Семь дней

Лифт плавно поднимался вверх, отсчитывая этажи бизнес-центра. Сейнт украдкой бросал взгляды на свое отражение в зеркальной стене. Идеально сидящий костюм из дорогой ткани облегал его стройную фигуру, словно вторая кожа. Каждая складка была выверена до совершенства, каждая линия выглядела безупречно. Тщательно уложенные волосы блестели, будто отполированные шёлковые нити, ни единый волосок не выбивался из прически. В этот момент он был воплощением элегантности и успеха, каждая черта его лица излучала уверенность и силу.

   Эта идеально выверенная внешность стала его новой реальностью, с которой он сплёлся воедино за минувший месяц. Его взгляд остудила ледяная хватка, шаг обрёл твёрдость, решения стали молниеносными и безжалостно точными. Прежняя усталость, что сковывала его тело и разум, рассеялась, подобно утреннему туману.

   Единственное, что вызывало трепетную улыбку и озаряло его глаза нежностью — его дети, самые драгоценные сокровища в его жизни.

    Единственное, что он тщательно оберегал от посторонних взглядов — тоскливое чувство, терзавшее его душу в ночной тиши, не давая покоя даже в объятиях Морфея.

   Принять истинность оказалось легко, но жить с ней, каждый день борясь с тоской по альфе, было мучительной пыткой. Омега старательно контролировал бушующие внутри эмоции, но то, что он чувствовал, физически контролировать было не возможно… Постоянная слабость охватывала его тело к вечеру, словно опутывая невидимой удушающей петлей, омега чувствовал её перманентно, но в ночи особенно. Головокружения подстерегали при каждом резком движении… Сейнт списывал их на то, что он стал меньше есть, отказываясь от пищи из-за тугого комка в горле.

   Каждый раз, вспоминая последнее утро рядом с альфой, проведённое в крепких объятиях, он говорил себе, что сделал всё правильно.

   Да, Зи не заслуживал такого предательства, но и омега, что ещё слабо стоит на ногах, ему точно был не нужен.

   Воспоминания об их нежной близости терзали сердце Сейнта, заставляя его содрогаться от подступающих слёз. Он до сих пор ощущал на коже фантомные прикосновения жарких ладоней альфы, его дыхание на своей шее, его пьянящий аромат, от которого кружилась голова.

   Сейнт отчаянно пытался убедить себя, что поступил верно, разорвав связь и покинув Зи. Но в глубине души рождалось сомнение, подобно ядовитой змее, что медленно овладевала его разумом. А что, если он совершил непоправимую ошибку? Что, если лишился своего единственного шанса на истинное счастье?

   Но сейчас, когда лифт плавно взмывал ввысь, доставляя Сейнта на тридцать пятый этаж царства стали и стекла, его мысли были полностью захвачены предстоящими переговорами. Мягкие джазовые переливы, излучаемые динамиком, едва ли проникали сквозь плотную завесу сосредоточенности, окутавшую омегу. Брови Сейнта были хмуро сведены, а в уголках рта залегли складки, придавая его лицу строгое выражение.

   Он прокручивал в голове пункты контракта, вызвавшие вопросы, словно нанизывая бусины на нить. Каждая деталь была тщательно обдумана и взвешена и внесена в измененный контракт, который вчера вечером прислал ассистент Ли.

Сейчас Сейнт готовился к сражению, упорно оттачивая свои аргументы, подбирая самые весомые доводы. Он представлял себе стол переговоров как поле боя, где он постарается отвоевать лучшие условия для компании мистера Мо.

   Бесстрастные черты лица омеги едва заметно вздрагивали, когда он почти беззвучно шевелил губами, проговаривая заготовленные фразы. Его сосредоточенный взгляд не отрывался от зеркальной стены лифта, будто в её отражении он мог различить очертания того, с кем он сейчас встретится.

   Знал бы он, кто его ждёт в комнате переговоров.

   Когда изящные створки лифта едва слышно разъехались в стороны, Сейнт встретил приветливый ассистент, в котором он сразу признал бету. Молодой человек излучал энергию и дружелюбие — его лицо озарялось широкой улыбкой, придавая чертам мягкость и открытость.

— Доброго дня, господин Мо, — бета склонил голову в вежливом поклоне, тёмные локоны качнулись в такт движению.

   Сейнт не мог не отметить искреннюю доброжелательность в голосе парня, однако тут же поправил его:

— Здравствуйте. Только я — Сейнт Суппапонг. Я — Директор МоТехнолоджи.

— Оу… — ассистент слегка замешкался, но почти сразу же овладел собой. Он расплылся в новой очаровательной улыбке, открывая идеальные ровные зубы. — Очень приятно. Я — Ли Суджон, ассистент господина Панита.

— Взаимно, — коротко бросил Сейнт, окинув парня изучающим, но мягким взглядом.

— Пройдемте за мной, пожалуйста, — Ли приглашающе махнул рукой в сторону коридора.

   Сейнт согласно кивнул и последовал за ассистентом, ступая по мягкому ковровому покрытию. Его ноздри щекотал едва уловимый древесный аромат, витавший в воздухе. Сердце омеги гулко билось в груди, то ли от предвкушения предстоящей встречи, то ли от чего-то другого, терзавшего его разум невысказанными сомнениями, которым он никак не мог дать объяснения.

   Решительно толкнул дверь переговорной и, пропуская Сейнта вперед, Ли громко произнёс:

— Господин Панит, позвольте представить — Сейнт Суппапонг.

   Зи был уверен, что ему послышалось. Но в тот миг, когда Сейнт переступил порог, их взгляды встретились, и всё вокруг поблекло и сжалось до размеров одной-единственной вселенной, в которой существовали лишь они двое.

   Всё иное утратило значение — реальность размылась, растворяясь в пронзительных янтарных омутах глаз Сейнта.

   Альфа раскрыл рот в бессловесном крике, силясь вдохнуть, но воздух разом покинул его лёгкие. Он позабыл, как дышать, чувствуя, что внутри него всё рушится и взрывается одновременно, осколками разлетаясь по венам всепоглощающим пламенем. Но тут же альфа ощутил, как напряжение последних мучительных недель покинуло тело, подобно тому, как волны прилива отступают с песчаного берега. Он чувствовал себя так, будто всё это время был выброшенной на берег рыбой, а сейчас, увидев Сейнта, наконец вернулся в родную стихию.

   Неконтролируемая волна эмоций накрыла обоих — страсть и желание, ностальгия и тоска. Дыхание сбилось, сердца отбивали бешеный ритм, а кожа покрылась мурашками предвкушения. Они утонули друг в друге, забыв обо всём на свете, кроме этих бесконечных секунд, что они провели, купаясь в изучающих и жадных взглядах.

   Казалось, будто между ними проскакивали невидимые искры, замыкая мощный электрический контур.

   Оба молчали, погружённые в водоворот эмоций, накрывших их с головой. Ли, заметив тягучую, напряженную атмосферу, поспешил представить их друг другу:

— Господин Панит, это Сейнт Суппапонг, директор МоТехнолоджи. Тэхён-щи, позвольте представить вам — президент PP& Co, Зи Прук Панит

   Его слова потонули в рёве крови, пульсирующей в ушах Сейнта и Зи. Они продолжали буравить друг друга горящими взглядами, неспособные оторваться. Сейнт непроизвольно провёл кончиком языка по губам, а Зи неосознанно ответил ему томным движением большого пальца, медленно очерчивая контур своего рта.

   Воздух вокруг них сгустился, наэлектризованный их неприкрытым желанием. Грудь вздымалась в такт участившемуся дыханию, а пальцы непроизвольно сжимались, будто сами собой тянулись к партнеру.

   Зи попробовал отстраниться и откинулся на спинку стула, не прекращая изучать Сейнта. Его взгляд был тёмным и жадным, будто он хотел поглотить омегу целиком, впитать в себя каждую деталь его облика. А Сейнт отвечал ему не менее страстным взором, захлёбываясь в водовороте былых воспоминаний.

   Их обжигающие взгляды, полные неприкрытого, первозданного желания, казались осязаемыми, будто натянутые струны, готовые лопнуть в любой момент.

   Как хорошо, что Ли — бета, и единственный, кто сейчас, в кабинете, полностью включён в переговоры и что-то говорит на фоне, не замечая того, что происходит между этими двумя.

   Сейнт словно вынырнул из пучины своих эмоций, когда ассистент Ли обратился к нему:

— Пи Сейнт, у вас есть замечания по контракту? — Ли посмотрел на омегу выжидающим взглядом.

   Сейнт улыбнулся и заговорил, собирая остатки самообладания.

— Да. Я хотел бы обсудить пункты относительно дебиторской задолженности, а также доставки и хранения, — его голос был ровным, но в нём проскальзывали металлические нотки.

   Он не представлял, как Зи вело от одного лишь звука его голоса. Вибрация в нём будто пробегала по коже альфы пьянящими искрами.

— Господин Суппопонг? — Ли вновь обратился к Зи, заметив его рассеянный взгляд.

— У вас с собой вариант контракта с вашими условиями? — низкий баритон Зи подействовал на Сейнта, как выброс адреналина в кровь. Омега слегка дёрнулся телом вперёд, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Да. Все здесь, — ровным тоном произнес Сейнт, двигая по столу папку с документами. Даже его голос не выдавал той бури эмоций, что бушевала внутри.

   Зи потянулся к контракту, и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, по телам обоих пробежала дрожь возбуждения. Но Сейнта тут же одёрнул руку, прерывая контакт.

   Зи вновь впился в глаза Сейнта, произнося каждое слово с невероятной тщательностью, придавая им какой-то потаенный, интимный смысл:

— Я согласен на все ваши условия… На все твои условия…

   И, лишь мельком взглянув на контракт, ни секунды не колеблясь, Зи решительно поставил свою подпись.

   Бета, наблюдавший за происходящим, удивленно замер, уловив этот многозначительный жест. Но затем, заметив едва уловимый кивок Зи, хлопнул в ладоши:

— Вот и хорошо, — с рассеянной улыбкой воскликнул он. — Сейнт, может, чаю? Закрепим, так сказать, партнёрство?

   Повисшее в воздухе напряжение можно было резать ножом. Лишь двое знали его истинную подоплеку — это была не просто деловая встреча. Для них это был новый виток, который судьба закрутила, чтобы вновь столкнуть их.

   Сейнт медленно подтянул к себе папку, в которой уже лежал контракт, запечатанный подписью альфы. Он мило улыбнулся бете, пряча за этой учтивой маской то, что клокотало внутри.

— Простите. Коль мы со всем так быстро закончили, я пойду. Спасибо вам за предложение, — омега плавно поднялся из-за стола, одёргивая идеально сидящий пиджак, каждое его движение было исполнено невыразимой грации. — Господин Панит, рад знакомству, — он на мгновение замолк, подбирая слова. — Надеюсь, наше сотрудничество будет…

   Сейнт запнулся, борясь с внезапно сжавшим горло смятением. Слова никак не шли на язык, он растерянно умолк.

— Я тоже надеюсь, что наше сотрудничество будет, — низким бархатным голосом, каждый звук которого отзывался дрожью где-то в глубине души Сейнта, прервал его Зи.

   Альфа смотрел на омегу с пленённым, почти безумным выражением лица, его тёмные омуты глаз впитывали каждую черточку Сейнта, ловили каждое его движение.

— Доброго дня. Не провожайте меня, — Сейнт быстрым, но по-прежнему элегантным шагом направился к двери, с трудом сохраняя самообладание.

   Он ощущал на своей спине взгляд Зи, нагретый до температуры раскаленного докрасна лезвия. Этот пронзительный, обжигающий взор прочертил по его коже невидимый ожог вдоль позвоночника, заставивший омегу поежиться от сладкой дрожи возбуждения.

   Лишь покинув переговорную, Сейнт позволил себе судорожно вздохнуть, чувствуя, как его грудь вздымается в попытках отогнать сладостное головокружение. Эта встреча вскрыла все те глубинные чувства, что он так старательно пытался подавить. Теперь они захлестывали его волнами, грозя сбить с ног своей мощью.

   Сейнт подошёл к лифту, словно пребывая в каком-то забытьи, машинально нащупал кнопку вызова. Кабина достаточно быстро добралась до этажа, и омега шагнул внутрь, будто в спасительную капсулу, способную оградить его от всего мира.

   Лёгкое касание к панели, и двери лифта мягко скользнули навстречу друг другу, отсекая Сейнта от мира альфы. Стылые металлические створки сомкнулись, но именно в этот момент нечто преградило их путь.

   Ладонь, что появилась между двумя полотнами дверей, замерла, не позволяя им полностью закрыться. Сейнт поднял глаза — и тут же утонул в бездонных черных омутах.

   Альфа молча вошёл в лифт, его лицо оставалось бесстрастной маской. Он медленно сделал шаг к омеге, приближаясь почти вплотную, и наклонил голову вбок, закусив нижнюю губу, не отрывая от Сейнт изучающего взора.

   Омега не дрогнул и не отступил ни на шаг. Он смотрел прямо в глаза Зи, не делая попыток уклониться от этого испепеляющего огнем взгляда. Воздух между ними наэлектризовался, сгущаясь от напряжения.

   Лишь когда двери за спиной Зи сомкнулись, запечатав их в замкнутом пространстве, Сейнт позволил себе судорожный вдох, а на выдохе произнёс:

— Здравствуй, альфа.

   В тесной кабине лифта воздух буквально звенел от эмоций, что бурлили между двумя существами, неразрывно связанными самой судьбой. Сейнт чувствовал, как пульс отдается в висках, предвкушая развязку акта этой безмолвной пьесы, что разыгрывалась между ними.

   Зи медленно поднял руку и невесомо коснулся рукой линии подбородка омеги, тот наградил его судорожным, сжатым вдохом.

— Здравствуй, омега, — едва слышно выдохнул альфа, его глубокий голос отозвался дрожью в теле Сейнта.

   Воздух в лифте словно сгустился, пропитанный терпким ароматом желания и сладостной тоски. Казалось, он обволакивает их обоих, стягивая невидимыми путами.

   Пальцы Зи скользнули вдоль линии скул омеги, едва ощутимо лаская кожу. Этот простой жест был исполнен такой нежности, такой осторожности, будто альфа боялся спугнуть хрупкое мгновение.

   Сейнт не смел пошевелиться, опасаясь, что малейшее движение разрушит эту близость. Затаив дыхание, он впитывал каждую секунду соприкосновения с Зи, без которого сходил с ума все это время. Тепло ладони альфы разливалось по его щеке, оставляя там невидимый ожог.

   Зи приблизил лицо к Сейнту, почти соприкасаясь с ним лбами. Его горячее дыхание опаляло кожу омеги, посылая по телу сладкие токи возбуждения. Воздух между их губами буквально искрился от напряжения.

   В любую секунду эта нить могла разорваться, но Зи, казалось, медлил, дразня и испытывая терпение Сейнта, как и свое собственное. Он упивался каждым мгновением этой негласной пытки, наслаждаясь близостью своего омеги.

   Лифт подал сигнал, что он на первом этаже, и альфа тут же обернулся, рыкнув на какого-то парня, что сделал было шаг в кабину, и резко нажал кнопку своего этажа.

   Сейнт не реагировал, молча соглашаясь на действия Зи. Он буквально физически ощущал энергию ревности и собственничества, исходящие от альфы. Это глубинное чувство принадлежности друг другу пробудило в омеге древний инстинкт — подчиниться, позволить себя вести.

   Двери вновь бесшумно сомкнулись, оставив их наедине в плену собственных желаний. Крошечная кабина лифта стала для них вселенной, где не существовало ничего, кроме жгучей страсти и сладостной истомы.

   Зи вновь повернулся к Сейнту, его глаза полыхали первобытным огнём вожделения. Не произнося ни слова, он притянул омегу за талию, сокращая и без того ничтожное расстояние между их телами.

   Сейнт протяжно выдохнул, ощутив жар чужого тела. Его ноздри щекотал терпкий аромат альфы, от которого кружилась голова. Зи склонился над ним, упиваясь его запахом, прослеживая языком линию шеи к выемке между ключицами.

   Омега запрокинул голову, представляя свою покорность альфе. Его пульс бешено стучал в висках в предвкушении близости, по телу пробегали сладкие судороги. Сейнт горел, готовый в любой миг вспыхнуть под ласками своего мужчины…

— Не здесь, — рыкнул альфа, его голос, обычно бархатный, прозвучал низко и хрипло.

   И, взяв Сейнта за руку, Зи потянул его за собой к дверям, что будто по-волшебству распахнулись перед ними.

— Господин Панит? — удивлённо взвизгнул бета, увидев своего босса и директора Суппопонга, которого альфа буквально втолкнул в свой кабинет.

— Ли, на сегодня ты свободен, — бросил ему Зи и, не медля ни секунды, захлопнул за собой дверь.

   Оказавшись наедине в относительной тиши кабинета, альфа вновь притянул к себе Сейнта. Его пальцы безжалостно вцепились в плечи омеги, удерживая его в плену объятий. Зи впился взглядом в любимые черты, жадно изучая каждую деталь лица Сейнта, будто стремясь навечно запечатлеть их в памяти.

   Не в силах более сдерживаться, он накрыл губы омеги поцелуем — жадным, исступленным, полным отчаянной страсти. Это было подобно возмездию за все те мучительные недели, что он провёл в разлуке со своей парой.

   Сейнт застонал в его рот, обвивая руками шею Зи. Он впитывал каждое прикосновение альфы, каждый вздох, с жадностью ребёнка, ощутившего вкус лакомства после долгого воздержания.

   Их поцелуй стремительно выходил из-под контроля, перерастая во что-то первобытное, почти звериное. Зи подхватил Сейнта под бёдра, вжимая его спиной в стену и впиваясь бедрами в манящий жар между разведенных ног омеги. Их стоны и судорожные вздохи терялись во вновь обретенной близости.

   Зи терзал губы Сейнта; это была не просто похоть, но жажда воссоединения с родной душой после мучительной разлуки.

   Сейнт отвечал на поцелуи с не меньшим рвением, будто сама его жизнь зависела от того, чтобы впитать, ощутить всё существо альфы до последней капли. Каждая клеточка его тела пела от осязания Зи, эти прикосновения были настоящим избавлением для обессиленного от тоски омеги.

   Жадные ладони Зи бесстыдно блуждали по телу Сейнта, оставляя после себя горящие следы на разгоряченной коже. Альфа терзал поцелуями шею своего омеги, впитывая каждую нотку его опьяняющего аромата, забирая этот дурманящий запах глубоко в легкие.

   У Сейнта дрожь овладела телом от переполнявших его эмоций — страсти, воссоединения, облегчения. Он так долго убегал от этого чувства, глушил его в себе, но сейчас оно затопило его с головой, грозя поглотить целиком.

   Он выгибался навстречу прикосновениям, жаждая ещё большей близости. Сладкие стоны срывались с его губ, теряясь в жарких поцелуях. Он запрокидывал голову, открывая горло в покорном жесте и предлагая альфе взять его целиком.

   Зи чувствовал такое же опустошающее, ошеломляющее блаженство. Он прижал омегу к стене всем телом, вминая его в прохладную поверхность, будто желая вплавить в себя, поглотить целиком.

   Низ живота сводило от нарастающего возбуждения. Сейнт чувствовал, как по его бедрам растекается влажность. Этот аромат одурманивал Зи, вызывая звериный рык удовольствия.

   Зи чувствовал, как под его ладонями бьется бешеный пульс. Сейнт был воплощением самой жизни, таким горячим, таким живым, что это опьяняло и сводило с ума.

   Движения становились всё более рваными и отчаянными. Страсть затопила их обоих, лишая последних крох рассудка. Они слились воедино, растворяясь друг в друге, забывая обо всем на свете, кроме этой первобытной, всепоглощающей жажды обладания.

   Разум Зи туманился от терпкого запаха возбуждённого омеги. Он хотел сорвать с Сейнта одежду, хотел припасть языком к его пульсирующей жилке, хотел войти в него прямо здесь и сейчас, наполнить собой до краев…

   Они были подобны двум осколкам некогда единого целого, что после долгих мытарств воссоединились, встретив друг в друге недостающие половинки своих душ. Этот пьянящий экстаз обретения друг друга пронизывал их до глубины души, сметая на своем пути все преграды и сомнения.

   Ничто более не имело значения — ни прошлое, ни будущее. Существовали только эти бесценные мгновения откровенной близости, когда две части единого целого слились воедино, обретая наконец потерянную гармонию.

***

   Альфа нежно скользил кончиками пальцев по разгоряченной коже омеги, что мирно посапывал, уютно устроившись на его груди. Зи жадно впитывал аромат Сейнта — успокаивающий, с нотками сладости и чего-то неуловимо домашнего. Сейчас он был таким расслабленным и разомлевшим в объятиях альфы, что от него захватывало дух.

   Опаляющая страсть, что совсем недавно захлестнула их обоих, на время уступила место умиротворению от осознания близости друг друга. Они были рядом, и альфа сходил с ума от радости обретенного единства.

   Зи не мог наглядеться на Сейнта, с жадностью изголодавшегося путника изучая каждую черточку его лица. Его взгляд ласкал тонкую кожу, что словно светилась изнутри нежным сиянием. Лёгкий румянец смущённо алел на щеках омеги, придавая им трогательную невинность. Зи с нежностью отмечал для себя забавные милые родинки, рассыпанные по коже Сейнта — особенно одну, что украшала кончик его носа, так и манила припасть к ней хрупким поцелуем.

— Совершенство, — с придыханием выдохнул альфа, невесомо поглаживая пальцами мягкие шелковистые пряди волос Сейнта. — Моё совершенство.

   Он легонько подтолкнул омегу, укладывая его на спину на широкий диван, и сам приподнялся, намереваясь встать. Но тут же замер, ощутив в феромоне омеги кое-что, что заставило его сердце пропустить удар.

   «Неужели я не заметил, как поставил тебе метку?» — пронеслось в голове Зи, и его жадный взгляд скользнул по открытым участкам карамельной кожи Сейнта, ловя каждую деталь.

   Однако, так и не обнаружив её, альфа хоть и удивился на мгновение, но тут же успокоился, убеждая себя, что всё в порядке, и он не переступил границ.

   Он был полностью поглощен созерцанием прекрасного существа, что досталось ему в пару — ласкал взглядом каждый изгиб тела, каждую линию, впитывая их в душу.

   «Теперь я не отпущу тебя. Никогда».

***

   Мистер Мо никогда не считал, что альфы — пупы земли. Для него деление людей по вторичным признакам не имело особого значения. Поэтому он без колебаний доверил бразды правления своей процветающей империей омеге — Сейнту Суппапонгу.

— Мужчина есть мужчина, будь он хоть омегой, хоть альфой, — часто можно было услышать от седовласого мистера Мо.

   Однако… К одному конкретному альфе у него имелись определенные претензии. И сейчас, сидя за столом шикарного ресторана напротив Зи, он изучал того испытующим взглядом, будто препарировал «этого наглого юнца», как он про себя окрестил альфу после получения от него приглашения на встречу.

   Альфы обменялись приветствиями по всем правилам вежливости. Зи отдал положенную дань уважения старшему по статусу, склонив голову в почтительном поклоне. Но последующие десять минут они провели в молчаливой дуэли взглядов.

   Зи украдкой изучал мистера Мо, одновременно корил себя за вспыхнувшую ревность и попытки самоутвердиться перед старшим альфой. Он ощущал настороженность и некоторую опаску исходящие от собеседника.

   Мистер Мо, в свою очередь, оценивающе рассматривал Зи, пытаясь определить, сможет ли этот молодой альфа стать надежной опорой и защитой для Сейнта и его детей. Взгляд мужчины был цепким, изучающим, ловил каждую мелкую деталь — жест, мимику, интонацию голоса Зи.

   Их обоих объединяло главное — забота о семье и желание оградить близких от возможной угрозы. Именно поэтому в этой ситуации действовали древние инстинкты самцов, повелевавшие отстоять свои права и доказать превосходство. Воздух между альфами буквально искрился от сгустившегося напряжения.

— Я сделаю его счастливым, — словно прочитав мысли старшего альфы, твёрдо произнёс Зи. — Омега будет под моей защитой, и я не допущу ничего, что может обидеть или оскорбить его.

   Мистер Мо внимательно вглядывался в лицо собеседника, его взгляд сощурился в изучающей прищуре. «Зи говорит только о Сейнте?.. Неужели он не знает о детях?» — озарение пронзило старика в одно мгновение.

— Я искал его повсюду, но он будто растворился, — горечь сквозила в голосе Зи, когда он заговорил снова. — Но со всех фотографий смотрел кто угодно, но не мой Сейнт.

   Альфа смял в кулаке накрахмаленную льняную салфетку с вышитым вензелем ресторана. Мистер Мо не упустил этого жеста бессилия и отчаяния.

— Я хочу только одного, — Зи поймал взгляд старика.

— А чего хочет Сейнт? Ты знаешь? — ровным тоном уточнил Мо, не отводя цепкого взора.

   Зи оставил измятую салфетку и взял в руки высокий бокал с водой, словно пытаясь занять чем-то беспокойные ладони.

— Я не хочу давить на него и решил дать время, чтобы он принял меня и убедился, что я надежен, — альфа крепче сжал бокал.

— Это решение должен принять не только он, — загадочно произнёс Мо.

— Поэтому мы с вами здесь, — тут же отреагировал Зи, решив, что старик имеет в виду себя.

   Мистер Мо замолчал, задумчиво вертя в руках трезубую вилку. Казалось, он взвешивал все «за» и «против» внутри себя. И чем дольше он изучал альфу напротив, тем больше замечал в его глазах, движениях, мимике — мужчину, который беззаветно влюблен и готов пойти на всё ради своей любви… Старик убеждался, что нужно им помочь и сделать это нужно кардинально — решительно, сорвав пластырь одним жестким движением.

   Он резко поднялся, махнув рукой официанту.

— Запишите всё на мой счёт, — расслабив галстук, он посмотрел на Зи как-то по-отечески мягко. — Поехали. Тебе нужно кое с кем встретиться.

***

   Зи стоял у дверей небольшого дома, пытаясь заставить себя нажать на звонок. Зачем мистер Мо привез его сюда, он не знал, как и то, кто или что ждёт его за этой дверью.

   Вдохнув, альфа нажал на кнопку и в то же мгновение услышал шум за дверью, будто эта кнопка вместо звонка вызвала лавину, которая сейчас, сметая всё на своём пути, неслась к двери.

   Зи машинально напрягся, услышав глухой удар, — словно что-то весомое со всей силы впечаталось в дверь. Ручка дернулась раз, другой, и лишь на третий рывок поддалась тому кто открывал, и дверь распахнулась.

   На пороге возник милый мальчишка лет семи, и знакомая до боли улыбка тут же сползла с его личика, делая детские черты неестественно строгими.

   Малыш принюхался и сморщил носик, узнавая древесные ноты в аромате альфы, что не так давно ощутил от своего папы.

   Зи застыл истуканом, разум лихорадочно переваривал происходящее, но он никак не мог осмыслить, как же следует поступить. Перед ним стояла юная копия Сейнта — те же точёные черты лица, манера держаться. Этот мальчик был буквально сгустком ДНК омеги.

   Альфочка резко фыркнул, выдыхая воздух. Он упёр руки в боки и прищурил глаза, глядя на незваного гостя:

— Ну здравствуйте, альфа. Я — Зак, — он отошёл в сторону, открывая для Зи вход в дом и указывая головой направление, — проходите. Поговорим как альфа с альфой.