Море из жуков и ночной зари.
Проезжая очередное поле, я решил остановиться и порисовать. Всё-таки не зря же с собой взял блокнот. На удивление, я будто как раз проезжал мимо очень красивого пейзажа.
Передо мной простирались холмы и деревья, кусты и облака. Небо темнело, но в то же время оно сверкало чем-то жёлтым. Оно напоминало мазню из акварели или же бензин в луже, но если последний переливался всеми цветами, то тут ограничились двумя: серым и светло-жёлтым.
Впрочем было красиво. Но что-то не давало мне покоя. Было нагнетающее чувство. «Неужели я настолько испугался какой-то рыбёхи из тупого сна?» -спросил я себя. В носу появился запах чего-то тухлого.
Выехав к полянке, я слез с велосипеда и от усталости распластался на холодной траве. В мои волосы впивались маленькие камешки, мои щёки щекотали травинки, а глаза устремлялись куда-то в пустоту. Облака заволокли весь небосвод, лишь виднелись проблески лучей.
Я закрыл глаза. Мой нос щекотал ветер, было хорошо, но холодно.
Через время я наконец-то принял решение начать зарисовывать пейзаж, всё же за этим я и притащился именно в это место, а не продолжил путь.
В какой-то момент я почувствовал сильную боль в животе. О боже, я совсем забыл, что нормально ел я только рано утром, и то уже сомнительно. В последнее время я только и делал, что перекусывал фруктами.
Пока я ощущал голод, мои руки доставали блокнот и карандаш, а потом и коробок с сухарями и чай.
Открыв книжечку, я стал перелистывать старые зарисовки. Много просто спонтанных рисунков, мало полноценных работ. Я его стал вести ещё будучи 11-летним, но при этом рисовал мало. В блокноте была преимущественно графика, нежели чем живопись. Краски это не моё. Хотя раньше я обожал их. Мда, несмотря на это, мне приходилось в процессе рисования использовать и масло, и гуашь.
Устроившись поудобнее, я открыл коробку с сухарями и стал их жадно уничтожать, попивая чай. Я и вправду проголодался за такой промежуток времени. Крошки сыпались на желтоватые листы, я их ссыпал обратно к сухарикам. Я посмотрел на часы. Ненавижу следить за временем, но почему-то именно сейчас захотелось узнать, который час. «18:36».
Поперхнувшись чаем и подавившись сухарями, я перепроверил. И вправду, почти полседьмого. Теперь то хоть ясно, почему я голоден, как волк.
Я сделал набросок. Резкими линиями я нанёс примерное расположение деревьев и кустов, а потом и стал зарисовывать остальное и прорисовывать детали. Через час, я закончил.
«И как ты теперь рисуешь, самозванец? Видишь, какие были работы, а сейчас то что?» - проговорил я вслух. Я понимал, что если продолжу сверлить бумагу взглядом, я порву её, так что поспешно закрыл блокнот и положил его в сумку, лишь бы не видеть его. Но я решил проверить ещё раз.
Снова достав его, я открыл разворот и увидел маленького раздавленного жучка. По пятнышку я увидел, что это были крылышки божьей коровки.
«Из-за собственного характера ты разрушаешь всех, в том числе и себя».
Я резко встал и огляделся. Никого рядом нет, но я слышал эту фразу. В небе показалось чье-то движение. И это были бы это облака, я бы понял. Но небо то всё заволокло. «Где могло быть движение?»
Я поспешно собрал вещи и направился дальше. День близился к ночи, а это значит, что нужно искать ночлег. «Этот день бесконечен», - пробурчал я и досадно рассматривал мелькающие автомобили.
Небо стало краснеть, через время оно стало цвета кораллов. Но для меня по прежнему оставалось красным и неприятным.
Самое грустное было то, что по навигатору до следующего села было слишком долго ехать, если говорить проще, то я буду ночевать под открытым небом, в летней сырости, среди мышей и жуков, укрываясь собственным транспортом. К счастью, я прихватил с собой одеяло на случай если будет холодно.
Темнота нагнетала, лес становился холодным и диким. Я нашёл неплохое место для ночлега. Под деревом, подальше от дороги и поближе к ближайшему лугу. Я поставил велосипед, снял сумку и достал оттуда теплые вещи и плед. Я закутался в него так, что стал похож на гусеницу. Меня это мало волновало. Термос с чаем составил мне мою одинокую и голодную компанию.
Напиток уже настоялся, был довольно горьким, но это тоже не мешало пялиться, прожигая своим уставшим взглядом ночное звёздное небо.
Лес был другим. Тихим, диким, он либо принимал, либо нет. Похоже, мне повезло. Но тени нагнетали и пугали, не хотел бы в них всматриваться. Но любопытство брало верх снова и снова, как только я бросал испуганные взгляды в чёрные дыры, я видел там пираньи зубы и плавники. Меня охватывала тревога. Мои ноги леденели и растворялись в воздухе и звёздном молоке.
Облокотившись на сумку, я убрал под одеяло руки и уснул в коконе из тепла.
Я не видел сна, сильно устал. Чему я был на удивление рад, ведь не смог бы лицезреть той самой костяной рыбы, которая меня пугала днём.
Я проснулся рано от ощущения влаги на себе. Это была утренняя роса. Я огляделся.
Мои вещи были там же, где я их и оставил, даже одеяло не украли. Повезло, несметно.
Передо мной расстилалась странная картина: небо было ещё усеяно немного звёздами, при этом горизонт кричал светом, земля была сырой от росы, а над мокрой травой лежал туман.
Я решил долго не лежать, чтоб не простыть. Я быстро накинул еще куртку и открыл термос с маленьким контейнером с бутербродами. Я перекусил и запил чаем, собрал сумку и покатил дальше.
«Надеюсь, дальше будет лучше», - думал я, - «в отношении к сухости».