глава 23
Властность в ее тоне не оставляла места для протестов. Ынче ухмыльнулась, когда Ники чуть ли не взял под козырек, отправляясь искать Лили, но тут же насторожилась, поняв, что осталась наедине с его пугающей семьей. Ынче не строила иллюзий, что они полюбят ее и примут. Они, конечно, будут притворяться перед Ники, а вот за его спиной…
- Я хочу извиниться перед тобой, Ынче, – вдруг проговорила мама Ники, несказанно удивив последнюю.
Ынче осмелилась поднять взгляд на пожилую элегантную японкут и удивленно моргнула – вместо пугающей своей властностью дамы перед ней стояла женщина с добрым лицом и теплой улыбкой.
- …я извиняюсь за то, что не была любезнее, когда вы с Ники звонили, чтобы поговорить с моим мужем. Тогда мы еще не знали всех подробностей. Только после похорон Рики рассказал о том, как плохо и ужасно несправедливо он относился к тебе. Учитывая это, ты имела полное право отказаться говорить с отцом Ники, но ты согласилась, показав себя более добросердечным человеком, чем все мы вместе взятые. Благодаря тебе умирающий был счастлив последние часы своей жизни. Он так беспокоился из-за того, что Ники пришлось пожертвовать собой ради семьи, но разговор с тобой развеял его страхи. Мой муж был спокоен за будущее сына, когда отошел в мир иной, и я безмерно благодарна тебе за это.
- Я была счастлива встретиться с ним, – сказала Ынче, потрясенная таким поворотом в разговоре.
- Пусть и с опозданием в два года, но я тоже счастлива познакомиться с тобой, Ынче.
Ынче никак не ожидала, что свекровь заключит ее в объятия, но, поборов неловкость, обняла маму Ники в ответ. Розали и Казуха с улыбками смотрели на двух женщин, которые пару секунд спустя отступили друг от друга, выглядя при этом одинаково взволнованными.
Розали снова шагнула вперед и представила Ынче свою сестру, объясняя, что Казуха почти не говорит по-корейски, но, тем не менее, очень хотела приехать сюда.
Ынче почти сразу же прониклась симпатией к Розали и подумала, что они будут хорошо ладить. Казуха оказалась смешливой и веселой. Все то время, что Ники ходил за Лили, обе его сестры заговорщицки хихикали над тем, как их брат чуть ли не козырнул, выполняя распоряжение матери.
Лили уже не спала и капризничала, похоже, ей не нравились все эти незнакомые люди, но бабушка и тетушки тут же принялись над ней ворковать.
Ники передал малышку своей матери и повернулся к жене.
- Ты в порядке? – тихо спросил он.
Она кивнула и ободряюще ему улыбнулась.
- Прости, cara. Я не ожидал, что они так рано приедут. Надеюсь, они не испортили тебе праздник? Мне хотелось, чтобы этот вечер был идеальным.
- Он идеальный, Ники. Твои мама и сестры были милыми.
- Вот и хорошо. Если бы они тебя обидели, то первым же рейсом отправились обратно домой.
- Не глупи. Они твоя семья.
- Жена главнее, – заявил Ники.
Ынче закатила глаза.
- Пойду спасу Лили, а то эта троица ее зацелует. Она, наверное, проголодалась.
Идя к свекрови и золовкам, Ынче практически летела по воздуху, не касаясь пола. Она чувствовала на себе взгляд Никм, а его слова: «Жена главнее»… ей понравились. Еще как понравились.
_________________________
Праздник Ынче удался. Огромный торт, десятки парящих воздушных шариков – это был день рождения ее мечты.
Ники отправил маму с сестрами в отель на такси и вызвал свой автомобиль с водителем. Конец вечеринки Лили и Джун провели в дальней комнате, оборудованной специально для подобных случаев, под присмотром профессиональной няни, предоставленной администрацией ресторана. Лили спала, но беспокойно зашевелилась, когда родители забирали ее. Ники и Ынче переглянулись, зная, что пришло время для ее кормления.
- Как же я устала, – зевнула Ынче, когда они втроем уселись на заднем сиденье автомобиля.
Она прижалась к Ники, который обнимал ее за плечи, а Лили тем временем довольно сосала грудь .
- Это был прекрасный праздник, Ники, – сонно пробормотала Ынче.
- Рад, что тебе понравилось, cara, – прошептал он жене в макушку.
- Столько шариков… – выдохнула Ынче.
Последнее, что она услышала, прежде чем заснула, был снисходительный смешок Ники.
Ники встал с кровати, и это разбудило Ынче. Который час она не знала, как и то, каким образом очутилась в кровати и почему спала голая. Она не помнила, чтобы раздевалась.
Через радио-няню Ынче услышала, что Лили проснулась, и уже собиралась пойти к ней, но тут из динамика донесся тихий голос Ники. Ынче улыбнулась, слыша, как муж, чуточку фальшивя, напевает дочке. Голос Ники стих, и Ынче догадалась, что сейчас он принесет Лили сюда, поэтому включила прикроватную лампу, поправила подушку и села.
Спустя несколько секунд взъерошенный и помятый от сна Ники, одетый в одни лишь боксеры, вошел в спальню. Увидев, что Ынче не спит, он улыбнулся.
- Она проголодалась. – Он кивнул на недовольно ворочавшуюся Лили и осторожно положил малышку в протянутые руки Ынче. Затем обошел кровать, устроился рядом и с восторгом смотрел, как она кормит ребенка.
- Я не помню, как мы вернулись домой, – через пару минут прошептала Ынче.
- Ты крепко спала, поэтому я сначала отнес в детскую Лили, а затем вернулся за тобой.
- Ты нес меня? Ники, я вешу целую тонну…
- Едва ли, – усмехнулся он.
- Ну, это объясняет, почему я голая.
- Я подумал, что мой тяжелый труд заслуживал вознаграждения, – игриво двигая бровями, усмехнулся Ники.
Ынче закатила глаза.
- Сегодня же вечером переберусь обратно в нашу спальню, – тихонько произнесла она.
Ынче задумалась об этом после рождения Лили. Каждую ночь Ники проводил с ней в гостевой комнате, и было глупо продолжать настаивать на раздельных спальнях. К тому же хозяйская спальня была намного удобнее и находилась ближе к детской.
Ники погладил маленький кулачок Лили и, не сводя взгляда с причмокивающей дочки, произнес:
- Хорошо.
Между ними воцарилось неловкое молчание – чем оно было вызвано, Ынче не знала. Да и реакцию Ники на ее новость было сложно назвать радостной.
- Ты же этого хочешь, верно? – наконец, спросила она и удивленно моргнула, встретив гневный взгляд мужа.
- Конечно, хочу! Как и того, чтобы ты снова доверилась мне, простила и… полюбила! – чуть ли не прорычал Ники, вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате.
Он напоминал рассерженного дикого кота, и Ынче была заворожена его силой и грацией.
– Я не знаю, что еще предпринять, – тихо прошептал Ники, разочарованно ероша волосы. – Похоже, что бы я ни сказал или сделал, ты продолжаешь держать свои чувства под жестким контролем. Думала, я не замечу? Как долго ты еще будешь наказывать меня за глупость?
«Как он мог такое предположить?» – возмутилась Ынче.
- Я не наказываю тебя, я просто… – она запнулась, не зная, как продолжить, и вдруг подумала, а может, правда, сама не осознавая того, наказывает мужа.
- У меня есть для тебя подарок на день рождения. Хотел вручить его утром, но раз уж ты проснулась… – Ники быстро вышел из спальни и вернулся через пару минут, держа в руке пухлый конверт.
Он опустил его ей на колени, забрал уснувшую Лили и принялся снова расхаживать по комнате. Ынче неуверенно поглядела на конверт, потом взяла и повертела его. Никаких надписей или подсказок о содержимом – простой коричневый конверт размером с альбомный лист.
Ынче бросила взгляд на мужа, который теперь стоял у большого французского окна. Казалось, Ники был поглощен видом бурого предрассветного неба, как вдруг он произнес:
- Он тебя не укусит.
«У него, что глаза на затылке?» – опешила Ынче, но потом поняла, что Ники, вероятно, видит ее отражение в оконном стекле.
Открыв конверт, она вытащила пачку бумаг, похожих на какие-то юридические документы.
Увидев на листках свое имя и имя мужа, Ынчеа похолодела – на одно ужасное мгновение ей показалось, что это документы о разводе. Но затем она начала читать, и…
- Ники, что… что ты сделал? – шокировано прошептала она. – Ты не можешь...
- Могу и уже сделал. – Ники безразлично пожал плечами, все еще глядя на отражение Ынче в стекле. – Он твой.
Он отдавал ей виноградник. Тот самый виноградник.
- Но он принадлежит твоему отцу.
- Да, а после его смерти достался мне. Твой отец, в принципе, может забрать его в любой момент, но я хотел передать виноградник тебе.
- Зачем? – беспомощно пропищала Ынче.
- Чтобы ты не сомневалась, почему я хочу быть с тобой. Чтобы этот клочок земли больше не стоял между нами.
- А твоя мама и сестры?
- Они знают и по бо́льшей части одобряют это решение. Но, если бы не одобряли, это не имеет значения. Речь не о них, а нас, Ынче
___________________
Ники отвернулся от окна и подошел к кровати, где сидела его любимая жена.
– Виноградник твой, cara. Если он тебе не нужен, то можешь его сжечь, завещать Лили или преподнести на блюдечке своему отцу. Мне плевать. Ты – единственное, что для меня важно. Ты – солнце, вокруг которого я вращаюсь, и без тебя я… – от эмоций у Ники перехватило горло, и он покачал головой.
- Расскажи мне о Даниэль, – вдруг попросила она.
Ники глубоко вздохнул и присел на кровать.
Ынче аккуратно, стараясь не разбудить, забрала у него Лили.
- Даниэль… – Ники закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, – я всегда представлял, что женюсь на такой женщине, как она, – уравновешенной, изящной, красивой. Она редко теряет самообладание, и мне это нравилось. Хоть я и японеу, но все эти бурные сцены не по мне. Мы с Даниэль твстречались и хорошо ладили. Я воображал, что в нее влюблен. Свои чувства к ней я бы описал как спокойная и незамысловатая любовь. Я считал, что мы идеально подходим друг другу…
Ынче старалась не показывать, что ей больно слышать, как Ники говорит о другой женщине в подобных выражениях.
- …а потом приехал в Корею и впервые увидел тебя. Твоя утонченная красота сразу меня привлекла. Тем вечером я глаз от тебя не мог отвести, а то, с какой страстью возжелал, до чертиков меня потрясло. Такого я от себя не ожидал. Если б твой отец не вмешался, я бы вряд ли удержал при себе руки. Но он вмешался и сделал то единственное, что гарантированно отвратило меня от тебя. Я ненавижу, когда указывают, что делать, cara. Именно поэтому, хоть меня и влекло к тебе, я не подпускал тебя близко. Я злился на тебя и на твоего отца за то, что вы испортили мне жизнь и разрушили планы на будущее. Собирался развестись сразу же, как только родится сын, но… все пошло наперекосяк, стало слишком… эмоциональным. Я изображал холодность и безразличие. Не целовал тебя, делал вид, что встречаюсь с другими женщинами, но при этом меня все сильнее к тебе тянуло. Я знал, что делаю тебе больно… – Ынче видела, как Ники трудно, и попыталась найти нужные слова, но он покачал головой и потупился. – Вначале мне было все равно, ведь я верил, что ты этого заслуживаешь. Но потом ты стала отдаляться и замыкаться в себе. Я был разочарован. «Хочу видеть, как она страдает», – думал я и только потом сообразил, что причина моего разочарования в другом. В первые месяцы брака ты буквально окружила меня вниманием, была такой ласковой, любящей. Наблюдать, как исчезают твои доверие и любовь оказалось сложнее, чем я ожидал.
С каждым произнесенным Ники словом корка льда, сковывающая сердце Ынче, трескалась и таяла. Ники был предельно честен сейчас. Некоторые его признания ранили, но другие заставляли сердце воспарить.
Ники встал с кровати и заходил по комнате.
- Бывая в Японии, я виделся с Даниэль. – Он резко остановился и буквально пронзил жену горящим взглядом. – Но ты должна знать – между нами ничего не было. Я ее больше не хотел. Мама и сестры пытались свести нас и часто приглашали к нам ее семью. Я видел Даниэль во время семейных ужинов и иногда на социальных мероприятиях, но сам никогда не искал с ней встреч. Находясь вдали от дома, я постоянно думал о тебе, интересовался, где ты сейчас, что делаешь… скучаешь ли по мне.
Ники прочистил горло.
- Я хотел, чтобы ты скучала по мне, Ынче. «Пусть она потоскует, пострадает, гадая, где я и с кем», – так я себе говорил, но на самом деле… Я хотел, чтобы ты скучала по мне, потому что сам по тебе скучал! Помнишь, я несколько раз звонил из Японии? Твой голос по телефону казался таким далеким, что я буквально с ума сходил. Поскорее вернуться к тебе – это все, о чем я думал, пока был в отъезде. Я фантазировал, представляя, что сделаю, когда ты снова окажешься передо мной обнаженной. Почему, ты думаешь, вернувшись домой, я буквально набрасывался на тебя?
Ынче покраснела, вспомнив, как однажды прилетевший из Японии Ники несколько дней практически не выпускал ее из постели. Он был просто ненасытен.
- Тем вечером, сказав, что хочешь развестись, – Ники покачал головой, – ты меня ошарашила. Я-то думал, что ты давно со всем смирилась. В последнее время ты была такой пассивной, ко всему безразличной.
- Ты хочешь сказать, была ковриком, о который ноги вытирают? – ввернула Ынче с сарказмом.
- Ты никогда не была ковриком, Ынче. Ты оказалась в ужасной ситуации, мирилась с ней, сколько могла, а когда сил не осталось, показала истинную себя. Я и раньше был тобой очарован, а, увидев настоящую, влюбился. Быстро и сильно. Поняв, что ты ничего не знаешь о грязных махинациях своего отца, я ужаснулся. Я возненавидел себя за то, что сделал с тобой, как заставлял страдать за его ошибки. Я попытался все исправить, но было поздно. Ты презирала меня, имея на это полное право. Мне хотелось узнать все о тебе, хотелось наладить наши отношения, но ты отказывалась. Ынче, если ты желала отомстить за то, как я обращался с тобой, то с лихвой это сделала. В то время мне казалось, что бы я ни делал, твое отношение ко мне никогда не изменится.
Рики присел на кровать, взглянул на спящую дочку, а затем посмотрел на женк.
- Когда ты сказала, что беременна, я будто услышал, как в нашем доме тикает бомба с часовым механизмом. Времени, чтобы заставить тебя снова меня полюбить, почти не оставалось. Всего-то несколько коротких месяцев. Раньше моим самым большим желанием было, чтобы ты забеременела. Оно осуществилось и обернулось удавкой на моей шее, которая с каждым днем затягивалась все туже. Нашего малыша я очень любил, но и боялся, что его рождение заберет тебя у меня. Больше всего мне хотелось поддерживать тебя во время беременности, показать, что вместе мы можем быть крепкой семейной парой, но ты боролась со мной на каждом шагу. Ты была одержима мыслью, что родится мальчик. Я стал молиться, чтобы родилась девочка. Это дало бы мне больше времени с тобой, доказало, что дурацкий договор с твоим отцом больше для меня не важен, и я не хочу, чтобы наш брак заканчивался. Пусть он длится целую вечность.
Ники глубоко вздохнул и прерывисто выдохнул - похоже, у него иссяк запас слов.
Он с отчаянием смотрел на Ынче, но та старалась ничем не выдать радость, что бурлила внутри. Ынче ждала именно этого – уязвимого, ничем неприкрытого чувства. Ники, наконец, обнажил перед ней душу, и она оказалась почти ослепительна красива.
- Значит, ты хочешь, чтобы наш брак длился целую вечность? – выдержав паузу, спросила Ынче.
- Да.
- И ты любишь нашу дочь?
- Да.
- И ты любишь меня?
- Конечно, люблю!
- Хорошо.
- Просто хорошо и все? – недоверчиво спросил Ники.
- А ты еще чего-то хотел? – с напускной невинностью поинтересовалась Ынче.
Ники зарычал.
Ынче рассмеялась и обняла ладонью его щеку.
- Ники, великовозрастная ты балда, я никогда не переставала любить тебя. Просто научилась скрывать свои чувства. Я очень боялась, что мне опять будет больно.
- Я никогда не обижу тебя снова, – страстно пообещал Ники.
- Не давай пустых обещаний, – предостерегла Ынче.
- Ладно. Я изо всех сил постараюсь не обижать тебя больше, даже случайно, – тщательно перефразировал Ники.
Ынче ласково улыбнулась мужу, и у Ники перехватило дыхание. Так она улыбалась ему в самом начале их брака.
- Вот так лучше, – одобрила Ынче.
Ники снова зарычал, но теперь это походило на сексуальное мурлыканье, а не на предупреждение. Он схватил Ынче с дочкой в охапку, но неохотно отпустил, когда Лили недовольно захныкала.
- Я люблю тебя всем сердцем, Ынче, и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, – хрипло прошептал Ники.
- Я тоже тебя люблю, но мы и так уже женаты.
- У тебя должна быть свадьба, о которой ты мечтала, cara. И мои клятвы в этот раз будут не просто словами, а настоящим обещанием.
- Тебе не нужно это делать, Ники. Я верю, что ты меня любишь. Доказательств мне не надо.
- Может, и не надо, но я хочу. Хочу, чтобы моя семья была на свадьбе и видела, как я беру в жены женщину, которой принадлежит мое сердце. Пожалуйста, выйди за меня замуж снова и сделай самым счастливым мужчиной в мире.
-ты выйдешь за меня?