Remember

    Том стоял в коридоре возле входа с горгульей.

      С прямой спиной, скрещенными на груди руками и жестко поджатыми губами, весь будто окаменевший.

      — Ничего не хочешь объяснить? — его голос звучал холодно и язвительно, как всегда бывало, когда что-то шло не так.

      Но Поттер слишком хорошо знал, что за этим равнодушным тоном он скрывает растерянность, обиду и страх, возникающие от непонимания.
   Его Том всегда раздражался, когда не понимал чего-то. У него все и всегда должно было быть под контролем. Его Том…

      Гарри не знал, что такого появилось в его глазах при этой мысли, но показную холодность Тома вдруг как рукой сняло. Похоже, он всерьез испугался.

      — Джей, — голос слегка дрогнул. — Что случилось?

      Поттер молчал, глядя ему в глаза. Он не мог заставить себя отвести взгляд. И не мог заставить себя произнести ни одного слова. Его будто парализовало.

      Никогда еще он не чувствовал себя настолько беспомощным.

      Диппет действительно не понимал, о чем говорил, предлагая попрощаться. Он просто не знал Тома так, как знал его Гарри. Он даже приблизительно не мог себе представить, что они значат друг для друга.

      И если Поттер, хоть и отказывался верить, все же где-то глубоко внутри знал, что когда-нибудь ему придется вернуться, то Том… Для него это будет полной неожиданностью. Ударом. Хотя… кого он обманывает? Это будет просто предательством.

      — Черт, Джей, да не молчи ты! — Том схватил его за плечи и сжал так, что наверняка останутся синяки. — Скажи хоть что-нибудь! Все настолько плохо?
      — Плохо… — с трудом выдохнул Поттер.

      А потом неожиданно подался вперед, толкая Тома к стене, и поцеловал. Жадно. Жестко. Властно. Без намека на нежность. Давая выход той буре, которая сейчас убивала его изнутри.

      Ему хотелось вплавить Тома в себя, срастись с ним, стать одним целым… что угодно, только не отпускать. Только не чувствовать этой дикой, нечеловеческой боли, словно душа рвется в клочья. Не за себя, за него. Потому что когда так любишь, за другого всегда больнее.

***
      Том с трудом понимал, что происходит.

      Да что там, он вообще ни черта не понимал.

      С того самого момента, как Джей буквально выпал из директорского кабинета — бледный как смерть, с пустыми, мертвыми глазами и прокушенной до крови губой. А потом вдруг набросился на него с таким остервенелым отчаянием, с каким утопающий хватается за другого утопающего.

      И Том даже приблизительно не мог представить, что такого должен был сказать или сделать директор, чтобы довести его Джея, всегда спокойного, легкого и удивительно цельного, до подобного состояния.

      Он почти не помнил, как они оказались в Выручай-комнате.

      Не помнил, как летела на пол одежда, буквально срываемая на ходу.

      Он чувствовал только Джея. Его руки, его губы, его лихорадочно горящие глаза… его хриплый шепот, в котором невозможно было ничего разобрать.

      Подобная страсть была ему совершенно несвойственна. Такого поведения Том мог бы ожидать от себя, но никак не от Джея. Но этот странный порыв, из-за которого они оказались в постели, и не был страстью.

      Это был какой-то дикий коктейль из паники, отчаяния и глухой обреченности.

      Этот раз был у них далеко не первым, но никогда… никогда еще Джей не отдавался ему настолько полно, никогда не брал с такой едва сдерживаемой яростью, словно желая слиться с ним полностью, всем существом, без остатка…

      Никогда еще Тому не было с ним так хорошо. И никогда еще ему не было так страшно.

      Обычно в моменты их близости ему казалось, что мир вокруг становится теплее и ярче.

      Сейчас ему казалось, что этот мир идет глубокими трещинами и вот-вот рухнет, погребя его под обломками.

***
      — Я должен… уйти, — собственный голос был противен до дрожи.

      Говорить было больно. Дышать было больно. Смотреть в глаза Тома — невыносимо. Но Поттер заставил себя не отводить взгляд. Потому что это было бы трусостью. И потому что этот момент они должны были пережить вместе.

      — Я догадался, — Том усмехнулся. Но усмехнулся нервно, по привычке. В его глазах Гарри видел плохо прикрытый страх. — Надолго?
      — Надолго…

      Том едва заметно дернулся, и Поттер вздрогнул вместе с ним.

      Мерлин, как вообще это можно выдержать?

      Как можно своими руками причинять боль человеку, за которого готов убить? Как можно врать ему в глаза, прекрасно зная, что он даже примерно не понимает, о чем идет речь?

      Никак. Гарри вдруг понял это с кристальной ясностью.

      Просто есть вещи, которые нельзя делать. Никогда.

      И плевать на последствия.

      Если он сейчас не скажет Тому правду, хотя бы частично, он себе этого не простит. И Том не простит.

***
      — Из будущего… — голос Тома в пронзительной тишине прозвучал как-то безжизненно. — То есть Америка… и все, что ты рассказывал…
      — То, что я рассказывал тебе о себе, о детстве, было правдой, — сейчас Гарри было как никогда важно, чтобы Том ему поверил. — Просто все это происходило позже…
      — Насколько позже? — страх услышать ответ был настолько явным, что его не скрывало даже то оцепенение, в которое впал Том после его рассказа.
      — Пожалуйста… — Поттер прикрыл глаза, — не надо… не спрашивай меня о том, чего я не могу сказать…
      — Не спрашивать? — в глазах Тома полыхнуло темное пламя. — Ты все это время врал мне, ты заставил меня поверить тебе, ты строил со мной планы на будущее, прекрасно зная, что его не будет, ты… — он задохнулся бессильной яростью, — ты сделал все это со мной, а теперь, когда собираешься исчезнуть, я не могу даже узнать, увижу ли тебя снова?
      — Ты увидишь, — Гарри протянул руку и осторожно коснулся его скулы, больше всего на свете боясь, что Том отшатнется.

      Но он не двигался. Только закрыл глаза и судорожно вздохнул, а когда открыл, Гарри всей душой проклял тот день, когда оказался здесь.

      — За что? — впервые с момента их знакомства Тому было больно настолько, что он не смог удержать маску равнодушия. — За что ты так… со мной, я же…
      — Я надеялся на чудо. Надеялся, что смогу остаться. С тобой…

      Том вдруг вскинул голову, оглушенный внезапной догадкой.

      — Это все из-за тех часов? Они…
      — Они ни при чем. Просто время вышло. Послушай, — Гарри взял в руки его ладонь и приложил к своей груди, там, где чувствовалось биение сердца, — ты можешь ненавидеть меня, можешь проклинать, можешь никогда не простить, но… прошу тебя, узнай меня.

***

      Том чувствовал отчаянный стук сердца под своей ладонью.

      Видел, что Джей говорит ему правду.

      Разумом даже почти понимал его.

      Но душа, плавящаяся от каждого нового слова, отказывалась принимать все это. Отказывалась принимать то, что Джей исчезнет, а он ничего… ничего не сможет с этим сделать. Что, проснувшись завтра утром, он не увидит его за завтраком. Что не сможет услышать, написать, найти… Что на черт-знает-сколько лет он просто перестанет существовать. Что его больше не будет…

      Это невозможно было принять.

      Но будь он проклят, если позволит себе сломаться сейчас.

      — Не надо успокаивать меня, как истеричную девицу, Эванс, — он выдернул руку, отступив на шаг. Собирая все силы, которые остались, чтобы заставить голос звучать спокойно. — Я переживу.
      — Том…
      — Ты, кажется, спешил? — холодно и равнодушно. Как и хотелось. — Так давай, катись в свое… будущее.

      И он демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

      Только бы Эванс не дотронулся до него снова. Только бы не вынудил снова посмотреть ему в глаза…

      Он не сделал ни того, ни другого.

      Только дверь негромко скрипнула за спиной.

***
      — Гарри…
      — Ничего не говорите.

      Поттер, едва войдя в директорский кабинет, буквально сполз на пол, прислонившись спиной к двери, и закрыл руками лицо.

      До полуночи оставалось совсем немного.

      — Я должен знать. Сказал ли ты Тому что-то…
      — Я сказал ему, что я из будущего, — он поднял тяжелый взгляд. — Никаких имен, никакой конкретики, ничего, что могло бы как-то повлиять на события. Вам не о чем волноваться.
      — Он простит тебя…
      — Не простит. И будет прав. Я бы…
      — Ты простил ему куда больше, разве нет?

      Поттер медленно поднял голову и посмотрел на Диппета в упор.

      — Мне не пришлось прощать ему предательства, — он болезненно поморщился и перевел взгляд на часы, вновь занявшие место на стене.

      Минутная стрелка застыла на цифре «11».

      В кабинете царила глухая тишина.

      Диппет задумчиво смотрел в окно, где на чернильном небе ровно мерцали звезды.

      Гарри, поднявшись на ноги, мерил шагами пространство перед столом.

      Ему было страшно. Безумно страшно возвращаться в тот роковой день, когда Волдеморт заманил его в министерство. Чтобы снова попытаться убить.

      Возвращаться, не будучи даже уверенным, что Том запомнит его последнюю просьбу…

      Дверь кабинета резко распахнулась, едва не слетев с петель.

      И Поттер с какой-то болезненной радостью увидел на пороге Тома. Запыхавшегося, раскрасневшегося и тяжело дышавшего.

      Он успел заметить его взгляд, полный отчаянной решимости, и в этот момент раздался глухой щелчок.

      Минутная стрелка медленно, словно неохотно, переползла на цифру «12», встретившись с часовой.

      В воздухе разнесся первый гулкий удар.

      — Том, пожалуйста… — Поттер умоляюще посмотрел на него.
      — Я буду помнить, — прошептал тот одними губами, вглядываясь в него так жадно, словно хотел выжечь его образ на сетчатке глаз.

      Второй удар отозвался в груди могильным холодом, от которого на глазах невольно выступили слезы. Но Поттер даже не заметил этого, не отрывая взгляда от полубезумных серых глаз напротив.

      — Я узнаю тебя, слышишь? Узнаю…
      — Спасибо.

      На душе стало чуточку легче.

      Он успел услышать главное прежде, чем реальность исчезла, растворившись в третьем ударе часов.