The Key to the Heart

Фонари скейт-парка мерцали тёплым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на гладкий асфальт. Воздух пах металлом рамп, пылью и чем-то сладким из киоска неподалёку, хотя он давно был закрыт. Лето уже клонилось к концу, ночи стали прохладнее, но для них это не имело значения. Здесь, среди этих бетонных волн, они выросли. Здесь были их драки, вечеринки, крики, музыка, сигареты, первое чувство свободы.

Ники стоял на рампе, крутя доску в руках, и смотрел, как Сонхун подъезжает. Тот был в чёрной толстовке oversize, капюшон на голове, тёмные спортивные штаны, белые кеды, чуть пыльные после дороги. Под фонарями его лицо казалось бледнее, чем обычно, глаза блестели — то ли от света, то ли от чего-то внутри.

— Ну ты и тормоз, — Ники ухмыльнулся, когда Хун поднялся к нему. — Я думал, ты передумал.

Сонхун фыркнул, убирая доску под ноги:
— Передумал бы, если б знал, что ты будешь таким наглым.

— Ага, — Ники усмехнулся, — ну извини, другого ты всё равно не заслужил.

Хун закатил глаза, разгон, прыжок — доска плавно скользнула по грани. Ники смотрел на него, как всегда: не просто на трюки, а на то, как Сонхун двигается. Лёгко, будто гравитация для него не действует.

Пару минут катались молча. Только звук колес по дереву и асфальту, редкий лай собак вдалеке. А потом, когда оба остановились на верхней платформе рампы, Сонхун сел на край, свесив ноги вниз. Ники плюхнулся рядом, бросил доску рядом с его ногами.

— Ну, — Ники вдохнул поглубже, глядя на тёмное небо, — помнишь, как мы здесь в первый раз оказались?

Сонхун усмехнулся, качая ногой:
— Помню, как будто вчера. Тебя тогда двое старших чуть не размазали по асфальту.

— Ага, — Ники рассмеялся тихо, — а ты за меня вписался.

— Да не вписался, — Хун скосил взгляд. — Просто не люблю, когда двое на одного.

— Ага, конечно, — Ники улыбнулся шире, — а потом ты одному челюсть сломал.

— Это не я, — Сонхун пожал плечами. — Он сам.

Ники фыркнул:
— Ты вечно так говоришь. А потом два месяца нас весь район боялся.

Хун вздохнул, откинулся назад, упираясь ладонями в край.
— Времена... дурацкие были. Драки, вечеринки с бухлом, сигареты... Я рад, что это позади.

— Я — нет, — Ники покосился на него, — скучаю. Тогда всё было проще. Весело. Не скучно.

— Не скучно? — Сонхун хмыкнул. — Тебе тогда ребра переломали, если забыл.

— Но зато мы были на вершине, — Ники усмехнулся. — Нас уважали.

— Нас боялись, — Хун поправил. — Это разные вещи.

Пауза. Ветер шевелил капюшон на голове Сонхуна, открывая его профиль в свете фонаря. Ники смотрел, и его внутри сжимало: вот он, этот человек, который был рядом все эти годы, который спасал, орал, бил и мирился, который оставался.

— Знаешь, — Ники заговорил тише, — я иногда думаю, как я вообще выжил без тебя тогда.

Сонхун моргнул, перевёл взгляд на него:
— Выжил бы. Ты же Ники.

— Нет, — Ники качнул головой. — Я бы спился, умер, пропал. Ты меня спасал больше раз, чем я могу вспомнить. Даже когда ненавидел.

— Я тебя не ненавидел, — Сонхун опустил глаза.

— Ага, — Ники усмехнулся, — тогда почему ты мне пару раз чуть нос не сломал?

Хун хмыкнул:
— Потому что ты вёл себя как идиот.

— Я был идиотом, — Ники согласился легко, — но ты всё равно оставался.

Пауза. Хун отвернулся, глядя на пустую площадку. Сердце билось чуть быстрее. Он не привык к таким разговорам. С Ники всегда всё было громко, весело, грязно. А сейчас — тихо. Слишком честно.

Ники вдруг подался ближе, локтем упираясь в колено, глядя на него в упор:
— Хун... я буду честен.

Сонхун медленно повернулся, встретил его взгляд.

— Я люблю тебя, — Ники сказал это ровно, без пафоса. — Больше жизни.

Сонхун замер. Секунда — тишина звенит в ушах.

— Когда-нибудь выйдешь за меня?

Сонхун вытаращил глаза:
— Где мозги проебал?

— Грубиян, — Ники усмехнулся, — но это не меняет факта, что я тебя люблю.

Они немного помолчали, чтобы подумать о чем в дальнейшем общаться, но молчания перебил Ники.

— Странно, да? — наконец произнёс он тихо, даже не повернув головы. — Раньше мы катались тут по утрам. А теперь сидим ночью... и даже не верится, что прошло столько лет.

Сонхун чуть улыбнулся, глядя вперёд.
— Тогда всё было проще. Мы думали, что крутые.

Ники хмыкнул, усмехаясь.
— Думали? Ты выглядел как мелкий профессор. С этим лицом... «я самый серьёзный на свете». Даже на рампе не улыбался.

Сонхун бросил на него косой взгляд.
— Может, потому что для меня это было важно. Скейт, это было единственным, что я умел. Если бы я потерял и это... даже не знаю, кем бы стал.

Ники повернулся, опираясь локтями о холодный металл перил.
— Ты всегда был таким. Всё делаешь до конца. Даже если больно. Я... всегда завидовал этому.

Сонхун удивлённо посмотрел на него.
— Завидовал? Ты? Ты же плевал на все правила, делал, что хотел.

Ники усмехнулся, но в улыбке чувствовалась горечь.
— Плевал, потому что боялся. Если наплевать на всё, никто не заметит, что ты облажался. А ты не боялся. Вот в этом мы разные.

Повисла тишина. Только ветер свистел где-то над рампами. Сонхун медленно опустил взгляд, играя шнурком худи между пальцами.

— Ники... ты когда-нибудь боялся остаться один? — спросил он неожиданно. Голос был тихим, почти шёпот.

Ники замер. Его взгляд задержался на тёмном небе, потом на лице Сонхуна. Он улыбнулся, но странно — не дерзко, как всегда, а почти грустно.
— Каждый день. Только никому не говорил. Даже тебе.

Сонхун поднял глаза.
— Почему?

Ники пожал плечами, будто это была мелочь, хотя в глазах мелькнула тень.
— Потому что ты был единственным, кого я не хотел потерять. А если бы сказал, что мне страшно... подумал бы, что я слабак.

Сонхун прикусил губу, отвёл взгляд.
— Ты не слабак, Ники. Ты... просто человек.

Ники тихо усмехнулся, придвигаясь ближе.
— А ты для меня больше, чем человек.

Сонхун покраснел, и прикусил губу.
— Прекрати смущать, идиот.

Сонхун отвернулся, чтобы скрыть, что щеки пылают. Сердце колотится. Он не привык к этому — к словам, к тону Ники. Слишком близко.

И вдруг — движение. Ники подошёл почти вплотную. Лицо рядом. Горячее дыхание у губ. Ещё чуть-чуть — и коснётся.

Секунда — шок. Сонхун застывает, мозг орёт «Оттолкни!», но тело не слушает. Почти. Почти поцелуй

БАМ!

Кулак Сонхуна врезался в губы Ники. Смачно. Хруст. Ники отшатнулся, кровь.

— ЧТООО?! — Ники зажал губу, оторопев, а потом... засмеялся. Тихо, охрипло. — Вот это да...

Сонхун в панике:
— Господи... прости! Я не хотел! Ты в порядке?! — Он подскочил, схватил Ники за подбородок, смотрит, где кровь. — Больно?!

— Хун, — Ники улыбнулся сквозь кровь, — от твоей руки даже приятно.

— Замолчи! — Хун дунул на губу, осторожно коснулся пальцами, убрал кровь. Сердце вылетает из груди.

Ники поймал его запястье, сжал:
— Не убегай.

— Я за аптечкой! — Хун вырвался, побежал к своему рюкзаку. Руки дрожат. Он вернулся с антисептиком, салфетками.

— Садись, — резко сказал, усаживая Ники. Протёр кровь. — Прости... я дурак...

— Нет, — Ники смотрел на него снизу вверх, улыбаясь, — ты — лучший.

Хун нахмурился, приближаясь, чтобы аккуратно наклеить пластырь. Ники чувствует дыхание, тепло рук. Его жарит изнутри.

— Хун... — прошептал, когда тот отстранился на сантиметр. — Если каждый твой отказ будет таким... я не против.

Сонхун замер. Щёки горят. Сердце гремит. Он резко отодвинулся, поднялся:
— Всё. Я иду кататься.

— Ага, — Ники провёл языком по пластырю, ухмыльнулся, — катайся, малыш.

Хун бросил на него взгляд — злой. Но внутри всё перевернулось.