Глава 4 - «Никто не заметил»
Утро было таким же, как всегда: серое небо, холодный ветер и шум автобусов возле школы. Только вот Джейк чувствовал себя чужим в этом мире. Три месяца. Три ебучих месяца, за которые он превратил себя в того, кем мечтал быть... и при этом ненавидел каждую секунду.
Дверь в класс хлопнула. Взгляды упали на него почти сразу. Кто-то из девчонок даже присвистнул.
— Джейк?.. — голос с задней парты, удивлённый, тянущийся. — Ты... офигеть.
Он не ответил. Просто кинул сумку на стол и сел, словно не слышал. Но слышал. И этот шёпот по классу:
— Он так похудел...
— Живот, смотри... пресс!
— А лицо... будто другой человек.
Он должен был чувствовать гордость. Он этого хотел, верно? Чтобы все смотрели. Чтобы ахали. Чтобы завидовали. Но вместо этого... пустота. Противная, липкая, холодная пустота внутри.
Он достал тетрадь, положил на парту. Руки слегка дрожали, но никто не заметил — все были слишком заняты рассматриванием «нового Джейка».
Мысль била по голове одна за другой:
Не достаточно. Всё равно жир на боках. Живот можно суше. Лицо ещё широкое. Вот дерьмо.
Учительница зашла в класс, но шум не стих. Она улыбнулась Джейку — улыбнулась, блядь! — как будто он сделал что-то великое.
— Вижу, ты изменился... Молодец, Джейк. — её голос будто плеснул бензин на огонь.
Молодец? Да ты даже не знаешь, что я делаю, чтобы быть «молодцом».
Он провёл рукой по волосам, стараясь скрыть злость.
После урока — раздевалка.
Он ненавидел это место. Чужие взгляды, когда нужно снять кофту. Сегодня физра. Отлично. Просто охуенно.
Он сел на скамейку, стараясь тянуть время. Но один парень уже кинул реплику:
— Бро, ты чё, в зал записался? Или на сушке сидишь?
Смех. Джейк скривился.
— Просто... слежу за собой, — коротко бросил.
Он снял худи. В голове сразу тревога: Они видят рёбра? Видят, как худо? Нет, они не поймут. Для них я просто «подтянулся».
Кто-то свистнул.
— Охренеть... пресс. Чисто как у атлета.
Ему стало мерзко. Хотелось убежать. Но он лишь выдавил кривую улыбку.
Когда переодевался обратно, заметил синяк на боку. Наверное, снова из-за того, что сидел на полу, когда не было сил встать. Он натянул футболку быстрее, чем успел кто-то заметить.
Вечер дома.
Комната тихая, за окном дождь. Он стоит перед зеркалом, свет тусклый. Тело... чужое. Да, оно худое. Да, рельефное. Но в глазах — отвращение.
Он провёл пальцами по ключице. Слишком острые. По животу — вроде плоский, но нет, не так, как надо.
— Ты всё равно урод... — шепнул вслух, и голос сорвался.
Слёзы подступили, но он сжал кулаки. Нельзя. Ты обещал себе быть сильным.
Телефон завибрировал. Сообщение от одноклассника:
«Бро, ты красавчик теперь! Завтра идём в бургерную, отмечаем твоё преображение!»
Он рассмеялся. Хрипло, горько.
Бургерная? Вы ебанулись? После всего, что я сделал, чтобы не жрать?
Он кинул телефон на кровать и рухнул на пол. Сердце билось, дыхание рваное.
В голове только одно: Я больше не могу... но я не остановлюсь.
Позже ночью.
Он сидел у окна с бутылкой воды, слушал шум машин. Решение созрело тихо, но твёрдо.
Я ухожу из этой школы. Меня все видят... а я не хочу, чтобы видели. Мне нужно начать всё заново. В новом месте. Новая жизнь. Новый я.
Он улыбнулся впервые за день. Кривая, болезненная улыбка.
В новой школе я буду идеальным. Без ошибок. Без слабостей.
Он закрыл глаза.
И впервые за долгое время стало страшно — потому что глубоко внутри он понимал: останавливаться он не собирается. Глубоко вздохнув, и приняв что хочет все с читого листа, будто все этого ужаса не было.