Ослепляющий свет

   Гарри совсем не хотел, чтобы Том думал о нём, как о какой-то капризной маленькой девочке, но получалось так, что только этот мужчина мог легко успокоить его, и ему вольно-невольно приходилось контактировать со слезами мальчика. Так случилось и в этот раз.
Они были в торговом центре, занятые школьными покупками, когда Гарри, сидящий на руках Вернона, понял, что всё покупают только в единственном экземпляре. Тогда он сдержался: не хотелось устраивать истерику перед таким огромным количеством людей.
Уже дома, где мальчика ничего не сдерживало, он устроил форменную истерику. Ему тоже хотелось ходить в школу и учиться новому, узнавать много интересного и, возможно, найти себе увлечение. Дадли, например, хотел бы заниматься спортом, а точнее боксом, как, по его словам, «крутые дядьки из фильмов», и в школе была такая секция. В школе было ещё много всяких занятий. Как-то раз дядя Вернон минут пять убил на то, чтобы перечислить их; Гарри бы точно нашёл себе что-то по вкусу. Но теперь этого не случится, ведь он не пойдёт в школу! Всё это он попытался сквозь слёзы и немного покрикивая донести до родственников, но те, слишком ошеломлённые внезапной истерикой, не могли понять ни слова. Тогда мальчик, окончательно обидевшись, топнул ножкой и умчался реветь в свою комнату, заперевшись на всякий случай.
И Тетя, и дядя, и даже Дадли пытались добиться от него хоть какого-нибудь ответа, стуча в дверь и пытаясь его немного успокоить, но мальчик и слышать ничего не хотел, самозабвенно продолжая реветь. Дурсли взмолились о помощи, а точнее, вновь позвонили Тому. Пришедший мужчина убедил малыша открыть дверь спустя пять минут ласковых уговоров. Вернон едва отговорил Петунию сейчас же идти молиться о здоровье этого волшебника, решив отложить это на потом. Том же, не подозревая ни о чём, вошёл в комнату.
Мужчина был немного обеспокоен звонком всхлипывающей Петунии, он не смог разобрать всё, что она говорила, но ясно понял, что его малыш вновь ударился в истерику.
Впустив в комнату Тома, Гарри вновь запер дверь и, все ещё всхлипывая, уселся сперва на разворошенную кроватку, а потом и на колени Тома, присевшего рядом. Спустя минут пятнадцать тёплых объятий и ласковых поглаживаний по вздрагивающей от всхлипов спинке мальчик окончательно успокоился.
— Из-за чего такие горькие слёзы, а, малыш?
— В школу я хочу, как Дадли, — Том оказался немного в замешательстве.
— И в чем же проблема?
— Я туда не иду, идёт только Дадли, но я ведь тоже хочу! — казалось, что мальчик едва сдерживается, чтобы вновь не зареветь.
— А почему ты туда не идёшь? — первая мысль мужчины была о слепоте мальчика, но он думал, что Дурсли просто отправят малыша в специальную школу.
— Я не знаю! Они мне ничего не сказали! — и всё-таки мальчик не удержался от новых всхлипов. — Но, Том, я тоже хочу ходить на занятия и узнавать что-нибудь интересное, я не могу смотреть, но я могу слушать! Так почему нет?
Том тоже не понимал, но решил сперва все спросить у Дурслей, а уже потом пытаться подобрать варианты и как-то обнадёживать мальчика.
— Знаешь, что? Давай-ка мы тебя успокоим, умоем и вместе пойдём спрашивать у дяди и тёти?
— Угу.
Вскоре экстренное семейное собрание было созвано в гостиной. Все, за исключением Дадли, сидели на диванах друг на против друга. Претензии были уже предъявлены, но ответы ещё не услышаны.
— Я думал, вы отправите его в спецшколу, но, насколько я понял по его словам, вы вообще не собираетесь отправлять его куда-либо. Почему? — Гарри вновь сидел рядом, угрюмо прижимаясь к боку мужчины и подлезая ему под руку.
Слово решил взять Вернон, обнимая распереживавшуюся жену.
— Мы думали об этой школе, но она нам не подходит по нескольким причинам: во-первых, школа находится слишком далеко, чтобы ездить туда каждый день — на дорогу уходит почти три с половиной часа, и это без пробок на дорогах. Гарри будет слишком выматываться такими поездками туда-обратно. Ну, а во-вторых, я немного поспрашивал об этой школе: оказывается, у неё не слишком чистая репутация, да и внутри она похожа на дешёвый интернат. Другие школы тоже есть, но они находятся ещё дальше, чем эта. Прости нас, Гарри, мы должны были раньше тебе всё объяснить, а не оттягивать этот разговор как можно дольше.
Дурсли выглядели виноватыми, и Гарри каким-то образом это чувствовал, вылезая из-под руки Тома и залезая на диван между тётей и дядей, одновременно обнимая их. Да уж, он заставил их понервничать.
— Но мне ведь тоже хочется учиться, совсем-совсем никак не получается? — Гарри всё ещё был грустным.
Он понимал, что не получается, но он тоже хотел хвастаться знаниями, как это делал один мальчик на детской площадке: он был аж из третьего класса начальной школы и уже очень много знал про всякие цветы и растения благодаря школьной биологии. Гарри тогда сидел не так далеко от остальных ребят и слышал, как те вздыхали, когда он снова начинал рассказывать что-нибудь интересное. Дурсли молчали, и Гарри тяжело вздохнул. Видимо, никак не получалось.
Внезапно в голову Тома пришла мысль:
— А домашние репетиторы? Что насчёт них?
— Ох, а это неплохая идея! — тётя Петунья вмиг оживилась. — Я слышала, что у Маргарет из девятого дома брат работает преподавателем, возможно он сможет нам помочь найти подходящих учителей.
— Ура! — Гарри вскочил на пол, но едва не упал, запнувшись о коврик. Том едва успел его поймать.
— Аккуратней, герой! А то никакие учителя тебе в больнице и не понадобятся.
— Спасибо, Том! — радость мальчика схлынула так же быстро, как и появилась: он улыбался, но уже какой-то вялой улыбкой.
— Может расскажешь, что случилось? Эту проблему мы вроде решили, или нет?
— Да, решили. Но, знаешь... ну... — мальчик начинал нервничать, но и говорить не хотел, не желая вновь беспокоить родственников и Тома. Они ведь и так решили его проблему!
— Не бойся, говори. Лучше ведь решить всё сейчас, чем долго держать в себе, — Том вновь мягко обнял его, успокаивая.
— Просто учитель же будет приходить сюда, и все. В смысле, ничего ведь не изменится. А в школе новые места интересные, и секции разные есть, ну, много всего нового! Уроки там... — если вначале Гарри говорил нормально, то к концу своей речи он едва ли не мямлил, опустив голову.
— Думаю, на этот счёт ты можешь не беспокоиться. Вот увидишь, скоро Дадли ещё жаловаться будет на постоянные уроки. А вот новые интересные места я могу тебе обещать! Не будешь же ты постоянно дома сидеть!
— Правда-правда? Обещаешь?
— Конечно да! — Том нарадоваться не мог, смотря на вновь светящуюся улыбку его малыша, краем глаза замечая очень похожие эмоции на лице у Дурслей.
Уже по традиции они распрощались только вечером после сытного ужина из заботливых рук Петуньи и какого-то юмористического шоу.