглядом туда, где еще миг назад стоял Джей.

Его Джей.

Зеленоглазое наваждение, ворвавшееся ярким вихрем в его монохромную жизнь и взорвавшее ее миллионом осколков.

Которые теперь обрушились вниз, хороня под собой все мечты, все планы, все чувства...
Том ненавидел себя за эту слабость, заставившую в последний момент сорваться сюда. Чтобы еще раз увидеть. Чтобы сказать то, что было важно для человека, убившего что-то глубоко внутри.

Сейчас он больше не чувствовал боли. Не чувствовал ледяной паники. Даже злости.

Не чувствовал ничего.

Словно его... душа, сердце или чему там еще обычно приписывают чувства... исчезло вместе с Джеем.

А проклятые часы на стене все продолжали бить, каждым новым ударом словно заколачивая гвозди в крышку гроба. Запирая наглухо все эмоции, все надежды, все воспоминания... все то, что могло причинить боль.

Том не хотел испытать все это снова. Никогда.

И в тот миг, когда бой часов наконец стих, и в кабинете повисла пронзительная, звенящая тишина, он понял, что не допустит этого.

Что больше никому никогда не позволит стать настолько близким. И никому никогда не позволит понять, насколько важен был для него Джей.

- Мистер Реддл... Том, - взгляд директора Диппета был полон сочувствия. И это сочувствие обожгло его раскаленным железом.
- Почему вы так смотрите, профессор? - взгляд ничего не выражает, а в голосе холодное безразличие. - Разве произошло что-то важное?
- Нет, Том, - со странной горечью отозвался тот, правильно поняв намек. - Ничего.

***
А следующим утром начались каникулы.

Которые были такими же холодными и пустыми, как подземелья Тайной комнаты, которую он все же сумел открыть.

Теперь у него было достаточно времени.

Достаточно, чтобы изучать секреты замка, потому что информация - это сила. А он должен стать сильным. Самым сильным для... для себя.

Достаточно, чтобы копаться в библиотеке, потому что его интересовала учеба. К которой вообще не имели отношения книги о магии времени, каким-то образом снова и снова оказывающиеся у него в руках.

Достаточно, чтобы восстановить почти сошедшие на нет отношения с однокурсниками и единомышленниками, потому что связи - это выгодно. И не важно, что с каждым новым человеком приходит разочарование от понимания, что сколько бы их ни было, они не смогут заполнить выжженную пустоту внутри.

Том не обманывал себя.

Он понимал, что не сможет забыть Джея. Слишком глубоко, слишком прочно они проросли друг в друга, и разорвать эту связь могла, наверное, только смерть.

И это было проблемой, которую нужно было решить.

Потому что в мире шла война. А Том не мог позволить себе умереть прежде, чем... просто не мог.

***
- Вам что-нибудь известно о крестражах, профессор?
- Мерлин мой, Том, откуда вы это взяли?!

***
Слагхорн был слабым.

А Том филигранно умел манипулировать людьми.

А еще у него была цель, оправдывавшая в его глазах любые средства.

Даже убийство.

***
Миртл погибла случайно.

Никогда, ни при каких обстоятельствах Том не стал намеренно рисковать своим пребыванием в Хогвартсе. Особенно сейчас, когда Хогвартс означал безопасность.

Глупая девчонка просто оказалась не в том месте и не в то время.

А Хагрид - единственным способом не допустить закрытия школы.

***
- Тебе известно что-то о нападениях, Том?
- Нет, сэр.

***
Диппет ему не верил, и Том прекрасно это видел.

Но в отличие от того же Дамблдора, буквально не спускавшего с него глаз, директор, казалось, решил ни во что не вмешиваться. Словно знал что-то о будущем.

Хотя... почему «словно»? Он и правда мог знать куда больше, чем все остальные. Действительно знать, а не подозревать.

А вот декан Гриффиндора, похоже, решил объявить ему холодную войну.

***
О своем родстве с Гонтами Том узнал в попытке выяснить, какие из древних волшебных фамилий имели среди родовых даров парселтанг.

Потому что это давало реальный шанс сузить круг поиска. А Том был твердо намерен отыскать предков Джея прежде, чем снова встретится с ним. Он должен был все держать под контролем.

Но здесь выходила загвоздка.

Во всей Великобритании был известен лишь один род, с которым связывали дар общения со змеями - Слизерин. И его побочная ветвь - Гонты.

Которые оказались предками самого Тома.

***
Морфин был отвратителен.

А Реддлы - все трое - жалкими и трусливыми.

Но они оказались идеальными жертвами для создания двух первых крестражей - фамильного кольца Гонтов и... дневника.

Раскол души - процесс болезненный и противоестественный.

Но Том почти не почувствовал боли.

Его душа была расколота на мелкие кусочки еще полгода назад, в тот миг, когда третий удар часов разрушил его мир.

Теперь он просто заключал эти осколки в предметы, имевшие для него ценность.

***
В Хогвартсе никто не заметил произошедших с ним изменений.

Никто... кроме чертового провидца Дамблдора, смотревшего на него, как на потенциальное мировое зло.

Том мировым злом становиться не собирался. Тем более, что это место уже было прочно занято Гриндевальдом, методично разносившим магическую Европу одновременно с тем, как магглы со своей стороны делали то же самое.

Он собирался остаться после окончания учебы в Хогвартсе, где мог бы одновременно заниматься любимым делом (несмотря ни на что, роль наставника ему нравилась) и ждать... ведь однажды он должен был появиться.

И у него почти получилось...

Диппет даже дал предварительное согласие, пообещав, что рассмотрит его кандидатуру на должность преподавателя ЗоТИ, если он сдаст все экзамены на «превосходно».
Том, ценой многих бессонных ночей, рези в глазах и мигрени, сдал.

А потом директор взял и внезапно передумал, мотивировав свой отказ какой-то ерундой, вроде его возраста и неопытности.

Но Том слишком хорошо знал, что послужило настоящей причиной. Точнее, кто.

***
Устраиваясь на работу в лавку Горбина, Том не преследовал никакой конкретной цели. Ему просто было нужно чем-то заниматься и на что-то существовать.

Именно что - существовать, потому что назвать то, что с ним происходило, жизнью было нельзя.

Он еще слишком хорошо помнил, как это - жить по-настоящему. Рядом с ним.

Зато, выполняя одно из поручений хозяина магазина, Том неожиданно наткнулся на еще одну семейную реликвию - медальон Слизерина. Призрачную нить, связывающую его с прошлым.

И еще один осколок измученной души нашел свое вместилище.

***
Том не мог точно сказать, что заставляло его создавать все новые и новые крестражи.

Тех двух, первых, было более, чем достаточно, чтобы подстраховаться.

Но, очевидно, этот процесс вызывал привыкание.

А еще он медленно, почти незаметно, но неотвратимо вызывал изменения личности.

Том даже не осознавал, как постепенно его осторожность превращается в паранойю, упорство - в одержимость, а жесткость в жестокость.

Ему просто некому было об этом сказать.

***
А потом была знаменательная дуэль между Гриндевальдом и Дамблдором.

После которой первый оказался заточен в Нурменгарде, второй вернулся героем-победителем, а Том понял, что в Англии ему больше делать нечего.

Дамблдор, получивший посты директора Хогвартса, председателя Визенгамота и президента МКМ, просто не дал бы ему сделать здесь и шага.

И Том уехал.

Путешествовать.

По тем странам и местам, список которых был составлен еще летом между пятым и шестым курсом.

***
Вернулся он уже совершенно другим человеком.

С огромным багажом всевозможных знаний, колоссальными магическими умениями и четким планом действий.

Насмотревшись на другие места, других людей и другую жизнь, увидев все лучшее и худшее, что было в этом мире, Том решил, что способен изменить жизнь родной страны.

Он хотел изменить.

Потому что он точно знал, что рано или поздно здесь появится человек, с которым он по-прежнему чувствовал неразрывную связь. И не важно, что физически его еще не существовало. В конце концов, что значат материальные границы? Так, условность...

***
Повторная попытка устроиться на работу в Хогвартс была лишь предлогом.

Том не был дураком, он прекрасно знал, что Дамблдор скорее удавится на собственной бороде, чем позволит ему учить детей.

Его цель была иной - подтвердить свое предположение.

И, оказавшись снова в родных стенах и увидев в директорском кресле поседевшего и постаревшего Дамблдора, он убедился.

В том, что теперь он сильнее.

И как бы старик ни пытался скрыть истинные эмоции за маской доброжелательности, Том видел тревогу в его глазах. И понимал, что у него развязаны руки.

***
К слову, войны в планах не было вообще.

Том собирался действовать тихо, незаметно, собрав вокруг себя сильных, влиятельных сторонников, которые постепенно заняли бы руководящие посты в министерстве и начали проводить необходимые реформы.

И план этот был вполне осуществим.

Но, как ни прискорбно, Дамблдора он недооценил.

Том догадывался, что тот будет противиться его восхождению к власти. Понимал, что попытается помешать ему. Даже был готов к открытому противостоянию. Он был уверен, что в честном поединке одержит победу.

Но чего он никак не ожидал, так это того, что старик решит действовать подпольно, выставив против него армию вчерашних школьников.

В первое время Том даже несколько растерялся.

Воевать с детьми, да еще наследниками древних волшебных фамилий, вроде Поттеров, Лонгботтомов и Прюэттов... это было как-то глупо и недостойно. А у Тома, хоть и сильно изменившегося, все же оставались кое-какие понятия о благородстве.

Которые, впрочем, развеялись вместе с созданием пятого крестража.

***
Дальше - провал. Пустота. Прогрессирующее с каждым днем безумие и кровавый туман перед глазами, в котором растворились все планы, стратегии и разумные идеи.

А одновременно с лидером, под откос покатились и верные Пожиратели, связанные с ним Черными метками - колдовством древним и темным, и действующим по принципу сообщающихся сосудов.

Вот только влияние Тома на соратников было куда сильнее, чем их на него.

И вот тут началась настоящая бойня.

Война ради войны, когда уже не помнишь, с чего все начиналось, когда не различаешь своих и чужих, когда из всех целей - один инстинкт самосохранения... Убей прежде, чем убьют тебя.

***
Подслушанное Снейпом пророчество легло на эту благодатную почву идеально.

И мгновенно проросло поистине безумным решением - уничтожить угрозу до того, как она станет реальной.

К этому моменту в Темном Лорде Волдеморте уже не осталось почти ничего от Тома Реддла.

Почти...

***
- Мой Лорд, я прошу вас... - мальчишка Снейп валялся у него в ногах. - Пощадите их... её...
- Кого? - ему не было дела до чужих просьб, но стало любопытно.
- Лили... Лили Эванс... то есть, Поттер...
- Что ты сказал? - вместо слов с губ срывается шипение. До боли знакомая фамилия отзывается где-то в самых дальних уголках изувеченной души неожиданным теплом. На миг, лишь на краткий миг в больном разуме Волдеморта вдруг просыпается Том.
- Лили... её сын, он родился в конце июля... Умоляю, пощадите её...
- Я постараюсь.

***

И он действительно сдержал обещание.

Он постарался.

***

- Прошу вас! Умоляю! Только не мой сын... только не Гарри!..
- Уйди в сторону.

Но глупая рыжеволосая девчонка сама отказывается от своего шанса, загораживая детскую кроватку.

- Пожалуйста! Пощадите! Убейте меня... не его...
- Как скажешь, - у него не было времени на уговоры, - Авада Кедавра.

И вот уже ничто не отделяет его от цели.

От маленького черноволосого мальчика, сидящего в кроватке. Он даже не плакал, явно обрадовавшись яркой вспышке. А потом поднял взгляд.

И словно ударом тока по нервам - что-то такое родное, знакомое, но почти забытое в детских зеленых глазах...

Он даже пытается вспомнить, понять, но ассоциации предательски ускользают, оставляя лишь ноющую, раздражающую пустоту внутри.

- Авада Кедавра!

***

Он даже не сразу понял, что произошло.

Мгновенная, ослепляющая вспышка боли, охватившая все его существо. Бесконечное падение в бездну. Обрывки чувств, образов, воспоминаний...

И вот он осознает себя бесплотным духом, невесть как оказавшимся в албанской глуши.

Где, в общем-то, он благополучно застрял на ближайшие десять лет.

Ибо сил его хватало только на то, чтобы ловить пробегающих мимо крыс, белок и прочую живность. Такой образ жизни нельзя было назвать приятным, а главное, Волдеморт не видел ни малейшей возможности хоть как-то улучшить свое бедственное положение, и к началу девяностых уже успел тысячу раз проклясть свое обретенное бессмертие.

За что боролись, называется...

И тут в его леса забрел Квиррелл.

***

Личность маггловеда была подавлена почти сразу. Даже в нынешнем состоянии Волдеморт был в разы сильнее этого несчастного.

А вот Дамблдор снова стал для него проблемой.

Правда, сейчас Волдеморт почти ничем не рисковал. Максимум, что мог сделать директор - убить тело Квиррелла, выгнав его обратно в свободный полет. Потому что уничтожить дух, лишенный плоти, удерживаемый в материальном мире еще четырьмя якорями, было не под силу никому.

Но Дамблдор почему-то не спешил разоблачать его. Более того, он упорно делал вид, что не замечает «сильно изменившегося за лето» поведения профессора. При этом Волдеморт был уверен, что тот не мог не заметить очевидного.

Нет, старик чего-то крутил..., но мотивы его поступков оставались тайной, покрытой мраком.

А потом в школу приехал Поттер.

***

Мальчишка, которому Волдеморт был обязан своим падением и десятью годами забвения, не производил впечатления реальной угрозы.

То есть, вообще.

Ни с какого ракурса.

И, будь Волдеморт чуточку адекватнее, он бы искренне недоумевал, на кой черт Дамблдор так старательно лепит образ героя из наивного, зашуганного ребенка, который даже теоретически не может ничего противопоставить магу его уровня.

Но Волдеморт не был адекватен.

Как результат - неудачная попытка договориться, закончившаяся натуральной дракой с мальчишкой (какой позор!) и новым развоплощением.

***

И вот после этого его на Поттере буквально переклинило.

Ибо что это еще за фокусы, когда от одного прикосновения человеческое тело рассыпается прахом (благополучно минуя все прочие стадии разложения)?!

Об этом Волдеморт напряженно размышлял следующие два года, попутно поймав пробегавшую мимо министерскую работницу (а нечего потому что по лесам шляться) и создав еще один крестраж - змею Нагайну (на всякий случай), благодаря чему, к моменту появления на горизонте беглого предателя Петтигрю разжился кое-какой информацией.

А затем их компания пополнилась сбежавшим из-под папашиного Империуса Барти...

И родился гениальный план.

***

Примотанный к статуе Поттер выглядел настолько жалким и несчастным, что Волдеморту, обретшему наконец тело, стало даже как-то совестно.

Все же жестокость - та жестокость, когда наслаждаешься страданиями других - никогда не была ему свойственна. Даже в периоды самого кровавого безумия.

Да, он мог убивать, мог пытать и причинять боль, но это всегда делалось с конкретной целью. Добывание ли информации, устрашение или наказание, но вопреки популярному мнению чужая боль никогда не приносила ему ни радости, ни удовольствия.

Он все же был Темным Лордом, а не маньяком-садистом.

Хоть и прилично спятившим.

Вот и в случае с Поттером было так же. Несмотря на то, что живучесть мальчишки дико раздражала, он не собирался измываться над ним... долго.

Он уже давно сообразил, что вся его «избранность», раздутая Дамблдором до неимоверных размеров, заключается лишь в кровной защите, да феерическом везении.

И именно чтобы доказать это, Волдеморт устроил показательный спектакль с дуэлью.

***

- Авада Кедавра!
- Экспеллиармус!

***

То, что последовало за столкновением их заклятий, не поддавалось вообще никакой логике.

Волдеморт знал о магии - и темной, и светлой - больше, чем кто-либо из его современников. Он видел и делал такое, о чем другие не то, что не знали, даже не догадывались.

Но то, что происходило сейчас между ним и Поттером... Это было непостижимо.

Вибрирующая в руке палочка, ощущение полета, ослепительный золотой купол, окутавший их двоих, расширившиеся зеленые глаза напротив... и пронзительная, рвущая сердце музыка, зазвучавшая, казалось, прямо в мозгу, на краткие мгновения отогнавшая безумие и пробудившая от глубокого забвения того, кем он был когда-то.
   Тома Реддла.

      Человека, умеющего чувствовать, сострадать, любить…

      А потом перепуганный мальчишка разорвал связь, и все исчезло. Наваждение пропало, растворившись, как утренний туман, оставив только гулкую пустоту внутри.

***

      Поттер, воспользовавшись моментом, удрал.

      Но Волдеморту было уже не до того.

      Его накрыло осознанием, что где-то он капитально лоханулся, что все далеко не так просто, как казалось на первый взгляд.

      И эта догадка подтвердилась после того, как он обнаружил свою ментальную связь с Поттером.

***

      Откровенно говоря, в голове мальчишки не было ничего интересного.

      Кошмары, в которых он, Волдеморт, выступал главным действующим лицом, раздражение и обида на общественность, поливающую его грязью, разборки с друзьями, романтические настроения…

      В общем, обычная подростковая ерунда. Разве что, пару раз Волдеморту удалось перехватить поттеровские подозрения по поводу Дамблдора, что только укрепило его в мысли, что старик слишком заигрался, вообразив себя гениальным манипулятором.

      Если уж даже глупый ребенок начал понимать, что дело нечисто…

      И вот тут Волдеморту пришла в голову мысль проверить содержание пророчества, на которое он когда-то купился.

      И заодно встретиться еще раз с Поттером лицом к лицу.

      Мало ли, вдруг все же удастся обойтись малой кровью?

***

      И, разумеется, соваться в министерство собственнолично он не собирался.

      План был прост до неприличия.

      Поттер, попавшись на его обманку с видением, мчится в министерство и находит шар с пророчеством. А уже дальше в дело вступают верные ПСы, хватают его и доставляют ему.

      И поначалу все шло идеально…

      Но кто же знал, что Поттер с друзьями окажутся такими… везучими?

***

      Пришлось, сцепив зубы, являться в министерство самому.

      Видит Мерлин, этот мальчишка делал все, чтобы вывести его из себя!