В плену воспоминаний
***
II часть
Наверное, я не помню себя без Дашки. Моя Алкашка. Сколько себя помню, она всегда была рядом. С самого детского сада. Её светлые косички, эти зеленые глазища, которые могли либо искриться озорством, либо быть полными слёз из-за какой-то ерунды. Она всегда была... моей.
Мы были как две половинки одного целого. Всё делили пополам: секреты, приключения, даже обиды. Помню, как мы поехали на море с нашими семьями. Ей было года четыре, мне – чуть больше. Я тогда впервые понял, что она для меня не просто друг. Она была маленькой, худенькой, но такой смелой. Мы строили замки из песка, и я, конечно, был её рыцарем. А когда она наступила на медузу, я чуть ли не плакал вместе с ней. Ей было больно, а мне казалось, что эта боль моя.
Я всегда, всегда пытался привлечь её внимание. Дёргал за косички, подшучивал, рассказывал самые глупые анекдоты. Лишь бы она улыбнулась, лишь бы эти её глаза посмотрели на меня. Она была моей первой любовью, и, честно говоря, единственной. Все эти другие девчонки, что появлялись в моей жизни, были просто... фоном. Пытался забыться, отвлечься. Потому что Дашка... она всегда была в моём сердце. Глубоко, там, где никто другой не достанет.
В последнее время всё так... изменилось. Она стала такой серьёзной, а я... я запутался. Начал общаться с другими ребятами, дела появились, которые ей знать ни к чему. Я видел, как она смотрит на меня, как скучает по старому Илье. И мне было больно от этого, поверьте. Но я не мог иначе. Казалось, что чем дальше я от неё, тем меньше шанс, что она впутается во что-то, что ей не нужно. Я был готов стать плохим, лишь бы защитить её, даже от самого себя. От той моей новой жизни, которая казалась такой мрачной и чужой ей.
И вот этот выпускной. Я видел её с Вовой, танцующей, смеющейся. Ревновал? Да. Но и думал: пусть ей будет хорошо. Он надёжный. А потом... потом балкон. Прохладный воздух, её снятые каблуки, эта тишина между нами. Она была такая... настоящая. И я, чёрт возьми, не сдержался. Я так скучал по ней, по своей Алкашке, что просто не мог. Этот поцелуй... он был не просто "урок". Он был для меня возвращением. Надеждой. Я чувствовал, как что-то старое, но такое родное, снова просыпается во мне. "Быстро схватываешь, хорошая ученица", – это было не просто комплиментом. Это было признание. Признание, что она всё та же, моя Дашка, и что между нами всё ещё есть это.
И потом... потом эти слова. Я стоял там, под окном, думал о ней, о нас, о том, что, может быть, всё ещё можно исправить. И вдруг слышу: «Противный поцелуй... никогда не позволяла... мерзость».
Мир пошатнулся. Что? В моём пьяном, но всё ещё цепком мозгу, это звучало как прямое попадание. Только что мы целовались! И она говорит про "противный поцелуй"?! Как она могла так быстро?! Что, чёрт возьми, произошло?! Горький ком подкатил к горлу. Вся та нежность, вся та надежда, что вспыхнула на балконе, в одно мгновение рассыпалась в пыль. Чувство, будто меня снова, в сотый раз, выбросили из её жизни. Будто она посмеялась надо мной, над моими чувствами.
Я был в ярости. В отчаянии. Мне было так больно и мерзко от этой мысли, что я даже не соображал, что делаю. Та девка из параллели... она просто подвернулась под руку. Я позволил ей. Просто чтобы заглушить эту боль, эту отвратительную мысль о том, что моя Дашка, та, которую я любил всю свою жизнь, только что целовала меня, а потом пошла и назвала это "отвратительным поцелуем". Мне было всё равно. Пусть будет хуже. Пусть я буду мразью. Потому что, казалось, она только что разрушила всё.
А потом телефон. Звонок, который вырвал меня из этого оцепенения. Но боль от того, что я видел и что, как мне казалось, случилось, никуда не делась. Моя Дашка... неужели ты так со мной поступила? Неужели всё, что было, ничего не значило? Моя Алкашка... а ведь ты всегда была в моём сердце.
***
Сколько себя помню, Даша всегда была... моей точкой отсчета. С самого первого дня в детском саду, а потом и в школе. Каждый мой шаг, каждая глупая выходка, каждый, даже самый маленький, трюк – всё это было направлено на то, чтобы хоть на секунду поймать её внимание. Её взгляд, её смех, её улыбка – это была моя главная награда. И, честно говоря, я нисколько не изменился с тех пор. Всегда пытался привлечь внимание своей Дашки.
Помню, как в детстве она обожала играть в дочки-матери. Куклы, эти жуткие розовые платья, нарисованные губной помадой щёки – для меня, пацана, это была сущая пытка. Я ненавидел все эти «девчачьи штучки», эту «ересь», как я её про себя называл. Мне хотелось строить крепости, гонять машинки, залезать на деревья. Но если Даша, с её непередаваемым взглядом, полным мольбы и надежды, просила меня быть «папой» или «большим братом», я терпел. Стискивал зубы, брал в руки какую-нибудь Барби и выдавливал из себя:
- Ну что, доченька, как дела?
И это не было притворством ради игры. Это было ради неё. Ради того, чтобы она оставалась рядом, чтобы её улыбка не исчезала, чтобы я мог чувствовать, что я ей нужен. Даже если это означало притворяться, что мне интересно укладывать пупса спать.
И удивитесь ли вы, когда я скажу, что даже спорить с ней было приятно? Я знал, что она всегда ответит, всегда будет отстаивать свою точку зрения, и это было... живым. В отличие от других девочек, которые часто просто соглашались или замолкали, Даша могла часами препираться из-за какой-нибудь мелочи. И это было как танец, где каждый шаг важен.
Вот, например, первый класс. Самый, казалось бы, невинный спор. Мы сидели за одной партой. Конечно, я у стены, потому что я же мальчик, я сильнее, я главнее! А она, с этими её зелеными глазищами, которые загорались упрямым огоньком, сразу же возмутилась.
- Нет, я буду сидеть у стенки! Мне так удобнее!
- Дашка, ты что, глупая? – смеялся я, но она была непреклонна.
- И это МОЁ место!
И мы спорили. Шепотом, конечно, чтобы Мария Ивановна не услышала. Целый день. Кто будет сидеть у стенки, а кто – у прохода. Это был абсурд, но мы оба были так увлечены этой битвой за территорию. Мы доказывали друг другу свою правоту, приводили какие-то нелепые аргументы, иногда даже слегка толкались под партой. В итоге, конечно, мы сидели то так, то эдак, по очереди.
Но разговоры. О, эти разговоры. Мы болтали обо всём. О мультиках, о том, кто что съел на обед, о том, кого ругала Мария Ивановна, о наших тайных мечтах – например, о том, как однажды у нас появится собака, и мы будем выгуливать её вместе. Мы не могли заткнуться ни на минуту. Мария Ивановна, наша первая учительница, милейшая женщина с добрыми глазами, которая всегда казалась такой терпеливой, в конце концов не выдержала.
- Илья и Даша! – воскликнула она однажды, когда мы обсуждали новый мультфильм во время урока математики. – Вы мешаете всему классу! Хватит разговаривать! Придётся вас рассадить!
Мы тогда, конечно, вздохнули и надули губы, но в глубине души, мне кажется, оба поняли: ну что ж, сами виноваты. И нас пересадили. Её – на первую парту к какой-то тихоне, а меня – на последнюю, к вечно бубнящему Серёге. Это было ужасно. Как будто из нашей жизни вырвали кусок. Но даже тогда, мы, конечно, находили способы общаться – переписывались записочками, кидали друг другу скомканные бумажки, переговаривались на переменах.
Или ещё. Мария Ивановна меня любила. Ну, то есть, не так, чтобы прям явно выделяла, но всегда была ко мне более благосклонна. Может, потому что я был более послушным, или просто она видела во мне что-то. А Даша... о, она завидовала! Я помню её надутое личико, когда Мария Ивановна хвалила меня за аккуратный почерк или за быстро решённую задачу.
- Вот, посмотрите на Илью, какой он молодец! – говорила учительница, а Даша сидела рядом, скрестив руки на груди, и прожигала меня взглядом.
-Тебя она больше любит! – шипела она мне потом на перемене, толкая в бок. – Она тебе всегда поблажки делает!
А я только улыбался. Эта её ревность, эта её искренняя детская обида – она была для меня ещё одним подтверждением, что я для неё не пустой звук. Что я важен. Что я не просто «один из».
Моя Дашка. Сколько лет прошло, сколько всего изменилось, но она всегда, всегда была в моём сердце. Каждое воспоминание о детстве, каждый важный момент – они были связаны с ней. Она была моим якорем, моим маяком, моим всем. И даже когда я вырос, и жизнь утащила меня в какие-то новые, непонятные, даже тёмные дебри, я всё равно всегда возвращался к мысли о ней. О моей Дашке.
———————————————
Все свои мысли на счет новых работ можете присылать в мой тгк! Всегда очень рада этому (и мне очень важно ваше мнение).
https://t.me/lanskayaf
