Глава 38 - После
Прошла всего пара дней после того заката под мостом. Поцелуй, засосы, мягкое «я тебя люблю» Сонхуна и счастливый крик Ники всё ещё звучали в его голове. Он не знал, как теперь жить. Каждое утро — это новое чувство, странное, но тёплое.
Первый, кто должен был узнать, — Джейк.
Сонхун не хотел никому говорить, но Ники был Ники. Он просто вбежал в столовую на перемене, плюхнулся рядом с Джейком и выдал:
— Ну, поздравь меня!
Джейк моргнул, поднял бровь.
— С чем? Ты наконец-то научился не опаздывать?
— Хуже. Я теперь в отношениях, — Ники сделал вид, что это мелочь. — С кое-каким фигуристом.
Сонхун, сидящий напротив, чуть не подавился соком.
— Ники!
— Чё? — Ники ухмыльнулся. — Мы же не собирались это скрывать.
Джейк перевёл взгляд с одного на другого, и его глаза стали круглыми:
— Подожди... ХУН?! Ты и Ники?!
— Тише! — прошипел Сонхун, чувствуя, как уши пылают.
Джейк прикрыл рот ладонью, а потом... рассмеялся. Громко, но с радостью.
— Я знал! Я знал, что так будет! Эти твои убийственные взгляды, Хун! И ты, Ники, со своими «мне просто нравится его бесить». Господи, вы идеально больные!
— Спасибо, бро, — Ники ударил его кулаком по плечу. — Ты будешь моим свидетелем на свадьбе.
— Эй! — Сонхун в панике. — Мы... мы просто...
— Просто встречаетесь, ага, — ухмыльнулся Джейк. — Хун, скажи честно: ты счастлив?
Сонхун замер. Потом, тихо, почти шёпотом:
— ...Да.
Джейк улыбнулся широко:
— Тогда я только за.
Это был первый человек, который узнал. И почему-то стало легче.
Вторая новость — мама.
Сонхун боялся больше всего. Он не знал, как она отреагирует. Но всё случилось случайно: вечером, когда он переписывался с Ники, улыбаясь, как дурак, мама зашла в комнату.
— С кем это ты так светишься? — прищурилась она.
Сонхун вздрогнул, захлопнул телефон.
— Ни с кем...
— «Ни с кем», да? — мама села на край кровати. — Ты никогда так не улыбался. Ну, расскажешь?
Он сглотнул. Чёрт.
— Мам... Я... у меня есть... парень.
Тишина. Потом мама выдохнула и... улыбнулась.
— Парень? Вот оно что... А я думала, ты просто слишком серьёзный для отношений. — Она погладила его по плечу. — Если он делает тебя счастливым, я не против. Только... пусть будет хороший.
Сонхун чуть не расплакался от облегчения.
— Он... хороший. Очень.
— Тогда ладно. Познакомишь как-нибудь.
Он только кивнул.
Сегодня должно было быть обычное воскресенье. Хун сидел в комнате, делал домашку, когда внизу хлопнула дверь. Он даже не придал значения — пока не услышал знакомый голос:
— Тётя Юн! — громко, радостно, так, что Сонхун вздрогнул.
Нет... Он...
Хун подскочил и рванул к лестнице. На кухне стоял Ники — в чёрной толстовке, с растрёпанными волосами, в руке пакет с каким-то напитком. Мама Сонхуна обнимала его так, будто встретила родного сына.
— Ники! — выдохнул Хун, почти спотыкаясь. — Ты... зачем?..
— Сюрприз! — ухмыльнулся Ники, подмигивая. — Я скучал.
— И я, — мама улыбалась. — Ой, Сонхун, ты не рад? А я вот рада. Ники — хороший мальчик. Всегда улыбается, всегда здоровается. Не то что ты, холодный принц.
— Маа... — простонал Хун, краснея.
— Я же говорил, она меня любит, — шепнул Ники, проходя мимо и нарочно задевая плечом.
Сонхун понял одно: теперь он не спрячет ничего.
— Ладно, я вас не трогаю, — сказала мама. — Только без шума, я устала. Если что, я в гостиной.
Как только она ушла, Хун впился взглядом в Ники:
— Ты ненормальный! Ты... ты мог хотя бы предупредить!
— Тогда не было бы эффекта, — Ники развёл руками. — Чего смотришь? Идём к тебе.
Хун закатил глаза, но сердце бешено билось.
Комната Сонхуна. Тишина. Только слабый свет ночника. Ники сел прямо на кровать, скинул толстовку. Под ней — белая футболка, и она натянулась на его плечах так... что Хун сглотнул.
— Чего застыл? — усмехнулся Ники, откидываясь назад. — Иди сюда.
— Не командуй, — буркнул Хун, закрывая дверь.
Но он всё равно подошёл. Потому что хотел. Потому что за два месяца он устал убегать от того, что чувствует.
— Ну, как ты? — мягче спросил Ники.
— Нормально, — коротко.
— Врёшь. Ты всегда так говоришь, когда не знаешь, что делать. — Ники сел ровнее. — Ты ведь правда меня любишь? Или это был порыв?
Сонхун замер. Поднял взгляд. Его глаза блестели.
— Я... люблю, — прошептал он. — И... боюсь.
Ники встал. Подошёл вплотную. Ладонь легла на его талию.
— Не бойся. Я не дам тебя никому.
Поцелуй. Медленный, тёплый. Сонхун не отстранился. Наоборот — пальцы дрожали, но он ухватил Ники за футболку, притянул ближе. И тогда Ники резко поднял его, усадил на кровать, сам навис сверху.
— Ники... — выдохнул Хун, сердце стучало в ушах.
— Ш-ш, — Ники провёл губами по его шее. — Я не буду торопить. Но ты мой. Слышишь?
Сонхун закрыл глаза. Он понял, что не хочет больше бежать.
Футболка Ники оказалась на полу первой. Сонхун успел только заметить рельеф на его груди и покраснеть до корней волос.
— Ты... зачем снял? — голос сорвался.
— Жарко, — усмехнулся Ники и снова коснулся его губ. — А тебе не жарко?
Сонхун хотел сказать «нет», но по спине уже бежали мурашки. Ники был слишком близко. Слишком настоящий.
Поцелуи стали глубже. Засос на ключице — Сонхун тихо выдохнул, сжимая простынь. Ники отстранился только на секунду, чтобы посмотреть ему в глаза:
— Господи... Ты даже краснеешь красиво.
Они не пошли дальше. Ники улёгся рядом, обнял так крепко, что Хун едва мог пошевелиться.
— Спи, — шепнул он. — Теперь я не отпущу.
Сонхун уткнулся в его плечо, чувствуя тепло. И впервые за долгое время был по-настоящему спокоен.
Теперь это был не сон. Теперь это был Ники. Его Ники.